Старскрим: во имя свободы

      Он уже не мог понять, сколько циклов прошло с того момента, когда он мог быть свободен. Сознание упорно обманывало владельца, а течение времени подыгрывало ему в этом, словно остановившись.       Это не актив, тот, что ранее...       Но и не состояние деактива уж точно.       Иногда датчики разрывало болевыми импульсами. Казалось, внутри взрывалась невероятная по мощности бомба, но экзоскелет оставался цел, удерживая всю разрушительную энергию внутри.       Это бесконечный замкнутый круг из боли, что рвёт всё естество на части и тут же заживляет изувеченное. И вновь... И опять...       Хочется кричать без остановки, молить Праймуса об отключении, лишь бы больше не мучиться, не переживать эту агонию внутри себя.       Да только великое божество вряд ли услышит...       Старскрим помнил лишь то, как он вырывался, словно в бреду, из захватов после очередной процедуры Страйкера, помнил, как из его оптики лился омыватель от чувства слабости и ненависти к самому себе. Тогда ему казалось, что это вовсе не омыватель, а горячий энергон, текущий по его магистралям. Страх сковывал его процессор и создавал сбои, туманящие его разум. Он медленно, но уверенно сходил с ума, теряя последние крохи рассудка...       ... а потом получал лишь новые побои, после которых вновь не мог пошевелиться. И возвращался в палату для подготовки, где всё повторялось из раза в раз.       Страйкер называл это обязательной процедурой, говорил, что в этом есть свой смысл и без мучений ничего не выйдет. Безумный учёный уже не обращал внимания на выходки подопытного, у него выработалась привычка и ничего не удивляло. Старскрим не первая жертва опытов. Напротив — Страйкер даже хвалил его за выдержку. Пока к нему в манипуляторы не попал этот сикер, все предыдущие вызывали у ученого лишь вздохи огорчения. Жертвы сдавались почти без боя, смирившись со своей судьбой и приняв её такой, какая она есть.       Было ли это для них отчаяньем?       Поражением?       А что отличало Старскрима?       — Что заставляет тебя так отчаянно бороться, десептикон? Всё, во что ты верил и к чему ты стремился, разрушено. Так почему ты до сих пор сражаешься?       Старскрим в очередной раз попытался подняться, вжав манипуляторы в платформу, но сил не хватило — перебитые шарниры отказывались подчиняться ему. На экспериментальном столе он превратился в сломанную куклу для безжалостного маньяка, который держал его актив на волоске.       — Я... Я больше не... Десептикон.       — Ах, понимаю. — Страйкер провернул свой браслет-органайзер с инструментом на запястье, после чего отвернулся от подопытного, рассматривая показания на мониторах. — Но ведь ты всё ещё носишь их знак. В чём подвох?       Сикер закрыл оптозатворы и болезненно прохрипел вентсистемой. Ему было больно. Невыносимо больно. Но ещё больнее становилось от осознания, что всё потерянное ранее привело его к новым началам. И всё, что он обрёл, у него отобрали.       — Это всего лишь ошибка...       Учёный с интересом бросил взгляд через левое плечо, прислушиваясь к словам всё ещё непоколебимого, но уже изрядно ослабленного покорителя небес. Одним из постыдных удовольствий Страйкера было проводить что-то вроде исповеди для тех, кто отправлялся на так называемую «последнюю процедуру». Теперь настало и время Старскрима.       — Что именно ты считаешь ошибкой?       — Я не успел принять их сторону до конца. «Призраков»... Не успел... Потерял драгоценное время...       — Ты был готов отречься от своей фракции и прошлого ради них?       Из окуляра сикера скатилась скупая капля омывателя. Взгляд его был направлен в никуда, а вентиляционные системы захрипели еще сильнее.       — Десептиконы больше не существуют. Мегатрон расформировал нас одной лишь фразой, после чего покинул Кибертрон.       — А ты?       — Чуть не погиб от лап его ручного чудовища.       Страйкер хмыкнул, притронувшись пальцами к подбородку.       — «Призраки» всегда подбирают всяких брошенок по галактике. Когда-нибудь эта сердобольность их погубит. Таким ведь образом и ты попал к ним, не так ли?       Старскрим щёлкнул оптикой, соглашаясь. Палач вновь усмехнулся — ему определенно нравился этот диалог. Он читал в словах несостоявшегося «призрака» всю его душу и начинал понимать, что заставляет его держаться и не сдаваться из последних сил.       — Было ли что-то, что ты не смог сказать, когда была возможность?       — Я тогда не осознал до конца, что обрёл новую семью. Сейчас это уже не так важно.       — Ты спас их ценой своего актива. Дороже ли эта новая семья, чем твоя собственная Искра?       В лаборатории повисла гнетущая тишина, поглотившая всё и сразу. Никто не решался нарушить её.       Ответ был очевиден.       Спустя пару кликов Старскрим тихо прохрипел:       — Я бы отдал и больше, если бы мог...       Оптозатворы сикера закрылись. Он вновь провалился в глубокий оффлайн. Страйкер начал вводить в действие протоколы подготовки, но техника стала давать сбои.       — Ты посмотри, как его Искра сопротивляется... С этим шарковым ублюдком будет куда сложнее, чем с другими!       Учёный тихо ругнулся и перевёл свой взгляд на мирно лежащего на дальней платформе Харона. Кассетник ощутил пристальный взгляд создателя на себе и вопросительно поднял голову. «Франкенштейн» махнул манипулятором на обездвиженный корпус сикера и холодно приказал:       — Наблюдай за ним. Придёт в себя — срочно дай мне знать.       — Будет исполнено, хозяин.       Кассетник соскочил со своего нагретого места и приблизился к платформе с пленником, заинтересованно рассматривая показатели на экранах.       — Ранее с таким мы не сталкивались. Он очень нетипичный. — Страйкер набрал несколько комбинаций на компьютерах и они моментально вывели таблицы с всеми собранными данными по подопытному. — В его корпусе бьётся Искра, которая превосходит по показателям любые другие. Я слышал, что в древние времена с таким сталкивались ещё на мирном Кибертроне, но не верил, не ожидал увидеть это своей оптикой.       — Возвращённые? — Харон щелкнул оптозатворами, с интересом смотря на хозяина.       — Они самые. Те, чья Искра уже ранее затухала по тем или иным причинам, но вспыхивала заново под действием необъяснимых сил извне. Все относились к этому, как к сказке для бет, которым хотелось немного историй с мистикой и супергероями. Но сейчас... Признаться честно, Харон, мои взгляды и убеждения пошатнулись.       Учёный потёр ладони и усмехнулся, глядя на питомца.       — Этот проект будет воистину грандиозным...

