Смейся, мне больно, или Дневник Падшего Ангела

Вы когда-нибудь прислушивались, как тлеет сигарета? Этот тихий шуршащий звук, едва уловимый в ночном воздухе. Как медленно и ярко догорает бумага, а вместе с ней табак, испуская серые клубы дыма, заполняя собой все пространство балкона. И в каждом миллиметре скуренной сигареты - смертельный яд, способный погубить миллионы душ. Этот желанный сладкий яд. На балконе было странно тихо, хотя мы стояли тут около получаса. После всего, что было полчаса назад, как-то неловко заводить разговоры о погоде. И каждый думал о своем. Мильковский, видимо, немного протрезвел и пытался осознать, что же все-таки произошло. Я, хоть и была абсолютно трезвой, наотрез отказывалась понимать что-либо. Хотелось открыть глаза и проснуться. -Я ошибся, - вдруг нарушил молчание Женя. Я посмотрела на него, но тот лишь изучал ночной пейзаж где-то вдалеке, - раньше все было по-другому. Непривычно слышать эти пошлые стоны вместо моего имени в твоем исполнении, - я внимательно разглядывала свою сигарету, пытаясь понять, какого ответа он ждет от меня. -То была другая я, - я наконец собралась с мыслями, - все изменилось с нашей последней встречи, - тот оглядел меня, выкинул недокуренную сигарету в окно, - как ты меня нашел? -Давай будем считать, что это была случайность, - ушел от ответа он, - знаешь, я всегда думал, что в тебе кроется что-то пошлое и распутное, - честно признался Мильковский, - но никогда бы не подумал, что настолько. Не ожидал от тебя, - я закатила глаза и заметила: -У меня не было выбора. Таким, как я, приходится подстраиваться под жизнь, какой тяжелой бы она не была, - слова давались все трудней, в горле образовался комок и мешал дышать, - я, признаться, тоже не ожидала такого применения ремня, подаренного мною на двадцать третье, - Женя ухмыльнулся и подошел чуть ближе. Не смотря мне в глаза, он тихо произнес: -Ты, это, прости меня. Наверное, я слегка перестарался, увлекся, - я вяло улыбнулась и пожала плечами. Ссадины на заднице жгли и жутко болели в тесном платье, не давая даже подумать о том, чтобы сесть. -Забыли, - так же тихо ответила я, - ты меня тоже тогда прости... за спину. Клянусь, я не думала, что так получится, - Мильковский провел рукой по моей щеке и засмеялся: -Да ладно, мне даже приятно было на тот момент, - тут он подошел совсем близко, так, что я чувствовала на своей коже его дыхание. Дистанция между нами сократилась до нуля, - Дель, а я ведь тебя искал. Я уже думал, что ты уехала навсегда, что я никогда тебя не увижу. А тут, - он в очередной раз усмехнулся, - все так быстро поменялось. Без тебя... - я прервала поток его откровений фразой: -Вот именно, все поменялось. И я уже не твоя Деля. Я Аделина. Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти. От твоей Дели остались лишь маленькие клочья, которые закопаны так глубоко, что ни один археолог не откопает, - вдруг Женя прижал меня к стеклу и пробормотал: -Я не верю тебе, не верю! Ты все та же, моя, моя Деля, и все эти маски, роли, все к черту! Деля, - он взял мое лицо в ладони и сказал, - я понимаю, что ты меня не простишь, никогда не простишь за то, что я сделал, даже не вижу смысла оправдываться. Но, я клянусь, мне никогда не было так плохо, как в этот месяц. Я не находил себе места, практически не вылезал из отеля, мне дышалось с трудом! И как бы я ни пытался убедить себя в обратном, я не могу без тебя, Дель! -Жень, я... - начала было я, но меня перебили: -Замолчи! Я знаю все эти дебильные слова наизусть, что ты стала другая, что все теперь не так, что нам больше не быть вместе, эти ебанные слова, врезающиеся мне в уши, - его ладони теперь крепко сжали мою талию, окончательно лишив меня возможности сбежать, - не ври мне, я вижу. Я вижу, что ты скучаешь, я чувствую, как бьется твое сердце, когда я рядом, я слышал, как у тебя дрожит голос, когда ты спрашивала про спальню, Дель, сколько можно?! - он умоляюще смотрел на меня своими шоколадными глазами, не давая отвести взгляда. А он все такой же неисправимый эгоист, - ведь мы оба знаем, что мы друг без друга не можем... -Стоп, - прервала я Мильковского в который раз, - хватит, не говори больше. Прости, Жень, но мне пора, мне нужно уйти. Так будет лучше для всех, ты же сам все это понимаешь. Как раньше никогда не будет, это в прошлом, все, забыто. Отпусти, пожалуйста, мне надо еще вызвать такси, - Мильковский тихо выдохнул и замолчал, но хватку не ослабил. -Я не смогу тебя удержать, - через некоторое время добавил тот, - не в силах. Прошу, подумай хотя бы до утра, останься. Я знаю, что на эту ночь у тебя больше клиентов нет... - вдруг он поморщился, - блять, не могу поверить, что ты отдавалась кому-то за деньги! Пожалуйста, останься, и я заберу тебя из этого ада, - добавил он, почти касаясь моих губ. Внутри все бешено забилось, ноги подкашивались, но я отвернулась и холодно ответила: -Да, я спала с мужиками за деньги. И сюда я пришла ради денег, не забывай, пожалуйста, об этом. Мне просто надо денег, чтобы выжить, накормить себя и одеть, только поэтому я здесь. Не больше и не меньше, - Мильковский зажмурился и процедил: -Хорошо. Ты получишь свои деньги, если останешься до утра. Я заплачу за все твои услуги. Но, я прошу, останься. Останься! - я опустила глаза и стала изучать до боли знакомый пол. Будто я была тут не месяц назад, а пять или даже десять лет назад. Как жаль, что прошел всего месяц, и боль все так же прожигает ребра. Как раньше, в морозном нервном январе.