Старскрим: во имя свободы

Элизиум       Лаборатория Страйкера никогда не отличалась хорошей освещенностью. Это максимально шло в разрез с привычным представлением о научном пространстве, где создавались исторические изобретения или делались невероятные открытия. Впрочем, как и весь корабль, являвшийся символом света во тьме, но поневоле ставший обителью для всех отбросов галактики. Но здесь всегда была особенная атмосфера, которая пробирала до самых потаённых глубин искры любого, даже напрочь потерянного мерзавца, волей случая попавшего сюда. Не важно какова цель визита, итог один — первобытный страх, который генерировало подсознание, ощущая максимально близкую опасность. Попытки бороться с ним всегда тщетны. Эти стены, кажется, впитали весь ужас, ненависть и агонию жертв, а теперь потихоньку излучали полученную боль обратно. От такого не спрятаться и не скрыться.       Можно только как можно скорее покинуть это место.       Или же принять и пропустить через себя...       Собственно, чем и занимались каждый раз лидеры Головорезов. Ведь только они могли спокойно находиться здесь, никоим образом не реагируя на гнетущую атмосферу, где всё было пропитано энергией смерти.       Зингерда удобно уселась на наклонную столешницу с терминалом управления аппаратом экстрактора Искр и, закинув серво на серво, игриво покачивала ступнёй, время от времени прихмыкивая себе под анализатор запахов. Самопровозглашенная королева с интересом рассматривала какие-то файлы на датападе, изредка заинтересованно как бы придвигая экран ближе к фейсплейту. Рядом с ней в массивном кресле сидел ученый и сосредоточенно вносил коррективы в программу работы установки. Иногда цепкий взгляд разноцветных окуляров «Франкенштейна» проскальзывал по корпусу сикер-фемм, но после сразу же будто под действием стыда за собственные непотребные мысли возвращался обратно к компьютеру.       Герда всегда умела провоцировать мехов на внимание к своей персоне. Ей нравилось, что они восхищаются и боготворят её, одновременно находясь в страхе, а вместе с тем — в полном безоговорочном подчинении.       Вот и сейчас лидер свысока глянула на одного из своих главных фаворитов в банде и молча поставила того на место. Но провокации не прекратила. Такая манера поведения давно стала для неё нормой, благодаря ней она чувствовала своё превосходство над этим жалким вторым полом, который не может держать себя и свою фантазию в узде.       — Знаешь... — тонкие аристократичные пальцы небрежно бросили датапад на панель управления и Герда повернула голову к Страйкеру. — Я и поверить в своё время не могла, что твои безумные идеи действительно могут воплотиться в реальность.       — Мне воспринять это как комплимент или как укор совести? — с легкой ухмылкой спросил учёный, не открываясь от созерцания диаграмм и графиков на экране терминала.       — Совести? Ты шутишь? — фемма хихикнула, после чего окинула крупное помещение за стеклом операторной, в котором находились десятки огромных колб с жидкостью. — Страйкер, у тебя нет совести. Те бедолаги это подтвердили бы.       — Сейчас они уж точно ничего не подтвердят.       — Не спорю, тяжело делать умозаключения, когда тебя слили в отработку.       Королева остановилась взглядом на одной из колб и прищурилась. Находящийся в ней корпус недавно плененного серебристого сикера едва заметно покачивался из стороны в сторону под действием движения жидкости, но сам механоид оставался недвижим. Весь его корпус был обвит разного вида трубками, кабелями, а на раскрытой грудной пластине был закреплен массивный прибор, иногда мигающий какими-то сигнальными огоньками. Зрелище было так себе, Зингерда даже немного скривилась, но оптики не отвела. Уж больно что-то цепляло её в созерцании такого.       Страйкер оттолкнулся манипуляторами от стола и повернулся в кресле к фемме, переплетя пальцы в замок. Обратив внимание на то, с какой заинтересованностью королева смотрит на установки с жертвами, «Франкенштейн» несколько задрал подбородок вверх и уверенным тоном произнёс:       — Воистину, лучший экземпляр в нашей скромной коллекции. Уж этот хилый летун точно поможет мне довести начатое до конца.       — Я бы не сказала, что он такой уж и хилый, — покачала головой Герда. — Так стоически выносить все пытки и манипуляции, даже... Те самые... — фемка ясно дала понять, на что она намекает, и получила одобрительный кивок от ученого в ответ. — Хилый бы уже давно отключился.       — Поэтому он и лучший, моя дорогая.       — Не верю в то, что говорю это, но... Шарк, а сестренка хороша, принесла фактически под дверь такой шикарный материал! — буро-красная приложила пальцы к подбородку, слегка прищурившись. — Обязательно отправлю ей благодарственное сообщение, когда он сослужит нам службу и отправится к коллегам в сливную трубу.       Учёный уже более несдержанно засмеялся, услышав это и одобрительно кивнув.       — От меня тоже благодарности отправь.       — Всенепременно...       Герда спрыгнула с панели управления и уверенно направилась к смотровому окну, заведя манипуляторы за спину и скрестив их под крыльями на пояснице. Приблизившись, она вновь уставилась на колбу с Старскримом, на этот раз уже с более отрешенным видом. Она, как никто другой, знала и понимала весь план Страйкера от начала и до конца, но относилась к нему с некой долей скептицизма. В процессоре несостоявшегося военного аналитика абсолютно не укладывалось то, как можно создать новую жизнь в пробирке. Но вот, по Элизиуму бродит меха-кот, которого собрали из кусочков искр захваченных нейтралов, а в соседней лаборатории скоро дозреет новое существо, которое также должно сослужить достойную службу Головорезам. Хоть иной раз мысли ученого и звучали, как полнейший бред, но, бесспорно, он держал слово и воплощал в реальность даже самые смелые и дерзкие идеи. Если так пойдёт и дальше, то вооружению Головорезов будет завидовать вся галактика.       — Напомни, в твоих детищах есть личность или они подчиняются только программе, заложенной в них?        «Франкенштейн» немного откинулся в кресле и словно на автомате отчеканил старую привычную информацию:       — На самом деле понятие «личности» достаточно шаткое. Я собираю с доноров разные энергетические заряды, фактически расщепляя их искры на разные спектры излучения, а после подбираю совместимые виды зарядов и складываю их в одно целое. Такой себе паззл... — на последнем слове был особый акцент. — Но вся эта рукотворная конструкция не может работать без связующей энергии, которую очень тяжело добыть. И именно она влияет на конечный результат. Когда я создавал Харона, финальным связующим стал мой бывший коллега из десептиконов, отсюда и такие выдающиеся способности к исследованиям, как для разума кассетника. Я сам не до конца понимаю, действительно ли есть личность в моих созданиях, только время покажет.       Зингерда хмыкнула.       — Интересно, кем будет этот твой проект «Проклятье».       — Он будет уникальным, — гордо ответил на это ученый. — Благодаря нему мы сможем доказать, что жизнь могут создавать не только в активационном центре или при слиянии, а на продолжение рода способны и такие, как я, которые давно утратили всё.       — Только вот ради одной искусственной искры нужно уничтожить десятки других. Нерациональный обмен так-то.       — Учитывая, сколько отребья слоняется по галактике без дела и цели... Лучше одна Искра, у которой будет цель, нежели десятки тех, кто ее не имеет, да и не стремится к ней. Представь, какой прекрасный способ избавиться от бесполезных индивидов, преступников, сомнительных личностей мы создаём!       — Но ведь мы тоже сродни преступников, не находишь?       Страйкер встал и подошел к лидеру сзади, уверенно положив манипуляторы ей на плечи.       — Что же... — голос разноокулярного меха прозвучал с весьма соблазнительной хрипотцой. — Тогда имеет смысл захватить власть и начать диктовать этому миру новые правила...       Терминал управления экстрактором издал краткий, но достаточно громкий писк. Ученый недовольно провентилировал и вернулся на своё рабочее место, грузно опустившись в кресло. Система снова собрала новый банк данных по диагностике, которые нужно было проанализировать, чем «Франкенштейн» и незамедлительно занялся. Зингерда повернула голову к компьютеру и вопросительно вскинула головой. Страйкер не сразу ответил, но выражение его фейсплейта говорило за него. Истинное удовольствие.       — Какой же он всё-таки... Невероятный... У меня просто слов нет. Такая силища внутри, просто не верится, это кажется нереальным, — ученый непроизвольно вцепился манипуляторами в подлокотники. — В его искре словно целый реактор расположен!       — Это плохо? — Герда вопросительно щелкнула оптозатворами.       — Нет. Но это странно. С таким успехом скоро начну верить в старые байки про всяких там божественных посланников.       Сикер-фемм засмеялась и махнула ладонью, направившись к выходу из лаборатории. Страйкер же переместился к другому компьютеру, приступив к написанию нового алгоритма действий для объединения нескольких установок с целью как можно скорейшего внедрения связующего спектра в искусственную искру.       Внезапно на мониторе возникло сообщение: «Внимание! Сбой работы экстрактора. Перегрузка. Выход из строя предохранительного блока.»

