Судьбы метаморфозы

На следующий день меня впервые вывели в свет. Мы ехали на какой-то там прием, и я разглядывал улицу через окошко экипажа. Тротуар вдоль дороги был освещен тусклым голубоватым светом, что говорило о его явном отличии от обычного живого огня. Электричества здесь не было, помнится, моя комната освещалась многочисленными свечами и керосиновыми лампами (или что тут было вместо керосина). Я спросил у матери, почему в моей комнате не используется магическое освещение, на что она ответила, что раньше оно мне казалось неуютным и неромантичным. Последнее меня просто убило. Отказаться от удобства, променяв ровный мягкий свет на вечно чадящее, дрожащее пламя только потому, что это неромантично... это не укладывалось в моей голове. Я продолжил рассматривать улицу. Город жил своей жизнью. По нешироким улочкам вдоль невысоких зданий прогуливались горожане: кто-то был богато одет, кто-то попроще; взгляд выцепил парочку нищих, просящих милостыню. Местная архитектура напоминала старые кварталы западной Европы - те же небольшие узкие улочки, невысокие домики, будто прилепленные друг к другу, но при этом довольно уютно и наводит на мысль о стабильности и спокойствии. Мы проехали мимо центральной площади. В городском фонтане плескались дети. Что меня поразило, так это соседство обычной городской детворы и маленьких аристократов. Хотя дети есть дети. И вполне возможно, уже через несколько лет они будут важно задирать нос, смотря на "чернь" с пренебрежением, но пока они весело играют в догонялки, заливисто смеясь и уворачиваясь от сверкающих брызг. Экипаж свернул с площади и вскоре въехал в элитный район города. Сразу стало заметно отличие. Дома, а точнее особняки знати, стояли вдали друг от друга, окруженные тенистыми садами и обнесенные высокими ажурными заборами. Достаток бросался в глаза. Да взять хотя бы тот же забор. Это было не просто ограждение, а шедевр художественной ковки. И так в каждом доме, различия были лишь в орнаменте и геральдических элементах. За оградой были не менее шикарные сады: ухоженные, светлые, с экзотическими растениями, пестрящие разнообразием ландшафтного дизайна. Ну а сами дома, хотя уместнее будет сказать дворцы, так и соревновались роскошью, крича о богатстве своих хозяев. Особняк, к которому подъехали мы, не был исключением: белый и голубой мрамор, резные башенки, мозаичный пол, витражи, позолота. Но следует отдать должное вкусу хозяина - вся обстановка была пронизана достоинством и элегантностью. Никакого кича, лишь королевское благородство. Я чувствовал себя ужасно в шикарном платье голубого шелка с отделкой из серебряной парчи. Умом я понимал, что смотрелось это все очень уместно и шло к синим глазам Алисы, делая их еще ярче, но вот неловкость от того, что в теле Алисы был я, никуда не делась. Меня напрягала вся эта роскошь, тысячетонной плитой давя на психику обычного городского обывателя, не привыкшего к пафосному блеску дворцов. Я пытался расслабиться, представляя, что это всего лишь маскарад с играми в переодевание, и я лишь следую задуманному сценарию, но получалось плохо. Корсет сдавливал грудь так, что трудно было дышать, бриллиантовое колье душило, шпильки впивались в голову - все это раздражало, заставляя нервничать. - Алиса, дорогая, ты чудесно выглядишь. Перестань дергаться, - мягко произнесла Элеонора, мать Алисы, поглаживая меня по плечу, - и отпусти браслет, ты сейчас порвешь его. Я только сейчас заметил, что судорожно перебираю звенья браслета, усыпанного мелкими бриллиантиками. - Я нервничаю, - тихо сказал я, все-таки выпуская из рук драгоценность. - Все хорошо, милая, - с улыбкой произнесла Элеонора, приобнимая меня за плечи, - не волнуйся, все знают о случившемся, поэтому это не будет странным, если ты кого-то не вспомнишь. Просто заново познакомишься со всеми. - Спасибо... мама, - запнулся я на последнем слове, отчего ультрамариновые глаза Элеоноры погрустнели, - хотя, честное слово, я чувствую себя рыбой, выброшенной на пристань, в окружении голодных чаек. Мы прошли в бальную залу, периодически раскланиваясь со встречающимися аристократами. Кто-то мило улыбался в ответ, кто-то степенно кланялся, кто-то вежливо кивал. Высшее общество было скучным, серым и безликим. Я бродил по залу, регулярно отказываясь от предложений потанцевать, пока не добрел до выхода на балкон. Попытался вздохнуть полной грудью нежную прохладу летнего вечера, в очередной раз проклиная жесткий корсет и прочие атрибуты женского вечернего туалета. Я стоял возле высоких перил балкона, наблюдая, как в сумерках зажигаются магические светильники, освещая дорожки, разделяющие сад на многочисленные зоны отдыха. Мне не хотелось возвращаться в шумный зал, мне вообще не хотелось быть здесь. Я хотел домой, нестерпимо хотел. Сейчас я очень остро чувствовал, насколько я здесь чужой. И дело было не только в клетке женского тела, в которое было заключено мое сознание, а в чуждости этого мира. Хотя, наверное, я должен быть благодарен, что попал в тело дочери аристократов, а не какого-нибудь нищего. Здесь я хотя бы ни в чем не нуждаюсь, к тому же нашел поддержку в лице мастера Иголса, и скоро я снова стану парнем... Так что, наверное, стоит взбодриться