Старскрим: во имя свободы

«Империал»       — Так что ты решила?       Меф опёрся о стену позади себя, скрестив манипуляторы на грудном отсеке, в ожидании дальнейших указаний. Судьба экипажа корабля находилась в подвешенном состоянии. Покинуть квадратуру подшефной зоны своего патрулирования без прямого приказа они никак не могли, но и оставаться в стороне было более чем кощунственно. Неферида мельком бросила взгляд на данные с радаров и тяжело провентилировала системы, уткнувшись головой в сжатые в замок пальцы. Манипуляторы феммы слегка подрагивали в напряжении, но она всеми силами пыталась скрыть это.       — Ох, Меф, не знаю... Боюсь, ничем хорошим это для нас не закончится. Тигран рвётся в бой, его можно понять, уж больно всё это накипело — столько наших полегло да к Праймусу отправилось, столько пострадало. Но проблема заключается в том, что мы даже не до конца понимаем к чему стоит готовиться и чего ожидать.       — Ты обучалась военному делу, прошла многое в битве за Кибертрон...       — Я понимаю, к чему ты клонишь, — отрезала она, исподлобья зыркнув на приближенного, — но это ещё не означает, что я не должна волноваться за предстоящее. Каждый раз, каждая стычка с этими мразями...       — ... как в первый, — тихо продолжил её фразу Меф, казалось бы, бесцеремонно перебив командира. Механоид направил прямой взгляд на Нефериду, через мгновение сделав пару шагов ей навстречу. — Ты всегда можешь отказаться от прямого участия. Я могу взять управление операцией на себя.       — И что, я теперь бесполезна буду? Хочешь забрать все лавры себе? — фемма прищурилась.       — Почему ты так категорична? — вопрос заместителя прозвучал бархатно, словно окутывая неким теплом. — Неужели беспокойство за благополучие теперь принято расценивать, как нечто корыстное?       Неферида несколько поёжилась и стыдливо опустила взгляд, словно опасаясь пересечься с визором Мефа. В ситуации с любым другим представителем «призраков», так нагло предлагающим отстранить её от дел, уже была бы проведена воспитательная беседа, поясняющая, что принижающая забота не есть проявлением благодетели. Но с этим мехом всё было иначе. Он всегда крайне странным образом действовал на неё своими речами, постоянно, оказываясь наедине, вызывал некий внутренний трепет казалось бы абсолютно обыденными фразами. Каждый раз после такого по корпусу словно пробегали сотни мельчайших разрядов, которые согревали, воодушевляли и одновременно успокаивали. Объяснению это никак не поддавалось, но, видимо, правду говорят — важны не слова, а то, как они сказаны.       — Ты ведь сама пытаешься отговорить Тиграна от прямого участия, — Меф положил манипуляторы на плечи феммы, слегка сжав их пальцами. — Так почему удивляешься, когда к тебе относятся точно также? Неужели считаешь себя менее ценной? Думаешь, команда так легко справится без тебя?       Неферида подняла оптику на меха, едва заметно блеснула окулярами и с благодарностью улыбнулась.       — Никогда бы не могла подумать, что я могу быть нужна и важна. Вам ведь всегда могут прислать кого-то другого, на Гадесе полным-полно достойных, которые в очереди стоят на хорошее место, дай только намёк на то, что оно освободилось. Или же ты сам можешь стать командиром. Весьма хорошим, кстати...       — Я надеюсь, этого никогда не произойдёт. И приложу все усилия, — сильные пальцы фиолетового колёсного приподняли подбородок сикерши, сократив расстояние между ними еще на чуть-чуть, — чтобы с тобой всё было хорошо. Ты заслуживаешь этого больше, чем кто-либо.       Но раствориться в этом моменте им не удалось.       Сработал датчик очередной уловленной на радарах аномалии.       Меф задержался взглядом на фейсплейте своего командира, едва заметно улыбнувшись, после чего перевёл его на терминал и со всей присущей ему хладностью в голосе сухо произнёс:       — Пришло время немного поработать.

