Судьбы метаморфозы

В пятницу утром я наконец-то понял, почему все мои девушки, как правило, опаздывали на свидания. Все потому, что в этот день они магическим образом превращались в заполошных куриц. Это я по себе понял. Вот до чего же мне бестолковое тело досталось! Как только я думал про то, что вот уже через несколько часов приедет Генри, то сердце тут же выдавало барабанную дробь, в результате чего все падало из рук. Мне пришлось три раза сегодня переодеваться: два раза пролил на себя чай и один раз опрокинул вазу с цветами. А все эти дурацкие гормоны! Нет, ну правда, с чего бы мне еще так нервничать перед встречей с другим парнем? Все потому, что тело женское, вот и реагирует неадекватно... ну, то есть адекватно для девушки, но не для меня. Короче, весь день сегодня нервничал так, что это даже Элеонора заметила. Когда спросила, что со мной происходит, я просто показал ей приглашение, которое, как положено в приличном обществе, прислал мне Генри на следующий день после бала. И тут начался полнейший ад. Моя так называемая маменька подняла на ноги всю прислугу. Меня передавали из рук в руки, намывая, умасливая, массируя, депилируя (!), причесывая, накрашивая и одевая. При этом с моим мнением абсолютно не считались и сопротивление подавляли еще в зачаточном состоянии. Я перемерил, наверное, платьев двадцать, если не больше. Честно говоря, после примерки десятого я настолько устал, что перестал считать, я вообще перестал реагировать на внешние раздражители, превратившись в безвольного зомби. Когда я перемерил весь мой гардероб, маменька вынесла вердикт, что нужен новый наряд и тут же послала служанку в лавку с наказом купить еще три новых платья. В результате, в половину седьмого я был упакован в новое шелковое платье бирюзового цвета с белой кружевной отделкой; шею оплетала бархотка с тяжеленным кулоном из непонятного то ли камня, то ли стекла, в ушах - сережки под стать кулону. Волосы были убраны в высокую прическу, лишь несколько золотых прядок, как бы случайно, выбивались из прически, создавая слегка кокетливый образ. В ресницы мне втерли какой-то порошок, отчего они стали темнее на два тона, и теперь глаза были обрамлены темными пушистыми ресницами. Что самое интересное, после того, как порошок втерли, меня повели умываться, чтобы смыть излишки с век и ресниц, но сами ресницы так и остались темными. Наши бы девки за такую передовую технологию в косметике душу бы продали - никаких тебе склеенных ресниц, ни комочков, краска не осыпается и не смывается водой, а только специальным раствором. Чудо, а не тушь. Вот если бы еще это чудо на мне не использовали, было бы вообще прекрасно. В общем, в половину седьмого я не выдержал-таки и вырвался из заботливых ручек Элеоноры, попросту сбежав в сад, так как боялся, что она в стремлении приблизить меня к идеалу, придумает еще какую-нибудь экзекуцию, а я этого уже не выдержу. Так что к приезду моего кавалера я был нервным и колючим. - Алиса, ты прекрасна! - Генрих поцеловал мою руку, - впрочем, как всегда. - А... да... благодарю... Ну что, пойдем? - пробормотал я, судорожно выдергивая свою хрупкую лапку из ладони моего визави. - Алиса, боже, где твои манеры?! - нервно воскликнула Элеонора. - Наверное, затерялись в складках тех двадцати платьев, что вы заставили меня перемерить сегодня, - едко отозвался я. - Что ж, матушка, я буду поздно, так что не ждите меня. - О, не волнуйся, дорогая, если что, ты можешь остаться у графа, - Элеонора провожала нас умильной улыбкой. Теперь понятно, почему у Алисы было столь расплывчатое понятие о дозволенном. - Еще чего, - еле слышно пробурчал я, но граф расслышал и, улыбнувшись краешком губ, сказал: - Тебе не о чем волноваться, Алиса, в моем доме твоя репутация не пострадает... - Ну да, особенно учитывая то, КАКАЯ у меня репутация, - усмехнулся я в ответ. - И все-таки я предпочту ночевать дома. - Как пожелаешь, - граф снова поцеловал мою руку, а затем взял под локоток. - Элеонора, рад был увидеться. Место, в