***

Гадес       Гигантская фемма бережно укладывала обезображенный корпус кассетника лидера «призраков» на своеобразную платформу, закрепляя силовыми магнитами оставшиеся более-менее целыми шарнирные соединения на поверхности для гарантии полного обездвиживания. Бывали случаи, когда происходили сбои и релаксанты переставали воздействовать прямо в процессе реконструкции, что заканчивалось крайне плачевно, поэтому Дрилл, наученная горьким опытом, готова была заковывать пациентов в кандалы, лишь бы максимально обезопасить их. Конечно, силы кассетника были крайне ограничены, но даже их хватило бы, чтобы нанести себе столь нежеланные увечья. Особенно если учесть тот факт, что сознание полностью отключено и все действия происходят на уровне примитивной программы, которая пытается якобы защитить носителя от вмешательства в целостность корпуса.       На Блэйдвинга было больно смотреть. Какой твари мог помешать столь милый миникон? Дрилл никак не могла отбросить мысли об этом, иногда даже отвлекалась от работы из-за них, но только все не могла построить никакую сносную теорию.       Одно несомненно — на Гадесе теперь не столь безопасно, как было ранее...       Закончив с закреплением корпуса несчастной жертвы и расстановкой маркеров для сканеров по платформе, фемма запустила установку и аккуратно задвинула конструкцию внутрь, после чего вышла из помещения с рабочим оборудованием и герметично закрыла дверь. Перейдя в кабинет, она тут же запустила кодировку и настройку процесса на компьютерах и стала наблюдать за запуском.       Вдруг замок негромко щелкнул и в лабораторию Дрилл вошел Гипериус с несколько озадаченным видом, медленно закрывая за собой дверь. Желтокорпусная ни одним шарошковым механизмом не повела, максимально сконцентрировавшись на работе терминала. Заместитель Тиграна подумал, что его попросту не заметили, поэтому театрально прокашлялся и хлопнул в ладоши.       — Не утруждайся, я видела, что ты идешь, еще на навигаторе, — бывший горный специалист лишь отмахнулась от него, как от назойливого микродрона-разведчика.       Гипериус несколько опешил от такого заявления, но ничего не ответил, лишь пожав плечами. Что поделать, Дрилл всегда было непросто застать врасплох, она ведь вся напичкана сенсорами, детекторами и прочим оборудованием для сканирования и диагностики горных выработок, а сейчас все эти приспособления удачно служили ей и в простой рабочей практике. Но её способности и технические возможности вызывали истинное уважение. Более того — если учесть, что её выпуск был достаточно старым и абсолютно на данный момент неактуальным. Живое горнодобывающее оборудование не соответствовало тем ожиданиям, которые к нему выдвигались, поэтому из центров активации напрочь изъяли эту технологию. Можно сказать, что те немногие, которые подобны Дрилл — это живые экспонаты былой эпохи, которые заменили другие машины с операторами.       Наверное, очень тяжело быть настолько нестандартной в обществе...       — Зачем пришел? — холодно бросила фемма, настраивая очередной алгоритм на компьютере. Из помещения с реконструктором тотчас донесся глухой гул оборудования.       — Хотел узнать, как он. Тигран волнуется.       Дрилл шумно провентилировала и пожала плечами, скрипнув сегментами бурового механизма на грудном отсеке. А что ответить-то? Состояние пациента плачевное, но всё сложилось как нельзя лучше, ведь его вовремя реанимировали и подключили к системе жизнеобеспечения. Он однозначно будет функционировать и сохранит свою личность, только вот корпус бедняги придется полностью перестроить, так как практически вся проводка внутри была сожжена очень мощным импульсом, а механические повреждения не поддаются простой починке. Но фемма уже пообещала, что всё будет в порядке. А обещания нужно выполнять.       — Лаборант постоянно будет отправлять ко мне гонцов или наконец поднимет свой бампер и придёт сам? — в голосе живой буровой установки были четко различимы нотки раздражения. — С прошлого раза пока что ничего не успело измениться, как только что-то станет известно, я сама отправлю ему отчет, — грузный манипулятор несильно стукнул по панели управления, как бы пытаясь выразить всю степень недовольства, но при этом не разворотив еë. — Не даете поработать спокойно! Надоели...       Заместитель несколько дернулся от такого дерзкого заявления и сделал непроизвольный шаг назад. Сказал бы кто другой так — получил бы уже выговор с занесением в грудной отсек как минимум. Но Дрилл имела особые полномочия в иерархии «призраков», да и сам Тигран не решался перечить ей. Ведь только благодаря этому специалисту техника всё ещё находилась в исправном состоянии и даже развивалась, модернизировалась и шла в серво со временем, насколько это было возможно.       — Он уже давно не..!       — Ой, да знаю я, — инженер вновь махнула манипулятором. — Вы слишком зацикливаетесь втроём на этой субординации.       Дрилл явно намекала на Гипериуса, Мерона и Квазарда. Бывшая бурильщица всё же обернулась к незваному гостю и всё же смягчила тон разговора.       — Есть какая-то информация о том, что с ним произошло? — фемка покосилась на установку.       — К сожалению, нет. Кто-то заблаговременно отключил камеры наблюдения в той зоне, где ты нашла Блейдвинга, и на близлежащих территориях. К этому оборудованию имели доступ немногие и они уже проверены. У всех алиби и никто непричастен.       — Но не мог же нападающий раствориться!       Гипериус приложил ладонь к подбородку.       — Не мог, я понимаю это. Но без камер мы ничего не сможем выяснить.       Инженер покачала головой и подошла чуть ближе к стене, опёршись об неё спиной и скрестив манипуляторы на грудном отсеке.       — Значит, явно кто-то из близкого круга управления, как бы странно это не звучало.       — Ты серьезно считаешь, что это свои?       — Посуди сам, кто еще мог незаметно пробраться в систему мимо операторов? Да и кто может грешить на своего?       Заместитель задумчиво кивнул, после чего несмело подошел чуть ближе и поднял взгляд на живую буровую установку.       — Знаешь... Меня тут одна мысль посетила...       — Я надеюсь, она хоть разумная?       — Дрилл!       Фемма иронично засмеялась. Надо же, какая тонкая душевная организация у серьезного заместителя! Ох уж эта молодежь. По крайней мере, по сравнению с ней.       Механоид закатил окуляры и покачал головой. Она неисправима, как и ее юмор.       — Ладно, ладно, что ты там хотел сказать?       — А что, если использовать технологию психокортикального соединения? Можно полностью просмотреть воспоминания Блэйда и понять, что с ним конкретно произошло. Что думаешь?       — Боюсь, исключено, — словно отсекла словами инженер, после чего отошла от компьютеров и села в огромное подобие кресла, как раз под стать её исполинским размерам. — Малышу и так знатно досталось, сейчас любые манипуляции, кроме медицинских, ему противопоказаны. У кассетников и миниконов достаточно слабые системы, которые в таких ситуациях подвергаются сильным перегрузкам. Вторжение в его голову может создать необратимый сбой. Нужно ждать полного восстановления, или мы просто своими же манипуляторами дезактивируем его, понимаешь?       — Шарк... — ругнулся заместитель. — Я не знал таких нюансов.       — Мало кто знает. Идея действительно неплохая, и у меня есть необходимое оборудование, но я на такое не пойду. Уж слишком высокие риски.       — Тогда придется ждать.       Дрилл одобрительно кивнула и подперла кулаком подбородок, краем окуляра наблюдая за показателями на компьютере. Гипериус, видимо, уже собирался уходить, как вдруг слегка замешкал уже возле дверей.       — Кстати, Тигран собирает вскоре новое совещание. На этот раз все обязаны быть.       — Я исключение, — на автомате ответила фемма.       — На этот раз нет. Лидер попросил лично поставить тебя в известность, что ты должна присутствовать наравне с высшим руководящим составом.       Желтокорпусная шумно провентилировала системы и откинулась на спинку кресла. Внутренний интроверт протестовал всем своим естеством.       Что же они так эти посиделки любят?..