***

      Придти в себя в этот раз было ещё тяжелее, чем обычно. Всё пространство жутко давило, усложняя и без того непростое пробуждение. Появилось необычное ощущение, словно корпус парил в невесомости, что абсолютно не складывалось в единое целое с окружающим давлением. Конечности не подчинялись ни единому сигналу процессора, словно они были и вовсе отсоединены. Но системы не сообщали ни о каком нарушении целостности.       Вновь беспомощен...       Ничего не изменилось...       Старскрим приложил огромные усилия, лишь бы открыть оптику. Сенсоры ничего странного не передавали, однако тяжесть всё же смутила сикера. Переборов слабость и сфокусировав окуляры, он не смог поверить в увиденное.       Он находился в неком ограниченном пространстве, заполненном вязкой жидкостью, в которой временами пролетали небольшие пузырьки воздуха. Сикер судорожно заводил окулярами из стороны в сторону, пытаясь понять, что с ним происходит.       — «Он опять очнулся?» — В голове раздался голос королевы Головорезов. — «Ты же говорил, что после подсоединения сепараторной камеры возвращение в сознание уже невозможно. Что с ним тогда не так?»       Изящный мех в ответ на это смог сформулировать в процессоре всего лишь один вопрос:       — «За что?..»       Но ответа не последовало.       Взгляд покорителя небес устремился вдаль. Сквозь мутную прозрачную стенку он смог рассмотреть Страйкера и Зингерду, оживлённо что-то обсуждающих за терминалом впереди. Сикер опустил взгляд вниз и увидел большой, весьма странный прибор в виде массивной камеры-«паука», присоединенный к своему вскрытому грудному отсеку. Корпус обвивали кабеля с коннекторами на концах, грубо воткнутыми через вырезанные отверстия во все связующие узлы нейросистемы. Именно и это не давало подопытному пошевелиться.       Теперь он абсолютный пленник в собственном корпусе...       — Он нас услышал?       — Не думаю. — Страйкер покачал головой. — А даже если что-то и услышал, вряд ли он смог как-либо отреагировать. Он же совершенно обездвижен.       Буро-красная фемма подняла окуляры на большой резервуар-колбу с пленником и хмыкнула.       — Строптивый, даже сейчас в себя пришел!       — Герда, он уникален. — Последнее слово учёный особенно протянул, нарочито подчёркивая всю его значимость. — Я и не мог мечтать о таком экземпляре. Если я правильно сепарирую его Искру, мы получим нового идеального Головореза. Я слишком долго к этому шёл...       Сикерфемм улыбнулась и игриво положила манипулятор на рычаг запуска.       — Тогда... Позволишь?       Страйкер воодушевлённо кивнул. Зингерда недолго думая посмотрела пленнику в окуляры и тихо произнесла:       — Спи спокойно, покоритель небес.       Весь корпус Старскрима словно в один момент разорвало изнутри. Стазисные кабеля не справились, и сикер выгнулся в неестественной позе, запрокинув голову назад в агонии, издавая леденящий крик.       Ещё несколько нанокликов — и свет для него погас...