***

Гадес       Блэйдвинг судорожно сновал по коридорам в поисках третьего заместителя Тиграна, который настойчиво не отвечал ни на одно сообщение об общем сборе для срочного совещания. Мерон и Гипериус примчали тот же час, но Квазард словно сквозь землю провалился. Питомцу только и оставалось, что пуститься на поиски лично, ведь, как известно, хочешь что-то сделать хорошо — сделай это сам.       Но поиски не приводили ни к какому результату, а время утекало с каждым нанокликом. Блэйдвинг начал изрядно нервничать.       — Праймусе... Да куда же он запропастился?       Связь с заместителем третьего порядка упорно отказывалась выстраиваться. Кассетник обыскал все ключевые точки, где мог бы находиться Квазард, но всё было безуспешно. Путь поисков привел его к техническим помещениям, которые зачастую курировал заместитель.       Ох и не радовал Блэйдвинга факт местонахождения здесь...       Хотелось как можно скорее закончить осмотр, желательно, конечно же, найти злополучного Квазарда, отправить его на совещание к Тиграну и убраться отсюда. Крайне дискомфортная локация эти технические помещения, не по себе становится здесь.       Словно присутствие чьё-то каждый раз ощущается извне...       Кассетник старательно проверял каждый закуток, потихоньку приближаясь к главному транспортировочному узлу магистрального энергонопровода. Здесь было достаточно тихо, если не учитывать шум оборудования, так как мало кто вообще посещал это место без особой на то надобности, разве что по мелким ремонтам, если это требовалось.       Но в этот раз что-то явно настораживало Блэйда. Как будто что-то было не так.       Мало кто мог выдержать длительное нахождение здесь. Эти отсеки вызывали у посетителей ощущение непонятной, необъяснимой тревоги словно из глубины собственной искры. Обосновать этот феномен было очень сложно, ведь как на зло информацию для этого было не собрать, ведь об этом боялись говорить, да и эффект был крайне индивидуален. Единственной зацепкой были странные, едва заметные очертания рельефа на стенах камер, словно вылитые в металле еще при конструировании корабля. Но, сколько бы не прикладывалось усилий и кто бы не старался ради достижения общей цели, орнаменты упорно не поддавались расшифровке. Иероглифы, из которых состояли эти своеобразные письмена, не были зарегистрированы ни в одном дешифровщике, а все возможно обладавшие нужными знаниями архивариусы пропали еще во времена битвы за Кибертрон. Теперь же к этому феномену корабля относились всего лишь как к колоритному украшению.       Винг на мгновение замер и прислушался. Среди характерных звуков машинного отделения он различил что-то ещё, абсолютно несвойственное для этой территории. Что-то, напоминающее тихие болезненные стоны. Кассетник насторожился и попытался аккуратно выглянуть из-за угла, чтобы рассмотреть что могло издавать эти звуки в машинном отделении.       Увиденное, мягко говоря, повергло крылатого в шок.       Вдалеке, оперевшись манипулятором о стенку защитного кожуха одного из охладителей, стоял заместитель Тиграна, тяжело шевеля плечевыми сегментами брони. Видимо, вентиляция систем давалась бедняге очень тяжело. Блэйдвинг вытянул шею и удивленно щелкнул оптикой, максимально фокусируясь на находке, вызывавшей огромное количество вопросов. А на вопросы хотелось тотчас получить ёмкие и правдивые ответы.       — Эй... Нужна помощь?..       Фактически всё пространство кожуха было испещрено мелкими царапинами от пальцев, кое-где даже можно было, присмотревшись, разглядеть мелкие частички краски с корпуса страдальца, методично наносившего эти увечья.       Услышав голос кассетника главы «призраков», зам резко выровнялся и с болезненной хрипотой, даже с неким скрежетом вентсистем, медленно обернулся. Присмотревшись, он хищно оскалился и сверкнул ярко горящей зеленой оптикой.       — О да, Блэйд, ещё как нужна...       После этих слов заместитель моментально выхватил из скрытых ножен метательный клинок и метким броском пригвоздил стальную птицу к стене позади, пробив лезвием крыло. Кассетник взвыл от болевых импульсов и ужаса, беспомощно водя головой из стороны в сторону, словно пытаясь найти хоть какую-то помощь.       — Что такое, летун, не ожидал? А Тигран не учил, что со спины подкрадываться некрасиво?       — Ты что творишь?!! ПОМОГИТЕ!!!       — То, что уже давно пора было сделать!       