***

      Эйрстрайк бодро семенил за командой Кибертронского квадрата, с раскрытым ртом разглядывая коридоры Гадеса. Корабли такого рода не были для него в диковинку, ведь он, будучи компьютерных дел мастером, побывал много где и видел разные базы. Но именно этот был для него целым открытием. О Гадесе было мало что известно широкому кругу обывателей на Кибертроне, большинство даже и не знало о факте его существования, так что первые ощущения были схожи с теми, как если бы Эйр прикоснулся к некому воистину запретному знанию. Эмоции рвало через край, и вскоре команда это заметила.       Рейн приостановил шаг и поравнялся с старым товарищем. Колесный заметил это и вопросительно посмотрел на сикера снизу вверх, крайне унизительно, как по его ощущениям.       — Эйр, прикрой рот, а то миникон залетит, а ты и не заметишь.       — Очень остроумно, фиолетик, — серо-черный мех скрестил манипуляторы на грудном отсеке, слегка оскалившись. — Сам шутку придумал или тебе подружка подсказала?       Рейн засмеялся и похлопал низкорослого по плечу. Эйрстрайк раздраженно скинул ладонь и с максимально гордым видом потопал дальше, однако не перестал с восхищением рассматривать орнаменты на стенах корабля.       — Интересно... Такая древняя махина... Как его поддерживают в рабочем состоянии?       — Освоили технологии энергосбережения, — бросил через плечо Сорат. — Да и места добычи энергона и других ресурсов разрабатывают наши команды. У нас тут всё налажено уже очень давно.       — И что, нет никаких дефицитов, кризисов?       — Всякое бывало... Но на данный момент такого не наблюдается.       — Здорово!       Эйр восхищенно присвистнул. Перспектива примкнуть к ребятам, у которых настолько недурственная организация, привлекала его всё больше и больше. Возможно, знакомство с «призраками» и не задалось сразу же, но всё ещё можно исправить. А уж его способностей должно с лихвой хватить для того, чтобы зарекомендовать себя, как специалиста.       — Вижу, тебе нравится, — с ухмылкой произнесла Инф. — Поделишься ощущениями?       — А чем делиться-то? — развёл манипуляторами колесный — На первый взгляд всё выглядит даже куда более солидно, чем в самом крутом штабе десептиконов. Эх, если бы я знал о вас раньше...       — Инфинити!       Вся команда в моменте стала, как вкопанные. Сикер-фемм осмотрелась по сторонам и заметила в одном из дальних проходов фигуру третьего заместителя, отчего её машинально передернуло. Квазард всегда вызывал смешанные чувства, но после того, как он попал в западню и еле-еле выбрался, получив заметные увечья, его внешний вид стал еще более отталкивающим. Все эти оголенные шарниры и максимально заметные швы на броне где-то на уровне подсознания действовали, как триггер, но Инфинити всё же старалась в себе это подавлять.       Заместитель медленно приближался к команде, небрежно осматривая всех присутствующих. В своё время он очень мало контактировал именно с ними, так как ему по долгу службы была ближе группа Гиблого сектора под руководством Нефериды, поэтому завести диалог было немного сложнее. Но в любом случае обсудить есть что.       — Нужно поговорить. Инфинити неуверенно сплела пальцы в замок и сделала пару шагов навстречу заместителю.       — Конечно, Квазард, что-то срочное?       — Не особо срочное, но медлить не желательно. Тигран назначил меня курировать ваше будущее вторжение на Элизиум. Есть некоторые детали, которые я бы хотел обсудить, — разведчик недоверчиво покосился на остальных членов команды Кибертронского квадрата. — Приватно.       Рейн и Сорат моментально переглянулись. Инфинити от неожиданности даже пары слов связать не смогла       — Что значит «приватно»? — с возмущением спросил фиолетовый сикер, изогнув левую надоптическую дугу. — Мы тут вроде как группа, если ты не забыл. Разве тебе не нужно работать с нами всеми сообща?       — Это значит то, что я сказал, Рейн, — агрессивно парировал заместитель, угрожающе зыркнув на беспардонно ворвавшегося в разговор юнца. — Не лезь не в своё дело!       — В каком это смысле, Квазард? Ты что, процессором двинулся?       — Да, ты как вообще разговариваешь? — вклинился в перепалку медик, желая поддержать подопечного.       Эйрстрайк в непонимании водил окулярами между тремя оппонентами и старался прикидываться предметом интерьера, лишь бы не привлечь к себе никакого внимания. Но тут колёсный присмотрелся к Квазарду более внимательно. Что-то явно было с ним не так... Уж больно дёрганные движения. Словно этот мех находился под большой дозой психостимуляторов, не иначе.       — Так, давайте-ка все сейчас успокоимся, — в попытке унять возможный конфликт Инфинити стала между заместителем и членом своей команды, разведя манипуляторы в сторону. — Скандалом мы дело явно не решим!       Чёрно-зеленый механоид недовольно покачал головой и лишь холодно произнёс в ответ:       — Я свяжусь с тобой позже.       После заместитель вновь одарил обозленным взглядом Рейна и, словно ничего не произошло, направился прочь. Вся команда Кибертронского квадрата, включая и Эйрстрайка, остались в полнейшем недоумении от происходящего. Никто не решался что-либо сказать первым.       Первому игра в молчанка надоела как раз новичку.       — Что это за ржа карбюраторная только что была?       — Квазард. Третий заместитель Тиграна, — холодно ответил Сорат. — Он разведчик. Не самый дружелюбный тип. Но сегодня он переплюнул сам себя.       — С ним явно не всё в порядке, не находите?       — У него по активу не всё в порядке, — ответила Инфинити, разведя манипуляторами. — Особенно после того, как вырвался из плена. Видимо, слишком сильный отпечаток оставило на психике.       Но Эйрстрайка не покидала мысль, что не всё так просто...       — Давайте просто займёмся делом уже наконец. Нужно помочь новичку освоится...