которое привез меня Генри, было... странным. - Ты же обещал ужин в ресторане, - удивился я, оглядываясь по сторонам. - Ну, я подумал, что ресторан это слишком банально для тебя... - И поэтому ты решил поужинать... под мостом? Это действительно была набережная возле моста. Здесь было безлюдно, но на удивление чисто: ни мусора, ни грязи, ни надписей на стойках. Галька под ногами и та была чистой, будто ее шампунем вымыли. Недалеко от моста стоял небольшой стол, накрытый белоснежной скатертью, на нем были разложены приборы, горели две свечи и в центре стола, в небольшой вазочке, стоял букетик гиацинтов. Хм... не розы, что радует. Пространство вокруг стола также было уставлено свечами. Надо признать, смотрелось это все просто невероятно красиво и... романтично. Блин, я ведь не хотел, чтобы у нас были ТАКИЕ отношения... Черт. - Тебе не нравится? - спросил Генри, ведя меня к столу. - Да нет, здесь довольно мило, просто это странно... ужинать под мостом. А точнее ТАК ужинать. Но за оригинальность тебе следует поставить "отлично". - Моя цель - угодить вам, моя госпожа, - с усмешкой проворковал граф. Я в ответ лишь скептически выгнул бровь. Блин, этот жест, кажется, заразен. Сам ужин оказался тоже неплох, я не разбираюсь в кулинарии, но это было реально вкусно. Правда, затянутый корсет мешал насладиться едой в полной мере, так что съел я совсем немного. А жаль, если б я наелся от пуза, может Аддерли испугался бы такой прожорливой невесты... Как ни странно, за ужином мы почти все время молчали. Я просто наслаждался вкусной едой, не заботясь о соблюдении этикета, а вот Генрих, наверное, как раз за этим и наблюдал. Ну что ж, может хоть это разочарует его во мне. - Что же с тобой произошло, Алиса? - задумчиво протянул мой жених. - М? - Ты действительно изменилась. Например, сейчас ты слабо напоминаешь изысканную утонченную леди, какой была раньше, - он улыбался, слегка прищурив глаза и чуть склонив голову на бок. - Возможно, это разочарует тебя, но я действительно другой человек. Не хочу строить из себя того, кем я не являюсь, - я тоже улыбнулся, глядя прямо ему в глаза и следя за реакцией. - Непосредственная, - ухмыльнулся он, - но мне нравится. Будоражит... Нет, правда, такой ты мне нравишься гораздо больше, чем раньше. Многие сочтут меня ненормальным, но все эти расфуфыренные манерные аристократочки настолько однообразны, что сливаются в одно серое пятно. А вот ты выделяешься. И вот за это тебя будут ненавидеть и осуждать. - Ай, - отмахнулся я, - мне с ними детей не крестить , так что переживу. - А зачем их крестить? Это игра такая? О, я как-то и забыл, что тут религия-то, наверное, другая... Меня сбило то, что Элеонора время от времени употребляла выражение "боже мой", поэтому я подумал, что здесь тоже Христианство, но тогда бы Генри знал о таинстве крещения... Мда... и как мне теперь объяснить это выражение? - Эм... нет, это не игра... я в одной книге прочитала про одну религию, не буду вдаваться в ее суть, ибо это долго, но могу сказать, что суть крещения в том, что взрослые в процессе этого обряда нарекают ребенка именем перед богом, и ребенок тем самым становится оберегаем и его душа принадлежит этому богу. А крестили ребенка не родители, а крестные мать и отец, не обязательно родственники, но самые близкие люди, которым родители ребенка могли бы доверить заботу о нем в случае, если с ними что-нибудь случится... ну как-то так... скомкано и ничего не понятно, да? - я немного смущенно посмотрел на графа. - Да не так уж и непонятно, - мягко улыбнулся он, - странно, что я не слышал ничего об этом. - А во что верят у нас? - Ты и это забыла? Хм... а что ты вообще помнишь? - Мало чего... Можешь смело считать меня пришельцем с другой планеты, - я улыбнулся, подумав, что это недалеко от истины, - то есть я абсолютно ничего не знаю об этом мире. Ну как, будешь моим гидом? - Ммм, ради такой прелестной иноплянетянки я готов и не на такие подвиги, - весело улыбнулся Генри. - Что ж... религия... Вообще у