Всего в пару кликов палач пересёк расстояние между ним и жертвой, после чего с огромным садистским удовольствием схватил кассетника за свободное крыло и с невообразимой легкостью оторвал его, небрежно отшвырнув после этого в сторону. Мир Блэйдвинга в одночасье прорезала нестерпимая боль и тот взвыл, срывая вокалайзер. Всё поле зрения заполонили сообщения об ошибках системы и оповещения о нарушении целостности корпуса. Но на этом садист не остановился.       Дальше в ход пошли методы похлеще.       — Сидел бы в отсеке у хозяина и не высовывался, выскочка недоделанная...       Кассетник и так находился уже одной лапой в деактивации, но этого показалось мало. Вытянув из зажима на предплечье электрошокер, заместитель безжалостно настроил наивысшую мощность разряда и приложил контакты к корпусу жертвы, после чего последовал крайне характерный звук удара током и яркая вспышка света. Кассетник только и мог, что вздрагивать от остаточных импульсов в системе. По округе разнесся запах жженой проводки, а на месте поражения током остались явные следы плавления металла.       — Эх, не Тигран, но уже хоть что-то, — самодовольно хмыкнул мех, после чего поднял полудеактивный корпус кассетника и уже хотел-было тащить его к ближайшему отсеку сброса мусора, как вдруг вдалеке послышались чьи-то шаги.       — Вот шлак! Ну, повезло тебе...       Механоид презрительно пнул напоследок объект своей агрессии и поспешил затеряться среди агрегатов корабля, благо, устройство этого отсека он знал, как свои манипуляторы.       Ни капли сожаления.       Ни единого угрызения совести...

***

      Вдоль технических коридоров тяжелой грузной походкой шла весьма крупная фемма, превышавшая по размерам даже лидера «призраков». Строение её корпуса давало понять, что она являлась представителем если не конструктиконов, то непопулярного класса добытчиков уж точно: крупные шарнирные соединения, элементы шарошечных механизмов на плечевом поясе, массивная устойчивая к абразивному воздействию броня, сигнальные светоотражающие метки на корпусе и яркая желтая расцветка ясно давала это понять. Но при этом всём она весьма умело управлялась со своими габаритными размерами, не теряя аккуратности и слаженности в движениях. Обычно так выглядели те самые непопулярные модели горных разработчиков, которые в дальнейшем отошли от поточного производства, так как в ход пошла другая, самоходная техника на дистанционном управлении или с оператором.       Фембот спокойно осматривала состояние техники машинного отделения и вносила в маленький, как для её манипуляторов, датапад данные, которые она фактически определяла на окуляр — опыта было вполне достаточно для того, чтобы параметры были максимально точными. Но иногда она всё же подходила к терминалам и сверяла показатели системы с тем, что вносила вручную, после чего самодовольно улыбалась и что-то хмыкала себе под обонятельный анализатор.       Видимо, это был единственный представитель команды этого корабля, который любил это место и чувствовал себя, как Матрица Лидерства у Прайма за пазухой.       Так, шаг за шагом, узел за узлом, она собирала данные о работе корабля, делая первичные выводы с этого. Мягко говоря, они её не устраивали. Фемма тихо ругнулась и начала набирать что-то на датападе под тихий скрежет дент. Механизмы находились в плачевном состоянии, но корабль всё ещё держался молодцом. Тотальная экономия энергона и отсутствие должного технического обслуживания вот уже сколько ворнов заставляли «Гадес» работать на пределе своих внутренних ресурсов. Но древний памятник было не сломить — он словно чувствовал тотальную поддержку и благодарность своего населения, поэтому ещё ни разу не подвёл обитателей. А те в свою очередь всеми своими силами старались поддерживать своё пристанище на ходу, проводя все возможные ремонты в меру своих скромных возможностей.       Иногда даже складывалось впечатление, что корабль словно слышит и внимает просьбам лидера «призраков», подчиняясь его воле и подстраиваясь под реалии современности. Вот, даже сейчас, когда дозаправка энергоном была очень давно и системы работали только благодаря присадкам, «Гадес» всё ещё уверенно дрейфовал в космосе, хотя любой другой корабль уже давно бы взвыл всеми системами о неподобающем отношении к себе.       И фемма прекрасно понимала это, поэтому и проводила постоянные проверки техники, чтобы понимать что происходит с их обителью.       — Так... — грубым голосом произнесла она. — Охлаждение что-то барахлит. Неужели ресивер опять забился?       Внезапно где-то вдалеке из отсека с охладителями послышались неразборчивые крики. Фемма отвлеклась от датапада и прислушалась. Голоса было не разобрать, как и слова, но там, в закоулках, явно творилась какая-то возня.       Странно, ведь в это время здесь никто не ходит...       Фемма хотела было запустить волновой сканер, который в своё время она использовала для проверки горных выработок и пустот, но тут же хлопнула себя по лбу массивным манипулятором.       — Точно... На реконструкции ведь...       Что же, придётся пешком топать. Не привыкать.       Сделав пару шагов, она вновь прислушалась. Крики так и не стали более разборчивы, но теперь к ним добавился звук мощного электрического разряда.       — Да что там, квинт его дери, происходит?       Сомнений не оставалось — нужно лично проверить обстановку. Прищурившись, она уверенно направилась к источнику шума. Но в одночасье всё затихло, остались только звуки отдаляющихся шагов, иногда срывавшихся на бег. Фемма ускорилась и вот уже через мгновение оказалась в зале охладителей. Вокруг было достаточно жарко, некоторые агрегаты сбрасывали лишнее давление прямо в помещение установки, но таковой уж была особенность машиностроения древних — для корабля это был нормальный режим работы. Поэтому здесь обычно никто лишний и несведущий и не шастал — не хотелось бы, чтобы струя горячего газа с паром выстрелила прямо в фейсплейт какому-то зелёному юнцу, ведь потом проблем с ними не оберёшься. Не так страшны повреждения, как истерики напуганных.       Прислушавшись, она услышала едва уловимый скрежет металла по полу.       — Кто здесь?       Ответа не последовало. Оставалось только проверить лично. Благо, с её размерами ни один противник не страшен — достаточно несильного удара с кулака и враг повержен за мгновение. Фемма сделала пару шагов и почувствовала как под серво что-то захрустело. Опустив взгляд, она обомлела.       На полу валялось оторванное крыло кассетника.       Не сложно было догадаться, какого именно.       — Что за..?       Снова звуки едва уловимого скрежета. Обстановка накалялась до предела. Фембот медленно подняла оптику и посмотрела на дальнюю стену, не ожидая ничего хорошего. И тут же потеряла дар речи. Судорожно щелкая оптозатворами, она пыталась сфокусироваться на увиденном, но нейросистема шалила, то и дело пуская рябь в оптику. Когда первая волна шока спала, она дрожащим манипулятором коснулась комлинка и срывающимся голосом прокричала:       — Говорит Дрилл, требую реаниматора в верхнее машинное отделение, отсек охлаждения, агрегатный зал, срочно!!! Сбросив вызов, фемма ринулась к стене и опустилась на колени перед пострадавшим. Вот уж точно кого последним ожидаешь увидеть в таком состоянии, так это Блэйдвинга. Кассетник переживал последнюю агонию, окуляры меха-птицы едва подсвечивались, а энергон потихоньку покидал его корпус сквозь все бреши, образовавшиеся при повреждениях.       — Кто же тебя так, маленький?       Кассетник в ответ только дрогнул всем корпусом. Дрилл хотела было взять его на ладонь, но ей было страшно что-либо предпринимать без медика.       — Держись, помощь вот-вот придёт... Только не сдавайся, слышишь?!       Маленькие окуляры едва заметно мигнули. Это значит, он слышит её и понимает. Радовало несказанно.       Через какое-то время в машинном отделении стали разноситься звуки резвого бега. В агрегатный зал на всех парах влетел средних размеров колёсный механоид с реанимационным устройством в чемодане, разыскивая оптикой срочно вызвавших его из лазарета.       — Так, ну и что тут про... — заметив фемму и пострадавшего, он запнулся. — Ох, шарк... Дрилл, кто его так?       — Хотела бы я знать.       Бот без лишних слов пулей подготовил оборудование к работе и шумно провентилировал системы, видимо, от волнения.       — Поможешь потом доставить в лазарет? Боюсь, сам всё не унесу.       — Без вопросов.       — Отлично.       Реаниматор приступил к работе, в то время как фемма смогла взять себя в манипуляторы и собрать мысли в кучу.       Оставалось совершить ещё один сеанс связи.       Самый тяжелый. — Тигран, говорит Дрилл. Ты не поверишь, что только что произошло. Только не волнуйся, ладно?..