***

Элизиум Лаборатория Страйкера       По стенам огромного полупустого помещения мягко расходились волны люминесцентного свечения от колб с объектами экспериментов. Вязкая субстанция зеленовато-желтого вещества то и дело легко содрогалась от движения пузырьков воздуха и вибрации аппаратов, поддерживающих искусственное жизнеобеспечение подопытного. Находящееся внутри существо на данный момент напоминало огромный кокон из тёмных гибких стальных пластин, которые плотно покрывали нечто, скрытое от чужого взора. Стоящий рядом с резервуаром терминал показывал данные о состоянии существа, то и дело издавая ритмичный писк, крайне схожий с тем, который издают аппараты в реанимации. Других весомых источников света в помещении больше не было, разве что тусклая светодиодная дорожка, подсвечивающая основные направляющие на полу с целью обезопасить движение.       Зрелище, мягко говоря, было не самым приятным. Особенно для тех, кто знал, что именно находится внутри.       Мало кто даже из Головорезов разделял восторг от деятельности Страйкера. Причина более чем прозаична — в случае недостачи материала для экспериментов в дело пошли бы и свои же. Но у «Франкенштейна» были свои взгляды на то, чем он занимался за закрытыми дверями лаборатории. Более того, всё было не напрасно и долгий муторный труд действительно приносил свои плоды.       Один из них как раз сейчас занимался проверкой показателей и диагностикой состояния нового будущего Головореза.       Фактически совершенного...       Харон молча сверлил взглядом монитор, переводя фокус окуляров с изоэлектрической линии биения искры на диаграммы общих показателей состояния систем. Работа над этим проектом вот-вот должна подойти к логическому завершению, поэтому в данный момент требовался максимальный контроль с целью исключить возможные сбои в процессе на финальной стадии запуска. Такую ответственную задачу Страйкер мог доверить только своему самому доверенному помощнику.       Меха-кот легким отточенным движением оголил наконечник-вилку на хвосте и подсоединился к терминалу, выкачивая данные и переправляя их в общую базу на другом устройстве. Такую манипуляцию ему было всяко проще произвести в сопряжении с системой, нежели как всем остальным с помощью физических устройств ввода команд. Да и работало это барахло таким образом в разы быстрее.       По количеству той информации, которую в последнее время приходилось обрабатывать, уже можно было бы целую диссертацию написать. Особенно после того, как Страйкер подключил нового донора. Его показатели, полезные для процесса, просто зашкаливали, поэтому положительная динамика хода эксперимента значительно продвинулась вперед. Ученый выдвигал разные теории касательно того, откуда в искре пленника скрывается такая огромная сила, некоторые даже казались абсолютно безумными, но всё же имели место быть. К примеру, вызывал вопросы тот факт, что сепаратор хоть и вытягивал энергию из сикера, но общее его состояние никоим образом не менялось. Другие жертвы уже на этой стадии начинали медленно отключаться, но только не Старскрим. Складывалось впечатление, что его насильно что-то подпитывает изнутри и удерживает в активном состоянии вопреки любым варварским попыткам высосать из него все возможные силы.       Харона меньше всего интересовали личностные качества подопытного меха. Питомец Страйкера только хотел качественно выполнять поставленные ему задачи с минимальным затрачиванием на это сил. Ничто кошачье, в том числе и любовь к долгим оффлайнам, всё же было ему не чуждо. Вот и сейчас ему, хоть и вопреки заданию, хотелось как можно скорее слинять на свою удобную мини-платформу, дабы радостно прикрыть оптозатворы и немного отдохнуть.       И всё бы было хорошо, если б не одно «но»...       Внезапно терминал рядом с колбой существа начал издавать протяжный писк и сигнализировать о каком-то сбое. На весь экран возникло диалоговое окно с длинным цифровым кодом без расшифровки. Постепенно к первому значению начали добавляться сообщения о других ошибках. Меха-кот резко подскочил на месте, отсоединив хвост от системы и рванул на всех парах в помещение с резервуарами.       — Страйкер будет недоволен, — на ходу констатировал он, влетая в специальное отверстие в двери, созданное лично для него.       Но, стоило ему лишь приблизиться к колбе, как вся логичность поведения в один момент куда-то улетучилась...       Существо внутри резервуара начало шевелиться.       Из-под стального листа едва заметно засиял ярко-желтый окуляр...