и признать, что не все так плохо. Но как же не хочется идти обратно... - Моя леди скучает? - проворковал кто-то сзади. - Боже, как банально, - фыркнул я, закатывая глаза, - неужто на это еще кто-то ведется? Я обернулся, чтобы посмотреть, кто же так неоригинально пытается меня клеить. Это был молодой красивый брюнет. Да, именно красивый, такой мужественной красотой, которую могут оценить не только женщины, но и признают мужчины. Правильные черты лица, большие выразительные серые глаза, обрамленные темными густыми ресницами, четко очерченные губы, с маленькой родинкой возле правого уголка, длинные волосы цвета горького шоколада, собранные черной лентой в низкий хвост и доходящие до лопаток. Высокий, стройный, сильный. Одет в безукоризненно сидящие черный фрак, черные брюки и белую рубашку с серебряным шейным платком. "Элегантный как рояль", - подумал я и мысленно усмехнулся. Парень же на мою реплику лишь выразительно поднял бровь, но потом усмехнулся и подошел ближе. - А ты изменилась, Алиса, - с интересом разглядывая меня, произнес этот франт. - Падение с лошади этому способствует, - слегка прищурившись и рассматривая собеседника, медленно проговорил я, - задумываешься о жизни, происходит переосмысление ценностей, меняется мировоззрение... правда, существуют и минусы, например, потеря памяти. - Совсем не помнишь меня? - и снова это движение бровью... будто весь вечер до этого перед зеркалом тренировался. - Как первый раз вижу, - улыбнулся я, хотя улыбка вышла немного кривой. - Ну, тогда позвольте представиться, моя леди, Генрих Аддерли, граф Рейвинг, - он изящно поклонился, хотя во взгляде была сплошная ирония. - Мне, я думаю, не нужно представляться. Он лишь ухмыльнулся в ответ. В принципе, он мне понравился, возможно, мы могли бы подружиться, правда, взгляды, что он бросал на меня были далеко не дружескими. - Алиса, вот ты где! - воскликнула Элеонора, выходя на балкон, - а я тебя потеряла. - Элеонора, рад вас видеть, - практически промурчал Генрих. - О, Генри, и ты тут, это чудесно! - улыбнулась моя "мать", подавая холеную ручку для поцелуя. - Это замечательно, что вы так мило общаетесь, я очень рада. Генри, я надеюсь, этот ужасный инцидент с лошадью никак не повлияет на ваши с Алисой отношения. - Отношения? - опешил я. - Это будет интересно, - откровенно ухмыляясь, проговорил Генри, а Элеонора, не замечая этого, ответила: - Прости, дорогая, я совершенно забыла тебе сказать, что вы с Генри помолвлены. Охренеть! Я в шоке переводил взгляд с нагло ухмылявшегося Генриха на виновато улыбавшуюся Элеонору и не мог произнести ни слова, потому как в приличном обществе не принято ругаться матом. - Да ну нафиг! - еле слышно пробормотал я, однако поймал немного удивленный взгляд Генриха, значит, он все-таки расслышал. - Мама, прости, но я не собираюсь замуж за этого...хм... графа, - повернулся я к Элеоноре и увидел, как она недовольно хмурится. Ну а что, я вообще замуж не собираюсь, я парень, какое, нафиг, замуж?! - Дорогая, это не обсуждается. Вопрос о вашей свадьбе был решен еще несколько лет назад, так что будь умницей и не скандаль, - на одном дыхании проговорила она, а затем повернулась к графу, - Генри, прости, пожалуйста, я должна была сказать ей об этом раньше, но за заботами совершенно забыла. Просто я не ожидала подобной реакции, так неловко, прости. - Ничего страшного, Элеонора, учитывая, что Алиса ничего не помнит, это нормально. К тому же, до свадьбы еще достаточно времени, чтобы заново узнать друг друга, - и он хитро подмигнул мне. Так, что-то я не понял, это что он имеет в виду? Вскоре, сославшись на головную боль, я отправился домой. Перед сном, лежа в горячей ванне, я пытался осмыслить заявление Элеоноры о свадьбе. Чего вдруг я так переполошился? Я же через два месяца снова стану самим собой, следовательно, и свадьбы не будет. Действительно, какая уж тут свадьба, если невесты как таковой нет? Правда для родителей это, наверное, будет ударом... все-таки такой перспективный жених. И красивый... Так, стоп, о чем это я? Ох уж это женское тело с его женскими гормонами, вот уже и мысли в какую-то не ту сторону... Помотал головой, разбрызгивая капли воды на мраморные стены купальни. Да, тут не ванная, тут купальня... Буржуи, блин! Спустил воду в ванне и повернул вентиль на бортике, с потолка начали бить струи воды - местная разновидность душа. Быстро ополоснувшись и обернувшись в мягкое полотенце, потопал в спальню. Хоть бы не наткнуться ни на кого в коридоре, а то воплей потом будет... как же, молодая графиня и в одном полотенце по особняку шастает, стыд и позор! Быстро добравшись до своих покоев, переоделся в сорочку и бухнулся на кровать. Все. Спать. Уж больно эмоциональный день выдался... один корсет чего стоил, не говоря уже о встрече с... хм... женихом. А что, это даже интересно. Он же помнит Алису совершенно другой, и нам предстоит узнавать друг друга заново, так что можно будет немного развлечься. Повыводить его из себя, например, хотя у этих аристократов самообладание, как у учителей начальных классов - непробиваемое, но так даже интересней. Посмотрим, как он будет реагировать на "новую" Алису. И блаженно растянувшись на постели, я провалился в сон.