***

Шум в голове, казалось, возникал сам по себе, из неоткуда. Привыкнуть к такому было нереально, но Старскрим пытался изо всех сил. Если ему придется доживать свои последние циклы так, то нужно хоть сделать это достойно. В его активе и так было очень мало достойных моментов, как оказалось... Дрейфуя среди густого белого тумана, сикер пытался отпустить все свои воспоминания в полёт, разгрузить процессор, но у него ничего не получалось — прошлое навязчиво возникало перед закрытыми оптозатворами. Каким же мерзавцем он был... Нет. Ему приходилось быть таким. Орн за орном он пытался быть кем-то значимым, весомым, но только для кого? Для Мегатрона? Ему всегда было плевать, он лорд, ему нужны были только беспрекословно преданные слуги, внимающие каждому его приказу. Для друзей? Среди десептиконов таковых не было. Их давно деактивировали на войне, и в своё время Скрим поклялся жить ещё и за них. Для подчинённых? Да для них каждый новый посыльный Мегатрона становился чуть ли не богом в их оптике, даже распинаться не стоило. А что сейчас? Пережив столько боли и унижений, ему пришлось ещё и предстать перед Праймусом, поклясться в том, что он всё исправит. Да только Старскрим ничего и сделать не успел. Только на мгновение ему показалось, что он нашел своё место, нашёл тех, кому он хоть на чуть-чуть может быть важен и нужен — как тут всё оборвалось, так толком и не начавшись. Память то и дело играла с ним злую шутку, вытаскивая из глубин сознания моменты, в которых всплывали знакомые фейсплейты: Рейн, Тигран, даже вечно брюзжащий Сорат, Инфинити... Точно, она ведь единственная, кто была здесь с ним совсем недавно. Или это была лишь галлюцинация? Бред, порожденный сломленным сознанием? По корпусу разносились болевые импульсы, словно разносящиеся из самой Искры. Но сикер усиленно пытался не обращать на это внимание, боль перестала его пугать ещё на операционном столе Страйкера. Куда страшнее было терпеть внутренние страдания. Ему просто хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось. — Кажется, ты уже готов сдаться? Старскрима передёрнуло. Голос словно раздался внутри его процессора. Сикер резко завертел головой из стороны в сторону и заметил, что туман вокруг него стал сгущаться, принимая серый оттенок и какие-то крайне знакомые очертания. — Кто здесь?! — Ты и сам прекрасно знаешь ответ, десептикон. Или, точнее сказать, «призрак»?.. В грудном отсеке ощутимо кольнуло. То ли от влияния извне, то ли от болезненного упоминания той самой дорогой его Искре общины. Старскрим опустил голову и с силой сжал денты. Для чего лишний раз задевать эту открытую рану? — Но ведь я не успел стать их частью. Да и зачем об этом говорить? Чтобы сделать ещё хуже? — Я просто хочу убедиться в том, что ты хоть что-то понял... Сикер поёжился. Он понял, но имеет ли это сейчас хоть какой-то смысл? — Забавно… Я одним серво в Колодце Искр, к чему всё это? — Считай это своей исповедью. Да и я разбавлю твоё одиночество. Что скажешь? Авиатор шумно провентилировал и отвел взгляд в сторону. Видимо, разговор предстоит очень долгий...