***

Гадес Жилые отсеки       Инфинити сидела за столом и нервно перебирала пальцами в ожидании. Нейросистема шалила как не в себя, внутри нарастало ощущение какой-то паники и тревоги. Рейн и Сорат приняли решение отпустить лидера группы и провести экскурсию Эйрстрайку без нее, дабы фемма смогла отдохнуть и хоть немного прийти в норму после приступа. Но, как на зло, легче не становилось. Ожидание угнетало, ровно как и неизвестность.       Что их ждёт?       Получится ли..?       Многим попросту не удавалось выбраться с Элизиума активными. Ей и Рейну повезло лишь только потому, что ради них пожертвовал собой Старскрим. Слишком высокая цена. Как и любая другая жертва из рядов «призраков».       Тигран всегда продвигал философию того, что каждый член команды важен и нужен, независимо от того, кем он был и что он делал. Неважно, каково твоё прошлое, важно то, на что ты способен в будущем.       А новичок даже не успел себя проявить.       Сикер-фемм положила голову на сложенные манипуляторы и с силой сжала оптозатворы. Она никак не могла отпустить мысли, что всё произошедшее — её, и исключительно её вина. Не будь Зингерда её сестрой, не стань они по разные стороны баррикад, страданий было бы в разы меньше. Ведь отчасти её злость направлена именно на путь мести за то, что Инф везло больше. Если в случае с Гердой десептиконы добились своего и оружие в её лице получилось почти совершенным, то младшей сестре повезло чуть больше — она, хоть и не без помощи, смогла вырваться на свободу до активации устройства и объект экспериментов навсегда заморозился внутри неё. Она даже не знает, на что способна.       Ирония судьбы, не иначе.       Но ещё искру изнутри гложило не менее угнетающее чувство. Тоска. Тоска по другу, который только-только влился в коллектив и тут же исчез. Давно она так ни к кому не прикипала душой. Что-то в этом несуразном на первый взгляд бывшем главе десептиконской авиации её зацепило. Жаль, что осознание пришло тогда, когда они его потеряли. Инф не до конца понимала эти противоречивые чувства, но одно было несомненно — к нему невозможно было оставаться равнодушной.       Фемка стала более глубоко вентилировать и начала потихоньку успокаиваться. Воспоминания о друге создавали мнимое ощущение комфорта, которого в последнее время так не хватало. Казалось, что всё происходящее — лишь сумбурное видение в оффлайне, и сейчас она очнётся, а всё так же, как и раньше. Снова скучные патрулирования, рутинные задания. Настоящая идиллия.       Как вдруг за спиной раздался неожиданно знакомый голос:       — Как же блаженно неведение...       Инфинити резко распахнула оптозатворы и развернулась в сторону источника звука. Но позади никого не оказалось. Разве что странная тень вдалеке рядом с входом в отсек, которая напоминала чей-то силуэт лишь отчасти.       — Кто здесь?!! — дрожащим голосом крикнула в пустоту серо-голубая фемка, пытаясь заглушить подступающую к вокалайзеру панику. Хоть бы не новый приступ...       — Так доверчива, но скоро сама всё поймёшь...       Голос звучал неестественно, слишком механически, инородно. Но был знакомым до боли в аудиосенсорах. Силуэт из тени начал принимать более различимые очертания. Нечто сделало два шага вперед и распахнуло оптозатворы. Полумрак личного отсека осветила яркая горящая красным цветом оптика. Инфинити начала судорожно шарить манипулятором по столешнице в поиске выключателя цвета, но тот упорно не находился. А незваный гость тем временем был всё ближе и ближе.       Или, как оказалось, гостья...       Весь корпус сикер-фемм парализовало в панической атаке от увиденного. Она попыталась закричать, но вокалайзер наотрез отказался её слушаться. Власть над собственными системами теперь принадлежала ситуации.       Прямо напротив Инфинити стояла точно такая же фемка, только с корпусом в красно-чёрных цветах, озаряя взором почти всё помещение. Фейсплейт двойника был покрыт глубокими шрамами и следами от спаек, а на правом крыле красовалось клеймо с выплавленным номером подопытного. Мимика была абсолютно безжизненная, а голос словно специально изуродовали.       Но самым страшным было осознание того, что это и есть сама Инфинити, точнее, та, которой Инфинити могла бы стать, доведи десептиконы дело до конца...       — Не верь оптике, она соврёт, — голос звучал буквально отовсюду, хотя носитель был более чем осязаем. — Они хотят обмануть тебя, усыпить бдительность. Слушай, чувствуй. Но только не смотри...       Двойник протянула ладонь к фейсплейту Инфинити, почти касаясь её темными израненными пальцами. На тыльной стороне манипулятора появилась едва заметная светло-голубая светящаяся полоска. Внутренняя истерика сковывала корпус с каждым кликом всё больше и больше.       — Не каждый друг, кто хочет им казаться. Но ты сможешь себя защитить. Правда на твоей стороне...       Доля наноклика.       Ладонь касается фейсплейта...       Вспышка.       Инфинити резко распахнула оптозатворы и со всей присущей ей силой оттолкнулась от невидимой преграды, громко закричав. Она находилась словно в каком-то бреду, пока не ощутила сильную боль в затылке. Осознание происходящего приходило постепенно, пока боль нарастала, возвращая её в реальность. Фемма сама не поняла, как упала с кресла и ударилась головой о ножку стола. Сикер тихо зашипела, прикрыв ладонью ушибленное место, и осмотрелась по сторонам.       Никого.       Ни следа присутствия посторонних.       По спине пробежал предательский холодок. Неужели всего лишь привиделось в оффлайне? Но почему так реалистично? И так... Жутко?       Авиаторка с трудом поднялась на серво и с тихим шипением подошла к зеркальным наполированным панелям на одной из стен отсека. Голубой свет от оптики добавил немного больше видимости, и она смогла скептически осмотреть себя сверху до низу. Как хорошо, что ей удалось сохранить свою родную расцветку после того, как попала в плен и вырвалась из него. Подготовленная будущая расцветка в случае удачного для десептиконов исхода вызывала страх и непонимание.       Как и перспектива стать монстром...       Невольные воспоминания заставили вздрогнуть. Инф провела пальцами по фейсплейту, словно пыталась удостовериться, что всё осталось точно так же, как и раньше. Даже тот самый шрам рядом с левым окуляром, который отзывался болезненным воспоминанием о том, как одна из самых близких стала самым злейшим врагом. Шумно провентилировав, фемма покачала головой и почувствовала очередную волну меланхолии и саморефлексирования. Но нет, ей сейчас не до этого. Функционирование теперь совсем не такое, как было прежде. Теперь здесь нет места слабости.       Есть другие, более важные моменты, о которых стоит беспокоиться.       Внезапно возникла достаточно интересная мысль. Ведь нужно проверить данные по состоянию «Феникса», дабы точно быть уверенным в том, что сломанный челнок в безопасности. «Призраки» ещё не были готовы раскрыть своё существование перед автоботами и принявшими их сторону. Кибертрон хоть и снова стал пригоден к жизни, но до триумфального возвращения ещё очень далеко.       Прекрасно, вот и причина для прогулки...