***

      Сикер резко распахнул оптозатворы и обомлел. Всё пространство вокруг него застилала белёсая дымка, а сам покоритель небес парил в невесомости. Ему казалось, что измученный разум вновь играет с ним злую шутку, и всё происходящее вокруг — не иначе как защитная реакция на мучения.       Но нет.       Всё вокруг выглядело более чем реально. Каждую волну дыма можно было рассмотреть, провести через неё манипулятор, пощупать.       Старскрим тяжело вздохнул и опустил взгляд.       — Я деактивирован?       Со стороны послышался до боли знакомый голос:       — Старскрим...       На плечи летуна легли почти невесомые манипуляторы светло-серого цвета. Покоритель небес громко охнул и попытался повернуть голову, но цепкие пальцы сжали его грудной отсек, после чего объятия стали лишь крепче.       — Не шевелись... Хочу подольше прочувствовать этот момент.       — Инфинити?..       Сикер ослушался и резко обернулся. Прямо позади него стояла та, о чьём обществе он так мечтал в последнее время.       — Инфинити! Я так хотел тебя увидеть! Я... Я не могу... — Оптика летуна наполнилась омывателем. — Не могу больше терпеть... Эти сволочи... Они деактивируют меня...       Фемма мягко улыбнулась и смахнула капли с фейсплейта друга, приблизившись к нему.       — Не нужно, Скрим. Не бойся. Мы ещё будем вместе, ты вернёшься к нам, и всё вновь будет как раньше.       — Прошу, умоляю! Спасите меня, я больше так не выдержу!       Омыватель полился ручьём из окуляров. Серебристый сикер взвыл и повис на плечах подруги, уткнувшись фейсплейтом ей в грудную пластину. Все его страдания вырвались наружу — он не выдержал и зарыдал, прижимая Инфинити к себе с каждым кликом всё сильнее. Сикерфемм молчала и лишь мягко поглаживала его по голове, ласково коснувшись виска изящного меха губами.       — Старскрим, мы сделаем всё, всё, что возможно, но вернём тебя. Ты будешь с нами. Будешь... Со мной...       — Я не знаю, на сколько ещё меня хватит...       — Ты сильный. Не сдавайся. Всё будет хорошо, верь мне.       Фемма подняла голову изящного меха и притянула к себе. В следующий момент их губы слились в мягком поцелуе. Старскрим шумно втянул воздух вентсистемой и обмяк в уверенных объятьях подруги, не веря в происходящее. Он не мог признаться себе в том, что хотел этого, боялся даже помыслить о подобном. Они были абсолютно разными, да и, будучи десептиконом, он абсолютно забыл о том, что может испытывать подобные чувства и эмоции. Но разве для того, чтобы разобраться в себе, нужно было столько страдать?       Инф прервала поцелуй и тепло, почти любовно посмотрела покорителю небес в окуляры, нежно поглаживая его по щеке. Тот же смутился и порывисто ответил, сжимая фемму в объятьях:       — Молю, не уходи... Не бросай меня... Я вновь хочу быть с вами, с тобой... Это всё, о чём я мечтаю. Вы нужны мне, как никто другой!       — Дождись нас, Скрим. Дождись, и мы будем вместе всегда.       Силуэт сикерфемм начал растворяться в воздухе, что привело Старскрима в ужас. Он судорожно закричал, пытаясь поймать удаляющуюся от него подругу и задержаться с ней еще хоть на чуть-чуть:       — Нет! Нет, нет, нет! Почему?!       — Дождись нас, Скрим... Мы найдём тебя, клянусь...       Инфинити отдалилась в белую дымку, после чего и вовсе исчезла из виду, оставив сикера в одиночестве. Грудной отсек летуна разорвал истошный крик.       — За что-о-о-о?!!

— Интересно, что он видит в своей последней галлюцинации? — Этого мы, увы, никогда не узнаем.