нас несколько культов, но на нашем материке в основном распространен культ Божественной Пары. У нас верят, что мир создан Богом-отцом, Гардосом, и населен Богиней-матерью, Даминой, при этом по сути это одно и то же божество, но имеющее два воплощения - мужское и женское... - Поэтому, когда говорят "боже мой", не уточняют кого именно они имеют в виду? - Да, потому что, по сути это одно и то же божество. - Хм... занятно. Мы поболтали еще на общие темы, потом прогулялись по набережной. Раньше я думал о нем примерно то же, что и он о девушках-аристократках: он манерный, заносчивый богатей, но он оказался нормальным парнем, не без причуд, конечно, но у меня и самого тараканы в голове. Прощаясь, Генри пытался меня поцеловать, но я увернулся. Блин, вот еще не хватало... - Алиса, мы помолвлены, нет ничего предосудительного в том, чтобы поцеловаться на прощание, - его голос был завораживающим, был бы девчонкой, растекся бы лужицей у его ног, но я был парнем, хоть и в женском теле, поэтому я настойчиво удерживал его на расстоянии. - Ты забываешь, что я не помню ничего, что было между нами раньше. И прости, пока я не готова к подобному, - да и вряд ли буду готов когда-нибудь. Он не стал настаивать и выпустил меня из объятий, а я юркнул в приоткрытую калитку. Дом встретил меня приглушенным светом, в холле тускло горели магические светильники, отчего пространство казалось зыбким и каким-то призрачным. Я передернул плечами и стал подниматься по лестнице. Ступни тонули в мягком и густом ворсе ковра, так что шагов не было слышно. Мне не хотелось никого видеть, особенно Элеонору, которая, если вдруг не дай бог, встретится - вынесет мне мозг своими расспросами. И так вечер прошел не совсем так, как я ожидал, а если еще и ее воркование сверху прибавится, мои нервы, боюсь, не выдержат. Честно говоря, я был в смятении. Несмотря на весь мой скепсис по отношению к графу, этот вечер мне понравился. С Генри было интересно, он заполнял мои пробелы в знаниях об этом мире, в принципе, это выглядело довольно естественно, то, что Алиса интересовалась обычаями, учитывая ее потерю памяти, но вот когда я стал расспрашивать про особенности политической и экономической ситуации, Генри слегка удивился, хотя быстро справился с удивлением. Объяснял он интересно и понятно, когда я пошутил по этом поводу, сказав, что ему бы в школе работать, он усмехнулся и сказал, что эта способность у него появилась после общения с младшим братом, когда он помогал ему с уроками. Оказалось, что тут не все маленькие аристократы находятся на домашнем обучении, некоторые избранные посещают Высокую Школу, где их обучают всему, то есть абсолютно всему, начиная с арифметики и родной речи и заканчивая философией и социологией. Обучение длилось пятнадцать лет. Бедные дети. Кстати, брату Генри было всего девять лет, и отцы у них были разные. А мать умерла при родах младшенького. В общем, сегодня Генри раскрылся передо мной перестав быть надменным щеголем, чем заинтересовал меня. Очень заинтересовал, я бы даже сказал, слишком. Несмотря на то, что я оттолкнул его, я чувствовал себя странно. Нет, мне не хотелось кинуться к нему в объятия с криками "бери меня, я вся твоя!", но определенно сердце в груди вделывало странные кульбиты, а щеки горели при мысли от того, насколько близко сегодня были его губы. Эти прекрасные нежные губы... Так, брррр... стоп. Соберись. Не позволяй этому глупому женскому телу взять верх над твоим разумом. Ты мужик, а не какая-нибудь безмозглая нимфетка на первом свидании. Тебя вообще не должны волновать мужские губы... в какой бы опасной близости к тебе они не находились. Черт! Сбросив с себя последние остатки одежды, я нырнул в глубокую ванну, специально приготовленную моей личной служанкой, которая помогала мне переодеваться. Да, к хорошему быстро привыкаешь... Так, все, все мысли прочь... Завтра приходит мастер Иголс со вторым зельем, и я еще на один шаг стану ближе к нормальной жизни, а значит хватит думать о всяких глупостях.