***

Элизиум       Изящной поступью самопровозглашенная королева Головорезов почти беззвучно зашла в отсек, переоборудованный в некое подобие тюрьмы и пыточной по совместительству. Здесь не было места вещам, таким как гуманность, и общепризнанным правилам отношения к заключенным. Да и откуда им быть в столь пропащем месте? Всё доброе и светлое уже давно покинуло этот корабль, а от его принадлежности к Праймусу остались только исторические сказания в письменах на стенах и название.       Иронично, ничего не скажешь...       Зингерда холодно окинула взглядом пустые камеры и тихо хихикнула. Сколько же здесь произошло деактиваций... Иной раз даже столь извращенных, что даже от одного воспоминания передёргивает. Но что поделать, такова реальность. Либо ты демонстрируешь свою силу и доказываешь всему окружающему отребью, что именно тебя здесь стоит бояться и уважать, либо очень скоро это самое отребье вырвется из-под контроля и начнёт бунтовать, качая свои права.       Сикер-фемм была более чем уверена в своих силах и еще больше — в своих способностях. Десептиконские ученые-испытатели в своё время щедро наградили ее «даром» беспрекословного подчинения воли в виде Арахниуса, но никогда не стоит полагаться в этом активе на что-то одно. Поэтому она время от времени тренировала собственные способности к устрашению возможных мятежников. И ей удалось весьма преуспеть в этом.       Никто не смел перечить воле и приказам узурпаторши власти. Даже без влияния кассетника-паука.       Иначе бунтарей ждал долгий и мучительный путь к деактивации в этих самых стенах...       Пальчики фемки легко скользнули по тюремной решетке одной из камер. Металл был изрядно покрыт царапинами и следами от копоти, словно что-то здесь время от времени пригорало к поверхности. В глубине камеры в полумраке буро-красная рассмотрела лишь сгорбленный силуэт меха, сидящего на жалком подобии платформы и угрюмо смотрящего в одну точку, фактически не щелкая оптозатворами.       До чего же унизительное зрелище...       Как жаль, что его было нецелесообразно отправлять в расход к Страйкеру. Ведь так хотелось же.       Но нельзя. Этот кусок шлака еще может быть полезен. Нужно только сломать его. Лишить воли и надежды на спасение. Добить изнутри.       Ведь не существует несокрушимых.       Просто не ко всем нашли подход...       — Ещё не надоело пялиться? — голос Зингерды был пропитан ядом и иронией. А возможно и сарказмом.       Только вот и собеседник оказался не промах.       — Завидуешь, что стена получает больше моего внимания, чем ты?       — Ещё чего, — прыснула фемка. — Я скорее даже соболезную тебе. Надо же, только и можешь, что смотреть на стену. В перерывах на то, что корчишься здесь на полу в конвульсиях, как последняя падаль.       — Ты знаешь, а я привык. Уже даже скучаю временами по этим острым ощущениям.       Зингерда сжала денты. Давно ей не попадался столь стойкий экземпляр. Из цикла в цикл она мучает его, дабы тот сдался добровольно в обмен на покой и свой жалкий актив, но всё тщетно. Что за выдержка такая? Ему стоит позавидовать, так отчаянно борется за то, чтобы защитить тех, кто бросил его и даже не вспоминает.       Хотя, и тут есть нюансы...       — Хочу напомнить тебе, что твоё упрямство приведёт тебя лишь к мучительной кончине. А о тебе никто и не вспомнит. Бессмысленный и беспощадный героизм. Такая же у вас философия там, — Герда символично показала большим пальцем за плечо, — да?       — Пытаешься воззвать к заводским настройкам самосохранения? Как мило...       Пленник медленно встал с платформы. Сикер-фемм судорожно завертела в ладони устройство, напоминающее пульт со всего одной большой кнопкой. Он это заметил и на изуродованном побоями фейсплейте мелькнула улыбка, насколько позволяли разбитые губы. Только он начал потихоньку приближаться, характерные черты жертвы стали еще более различимы. На корпусе не осталось ни единого целого места — всё было покрыто следами от побоев и ожогов. К грудному отсеку несчастного пленника было намертво прикреплено некое устройство, едва мигающее в темноте желтыми светодиодами. Один из манипуляторов выглядел так, словно его сломали в нескольких местах, а потом на места этих переломов варварским образом приварили фиксирующие шины, которые так и оставили, лишь бы конечность не отвалилась вовсе. Шаги давались очень тяжело, механоид превозмогал боль, но держался гордо и достойно, стараясь изо всех сил не демонстрировать свои страдания. Воздух в камере, казалось, вот-вот заискрит от напряжения.       Королева презрительно окинула заточенного взглядом. На данный момент ей абсолютно ничего не угрожало, ведь прутья реагировали на устройство на груди пленника и, только посмей тот протянуть свои и без того фактически нерабочие манипуляторы к ней, тут же поразят его разрядом тока с определенной частотой и напряжением, что вызовет мгновенный вылет в оффлайн для перезагрузки систем. Очередное произведение извращенного искусства Страйкера. Это определенно добавляло уверенности.       — Я взываю к твоему здравому смыслу. Примкни к нам и останешься активен. В противном случае... — буро-красная провела пальцем по горлу, изображая крайне понятный жест. — Ты и сам всё понимаешь.       — К вам примкнёт разве мой остывший корпус, оквинтевшая ты мразь... — прошипел сквозь денты пленник, приблизившись к решетке на максимально безопасное расстояние. — Так что пошла ты! В твоём процессоре явно дырка, если ты думаешь, что ваши жалкие пытки как-либо на меня повлияют.       — Не переживай, повлияют...       Герда легко придавила пальцем кнопку на пульте и устройство на грудном отсеке узника тотчас сгенерировало мощный разряд, направленный прямиком в камеру искры. Несчастный взвыл от боли и упал на колени, громко и прерывисто вентилируя. Подбросив пару раз в ладони пульт, фемка слащавым тоном продолжила:       — Я буду очень, очень долго мучить тебя и ломать. Ты будешь страдать так, что дезактив тебе покажется подарком Праймуса. А потом, когда от твоей жалкой искорки не останется даже и лёгкого нагрева металла в камере, я лично вырву твои памятные блоки и Харон любезно выкачает из них всю необходимую информацию... Ты — всего лишь расходник. Ты таковым был, есть и всегда будешь, как для своих, что бросили тебя, так и для нас. Хотя, нет, для нас ты и вовсе космомусор. Так что думай. Пока еще можешь...       Фемка повернулась спиной к камере и еще вновь нажала на кнопку. Позади раздался еще один крик, полный агонии.       — Всё-таки отличная штука эти строгачи... Никогда не подводят...

***

Гадес Взлётная площадка       Инфинити зашла в кабину челнока и устало плюхнулась в кресло пилота, активировав бортовой компьютер верной машины. Нужно было всего-ничего — запустить сопряжение систем «Стерха» и «Феникса», подключиться к радарам второго челнока, хотя бы бегло просмотреть записи камер наблюдения, которые были запущены в охранном режиме, составить небольшой отчет и можно быть свободной. Ничего сложного, просто рутинная и скучная работа ни о чем.       — Ну, полетели...       Фемка достаточно быстро запустила необходимые протоколы и вот уже данные по сети поступили на бортовой компьютер «Стерха». Осталось только их проанализировать. Видеозаписи и информация с радаров более чем радовали, стоило отметить находчивость Сората, который нашел максимально непримечательную развалину и смог придумать, как замаскировать немалую махину, дабы она не привлекала внимания. Пока команда механиков Гадеса не заберет его, контроль необходим.       Хоть занятие и было не особо интересным, но Инф так увлеклась, что даже не заметила, что позади мелькнула чья-то тень, дальше занимаясь своими делами. Ещё немного, и отчёт был готов. Камеры не зафиксировали нахождения никаких посторонних, ровно как и детекторы движения. Состояние систем «Феникса» оставалось плачевным, но внутри ещё теплилась надежда, что он сможет восстать из пепла.       — Теперь отправлю его на проверку и в архив... — тихо бубнила себе под анализатор запахов авиаторка, пока перебрасывала файлы на общий сервер. — Готово! Всё, можно уходить.       Встав из кресла, командир с чувством исполненного долга покинула челнок, вновь погрузившись в свои мысли. Как вдруг вновь возникло навязчивое ощущение, что она находится здесь не одна.       — Надо же, мне даже не пришлось тебя вызывать. Сама пришла. Как чувствуешь.       Резко развернувшись, Инф заметила стоящего возле шасси челнока чёрно-зеленого меха. Только в этот раз интуиция подсказывала, что здесь что-то не так. Квазард обычно не интересовался чужими транспортными средствами.       — И что ты забыл возле нашего корабля, позволь поинтересоваться? — скрестив манипуляторы на грудном отсеке, сурово спросила она.       Заместитель Тиграна начал медленно приближаться, злобно оскалившись.       Внутри вновь возникло ощущение тревоги. С ним явно что-то не так.       — Квазард..?       Механоид лишь презрительно хмыкнул. Послышался предательский звук активации бластеров.       — Что я забыл? Да так... Исполнить кое-чью волю...

***

Страх, боль, отчаянье. И предательская грызущая ненависть к себе. Кончики крыльев и пальцы стало покалывать от навязчивого ощущения холода вокруг. Старскрим немного поёжился, судорожно вытирая фейсплейт манипуляторами в попытках скрыть следы проявленной слабости. Он понимал, что подобные действия были более чем бесполезны, он не сможет спрятать ничего, что происходило в его искре, от божества напротив. Но старую привычку уже было не искоренить. Никто не должен был знать, что творится у главы авиации внутри. Ты никчёмен. Эмоции — это слабость. Ты ничего не сможешь добиться, если будешь проявлять хоть что-то, кроме того, что может вызвать страх у подчиненных. Но сикер уже даже не был уверен в том, что он даже здесь был успешен. Праймус молча рассматривал подопечного, словно выжидая что-то. Сейчас он видел в нём раскрытую книгу, исписанную самыми разными письменами. Начиналась она сумбурно, с огромным количеством абзацев, вырванных из контекста. Многое было грубо зачёркнуто красными линиями, что-то пытались выжечь, не всех листов хватало, но по итогу сюжет так и не был закончен. Автор запутался в собственном произведении, после чего бросил своё творение на произвол судьбы. Теперь Старскриму нужно взять всё в свои манипуляторы и довести дело до конца. Стать лучшей версией себя, раскрыть весь свой потенциал и проявить то, что скрыто внутри. Ведь бог знает, что прячет этот щит, который авиатору пришлось выстроить вокруг своей искры. Но помнит ли сам Старскрим, что скрывается у него внутри? — Что же они сделали с тобой?.. Авиатор горько хмыкнул. Зачем задавать такие вопросы, если ему и так известно? Разве что в целях того, чтобы разворошить в памятных блоках очередное болезненное воспоминание. Серебристый мех посмотрел прямо в сияющие окуляры бога, ощутив тяжесть внутри. — То, что ты сейчас видишь. Слабака, который вечно пытался казаться самым лучшим.

////////////\\\\\\\\\\\\

Серебристый сикер крепко прижимал к грудному отсеку датапад, нервно подрагивая крыльями, и осматривался по сторонам. Так как он пришел в этот мир в центре активации и в системы уже были загружены первичные программы с навыками, нужными для его дальнейшей деятельности, он прекрасно понимал, что в дальнейшем ждёт его. Но дополнительное образование и тренировки всё ещё были обязательны, дабы развить все необходимые умения. Предвкушение обучения не давало покоя молодому, заставляя воодушевлённо ёрзать на месте от нетерпения. Столько возможностей для самовыражения! — Праймусе... Это что за недоразумение? Старскрим испуганно подскочил на месте, услышав грубый голос за спиной. Изящный мех испуганно сложил крылья и медленно обернулся, подняв оптику к верху. — Простите..? Перед ним стоял тяжелый механоид с крыльями в чёрно-фиолетовой расцветке, скрестив манипуляторы на грудном отсеке и недовольно рассматривая новоактивировавшегося курсанта. Алая оптика незнакомца, казалось, вот-вот прожжёт дыры в утонченном сикере, а на фейсплейте можно было увидеть все оттенки презрения. Знак десептикона был словно нарочно сделан просто огромным, чтобы каждый увидел, чьим идеалам следует этот гигант. Механоид слегка склонился над ним, брезгливо скривившись. — Какой только идиот клепает вот эти болванки? Вы же абсолютно не приспособлены к военной службе. Ты точно не перепутал класс, несчастье? Домоводство в другом крыле. Старскрим ошарашенно заводил окулярами из стороны в сторону. Он плохо понимал, что от него хочет этот мех, но внутри возникло гадостное ощущение. Не самым уверенным голосом юный сикер попытался отстоять свою честь: — Я... Простите... Я из новой партии облегченной авиации, экспериментальная модель, мы... — Эксперимент, как я вижу, заведомо провальный, — грубо перебил его тяжелый мех, даже как-то прирыкнув. — Но... Как вы можете... — Как видишь, могу. Я уже по опыту вижу, где безнадёжные, а где ещё возможен толк. Не твой случай. Незнакомец вновь окинул изящного юнца взглядом с серво до головы и с максимальным презрением обошел его стороной, как последнего ржавеющего интербота, после чего зашел в кабинет и закрыл за собой дверь. Старскрим опешил от произошедшего, оставшись лишь щелкать оптозатворами. Он плохо понимал, что сейчас произошло, пока из-за двери не раздался голос: — Это твои выискры сегодня должны прийти на занятия? Да. Твои? Ты издеваешься? Ты что, перепутал центр обучения курсантов и клуб для коннекторских утех? Что это за недоразумение? Видел одного, позор на мои скрипящие шарниры. Оно вообще какого пола? Что?!! Зачем меху каблуки? Почему он выглядит так, словно это фемка? Да мне лить отработкой на то, насколько у него высокая маневренность и скоростные показатели! Я не собираюсь обучать эту партию. Ищи другого инструктора. Да в каком смысле «это прорыв»? Разве что прорыв от смеха у противника на поле боя. Если будет нужно, я это и в совете повторю! Старскрим замер. Датапад звонко упал на пол. Манипуляторы опустились. В аудиосенсорах на мгновение раздался белый шум. Реальность впервые больно ударила его по самому сокровенному...

////////////\\\\\\\\\\\\

— Кто это был? Старскрим шумно провентилировал. — Вольфблейк. Глава «истребителей», элитного отряда сикеров. Им всегда поручали самые тяжелые задания. Они не боялись замараться по локтевой шарнир в чужом энергоне. Машины для жестокой деактивации врагов. Он должен был обучить нашу партию, после чего мы могли бы либо примкнуть к ним, либо для нас создали бы отдельное подразделение. — А по итогу ты стал даже выше него по статусу. — Да! — оптика сикера воодушевленно вспыхнула. — Нужно было видеть его фейсплейт, когда Мегатрон провозгласил, что я достоин занять место командира всей авиации! Ха-ха, я доказал, что могу не только красиво ходить по коридорам! Старик просто сгорел от негодования. Но я смог. Я! Я всех сделал! Праймус легко улыбнулся. Старскрим, увидев это, резко переменился в мимике Ведь бог знает всё, даже то, что не знал сам сикер. — Но какой ценой?.. — Мне тогда это не было важно. Я думал о себе и своём будущем. Я знал, что способен на многое и смогу достичь любых высот, на какие только претендую. — Проблема только в том, что в тебе видели другие...

////////////\\\\\\\\\\\\

Десептиконская авиация приняла новичка более чем прохладно. Никому не было дела до заслуг Старскрима, всё равно на его уникальные навыки и на способности. Все видели только одно — слишком феминные черты и злосчастные каблуки, которые стали предметом всяких скабрезных шуточек. Иногда эти шутки переходили грань и действия всяких не обезображенных интеллектом особ фактически приравнивались к домогательствам. Было очень тяжело игнорировать подобное непотребное поведение по отношению к себе, но серебристый сикер каждый раз с силой сжимал денты и максимально пропускал мимо себя происходящее. Из цикла в цикл. Никто бы не помог ему, да и помощи просить было не у кого. Но однажды всё зашло слишком далеко... Старскрим из раза в раз ставил на место своих обидчиков, показывая нереально высокие результаты в тренировках и безукоризненно выполняя поручения. Он был близок к тому, что его поставят во главе новой ударной группы, которые называли Триадами. Отбор был достаточно суровым, но сикер из экзоскелета вон лез, лишь бы доказать, что именно он достоин такой чести. Более того, лидерство в Триаде давало пропуск фактически в верха десептиконской элиты. Такой шанс нельзя было упустить. Вот и сейчас он возвращался с летного поля в свой отсек-казарму, максимально довольный собой. Улыбка не сходила с фейсплейта. Он самый лучший. — Ух ты, наша куколка, как по вызову! Кулаки непроизвольно сжались. Эти несчастные жестянки только что глотали выхлопы из его турбин, неужели мало? Старскрим резко развернулся в сторону раздавшегося голоса и увидел пятерых амбалов, которые были настроены явно недружелюбно. Один из них нелицеприятно скалился, явно что-то замышляя. — Чего вам, аутсайдеры? Хотите поклониться мастеру? — с издёвкой произнёс серебристый авиатор, пытаясь свысока посмотреть на тех, кого он оглушительно разнёс на экзамене по тактике ведения воздушного боя. — Посмотрим, кто будет кланяться! Тиран небес не смог вовремя сориентироваться на ситуации, как обидчики уже в один клик оказались рядом с ним и с силой скрутили бедолагу, закрывая тому рот. Старскрим был силён в небе, там ему не было равных. Но не в рукопашном бое, тем более одному против пятерых сильных противников. Обидчики без особого усилия затащили авиатора в какую-то коморку и бросили того на пол, предварительно ловко забив магистрали под крыльями, отчего боль фактически парализовала корпус, не давая толком пошевелиться. Один из мехов сально ухмыльнулся и опустился на одно колено перед жертвой, цедя слова сквозь денты: — Что, думаешь, если ты шныряешь в небе, как бластерный заряд, тебе всё позволено? Мы слишком долго добивались своих успехов, и никакая недофемка не имеет права отбирать у нас наши заслуги! — У тебя что, коннектор прищемило от поражения? — шипя, попытался съязвить серебристый сикер, пытаясь подняться и дать достойный отпор обидчикам. Знал бы он, что его ожидает... — А вот сейчас и узнаем, прищемило или нет. Ребята, прикройте дверь изнутри, куколку нужно обучить хорошим манерам, чтобы потом неповадно было! Осознание услышанного пришло не сразу. Бежать некуда. На помощь никто не придёт. Искра пропустила удар...

////////////\\\\\\\\\\\\

Старскрим вновь сжался, стыдливо отведя оптику. Как же гадко, мерзко... Больно... Он не заслужил этого. — Я... Я просто хотел быть лучше, сильнее, успешнее... — алые окуляры вновь наполнились омывателем. К вокалайзеру подступил ком. Голос вновь начал срываться. — За что они так со мной? Разве я виноват, что меня создали именно таким? Божество отрицательно покачал головой. На мгновение сикеру даже показалось, что на безэмоциональном фейсплейте Праймуса мелькнуло сожаление и вина за то, что произошло. Или он сам себе это внушил? — В глубине искры ты так и не оправился, так ведь?.. Авиатор грустно кивнул. Он ненавидел себя. Ненавидел свой корпус, своё строение, но одновременно обожал себя за то, что с лёгкостью брал любые высоты. Однако, доверия больше не было ни к кому. В каждом встречном его подсознание рисовало образ тех тварей. Даже будущие друзья-сотриадники с боем пробивались сквозь броню его напускного эгоцентризма и презрения ко всем, кто был хоть на полступени ниже по статусу. Но что-то изменилось с появлением «призраков». Старскрим невольно вспомнил Инфинити и Рейна, после чего едва улыбнулся. От взора голубых окуляров Праймуса это не улизнуло. — Ты лучше их. Тех, кто пытался сломать твою веру в себя. Ты выше этого. Мне искренне жаль, что ты перенес такое. Но ты сможешь больше, если дашь сам себе возможность справиться с этим. Теперь тебе есть кому помочь. Просто откройся и дай другим такую возможность... На этот раз нечего уже было сказать Старскриму. Этой ране так легко не залечить, но бог был прав — он и не давал ей возможности зажить. Как и многим другим. Вновь по лицевым пластинам покатились слёзы. Ещё одна ниточка прошлого с треском порвалась....