Fight Inside

Новый день знаменует новое начало, но только не такой, как этот… В комнате Сигюн уже суетятся служанки: бегают из угла в угол, готовят ванну, подбирают одежду. А девушка всё лежит на своей постели, угнетаемая мыслями о прошлой ночи. Да, она решила, что он не увидит её слабости более, но она совершенно не представляет, как сможет сделать это. Сигюн умеет фальшиво улыбаться, но будет ли этого достаточно, поверят ли ей другие? Служанки перешептываются о чём-то, и она слышит про совместный завтрак в обеденной зале. Это означает лишь, что она обязательно должна явиться туда со своим мужем... В комнате появляется ещё одна девушка, и все разговоры смолкают. Сигюн выглядывает из-за двери, но не может понять в чём дело. А прислуга, думая, что госпожа спит, снова начинает шептаться. Они обсуждают… её мужа и как хорошо одна из них провела с ним ночь. Девушка надеется, что это всё слухи, что хотя бы этого он себе не позволит, но разве можно ждать чего-то хорошего от столь ужасного аса? Снова открываются двери, и болтовня опять прекращается. - Она готова? – мягкий женский голос. Она помнит этот голос со вчерашнего вечера. Фригг. - Госпожа ещё спит, миледи, - отвечает одна из служанок. Сигюн слышит лёгкую поступь и шелест платья и открывает глаза. - Доброе утро, дитя, - ласково произносит женщина. – Ты вернулась в свою комнату? И Фригг действительно обеспокоена таким поведением Сигюн, а не ищет новую тему для сплетен, и уже точно это не праздное любопытство. - Доброе утро, миледи, - отвечает девушка. – Локи ушёл рано утром, я проснулась, и мне стало одиноко… Да, она соврала. Без зазрения совести и колебаний. Соврала, чтобы не дать ему ещё одного повода задеть её. Вот только пока не знала, насколько сильно ошиблась. - Тоскуешь по дому? – тёплая улыбка коснулась губ асиньи. - Да… По родителям и своему народу. Того времени, что я видела их вчера, было слишком мало. - Ты привыкнешь, милая. Собирайся, Локи должен скоро зайти к тебе. - Да, миледи, - и она наконец-то поднялась с кровати. Фригг была права: стоило только девушке принять ванну и одеться, как пришёл Лофт. Едва мужчина появился на пороге комнаты, все служанки тут же покинули чертог. Осталась лишь одна, которая укладывала волосы Сигюн. - Мать была очень расстроена твоим побегом в свою комнату, - презрительно бросил он. - Тебе не следовало так рано уходить, тогда она бы не была расстроена, - спокойно, насколько возможно, ответила Сигюн, продолжая врать. Служанка закончила с причёской и ушла в комнату, отведённую под спальню. Сигюн же поднялась со своего места и уверенной походкой подошла к мужу. Тот снова недовольно и презрительно смотрел на неё. - А, знаешь, - начал он, подходя ближе. Она была готова ко всему, но не к такому. - Не смей носить красное, - чуть ли не прорычал мужчина, снова разрывая её платье. Сигюн лишь глубоко вздохнула, борясь с отчаянным желанием рассказать всем всю правду, чтобы все узнали о его жестокости, чтобы он прекратил издеваться. Но она понимала, что потом станет ещё хуже и боялась этого. Но, нет, она решила. - Теперь придётся переодеваться, - ответила она. - И постарайся надеть что-нибудь менее убогое, особенно на своё лицо. Мужчина отошёл к дверям, а она ушла переодеваться. Девушка знала, что цвет платья совершенно не при чём, и будь на ней синее или белое, ей было бы нельзя носить эти цвета. Всё равно, какой цвет, главное – снова задеть её. - Живее! – произнёс он. – Я не намерен ждать тебя. Сигюн услышала, как он сделал несколько шагов. - Твоя матушка огорчится, - сказала она. Прошло лишь несколько мгновений, как шею девушки обхватила мужская ладонь, и Сигюн перестала чувствовать ногами пол, а спустя ещё несколько секунд начала задыхаться. - Ты сильно ошибаешься, если считаешь, будто я позволю тебе разговаривать со мной в подобном тоне, - он сильнее сжал её горло. А она только смотрела на него с полыхающей яростью в глазах. - Я чувствую твой гнев, твою ненависть. Я вижу тебя насквозь, - он усмехнулся. Неуловимое движение пальцев, и воздух с трудом доходит до лёгких. - Надеюсь, ты поняла меня, - мужчина напоследок со всей силы сжимает горло жены, а потом резко отпускает её. Девушка падает на колени и начинает судорожно дышать. - Поднимайся, - нетерпеливо произносит он. Локи разговаривает с ней, будто бы с грязью, прилипшей к его любимому сапогу, будто она какая-то жалкая служанка. От этого ещё противнее, но разве же можно сказать ему об этом? Конечно, нет. Она совершенно не хочет расставаться с жизнью в его руках. Сигюн поднимается, служанка завязывает её платье, и они уходят. Мужчина наблюдает за своей жертвой: на лице улыбка, но слишком ненатуральная, ей никто не поверит, зато движения идеально плавные. Ах, да, ведь она наследная принцесса. Он берёт её руку и сильно сжимает, пока боль не отражается на лице жены. Трикстер усмехается. Играть с ней – сплошное удовольствие. Теперь она искоса смотрит на него: на губах снова эта лживая тёплая улыбка, а глаза лучатся счастьем. Недаром он Бог обмана, и это то, что получается у мужчины лучше всего. Она встречает слишком разные взгляды – от восхищенных до испуганных, – чтобы понять, как при дворе относятся к их союзу. Локи невозмутим: улыбается, уверенно вышагивает к обеденной зале, и ему совершенно всё равно, что девушка не поспевает за ним. Двери открываются, и разговоры затихают, но через мгновение снова становится шумно. Наверно, сегодня Фригг решила собрать всех: за длинным дубовым столом сидел Один, по другую же сторону место ещё пустовало, хотя столовые принадлежности уже были; по правую руку от мужчины сидела его жена и ещё какая-то женщина, пытающаяся успокоить слишком активного ребёнка. Сигюн быстро поняла, что это её сын. Молодые супруги уже сели на свои места, и сейчас Локи что-то терпеливо объяснял матери. Двери снова распахнулись, и в обеденной появился царь. - Доброе утро! – радостно произнёс он. – И простите за опоздание. Он подошёл к той самой женщине и легко поцеловал её и мальчика. Сигюн вспомнила её, хоть очень старалась забыть этот пир, забыть эту ночь, но воспоминания отказывались уходить. Это была царица. Леди Джейн, насколько девушка могла помнить. Значит, милый мальчик с золотистыми кудрями – их сын. Началась трапеза и мужчины тут же стали обсуждать какие-то походы. Локи, видимо, физически не мог молчать и комментировал чуть ли не каждое слово своего названного брата, а тот отвечал, за что оба удостаивались грозных взглядов Фригг. Завтрак закончился, и все разошлись. Сигюн сразу же направилась к выходу из дворца. *** Эта мерзкая девчонка наконец-то ушла. С самого утра она нервировала Лофта, а потом ещё и Тор прибавился. Он был зол, он был в гневе. Казалось, что жена почувствовала это, потому и сбежала. Ну, ничего, вечером вернётся и он устроит ей. Она снова будет страдать, а его злоба, может, поутихнет. Эта гордая отвратительная особа начинала бесить его ещё сильнее. Похоже, она не собирается выдавать его, собирается продолжать ввязываться в эту паутину лжи, но зачем? Хочет показать себя как жертву ужасного тирана? Так он вовсе не против, чтоб она поведала правду. Или она сама хочет казаться неприступной и холодной? Тогда скоро она забудет значение этих слов. - Милый, постой, - послышался голос матери, - при всём желании мне не угнаться за тобой. Локи остановился и повернулся лицом к Фригг. - А где Сигюн? - Понятия не имею, - коротко ответил он. - Локи, тебе не сбежать от этого, понимаешь? Она твоя жена и будет с тобой всю жизнь. - Посмотрим… - мужчина гадко улыбнулся и пошёл прочь. Теперь эта девчонка перетянула на свою сторону ещё и его мать. Он не хотел быть предельно жестоким с Сигюн, ведь понимал, что в этой свадьбе она виновата не больше него, но она сама напросилась. Идеальный порядок и чистота в комнате в момент остались в прошлом. Всё, попадавшееся под руку, разбивалось или же ломалось. Бесчисленные осколки на полу, разбитое окно и сломанная мебель – всё это было результатом его ярости. Она посмела нарушить его одиночество, вывести из шаткого душевного равновесия, она противостояла ему и делала это с особой самоотверженностью. Эта глупая девчонка должна подчиняться ему. Должна и будет. Её сил не хватит надолго, она не сможет каждый день изображать счастливую и гордую дочь Ванахейма. Скоро девчонка сломается, и он будет наблюдать за этим восхитительным зрелищем из первого ряда. Он будет упиваться её болью и усугублять всё это, он будет её кошмаром, пока она не поймёт всю ничтожность своей жизни *** Она прогуливалась по всем тропинкам, которые попадались на глаза и прошла уже довольно много. Сигюн всё шла и шла, пока не вернулась к дворцу и не наткнулась на тренировочную площадку. Там был Тор и его воины, была его жена и сын. Мальчик радостно бегал между воинами, размахивая деревянным мечом и отвлекая этих самых воинов. Девушка улыбнулась и собралась пройти мимо, но её остановил мужской голос: - Принцесса, - произнёс он, - счастлив видеть Вас здесь. Она повернулась, чтобы рассмотреть говорившего. - Здравствуй, Огун. Ты вернулся в Асгард? Этим мужчиной оказался один из лучших воинов Ванахейма. - Нет, принцесса. Здесь мои друзья, и я не могу до конца дней своих не видеться с ними, как и со своей семьёй. - Мудрые слова. И как скоро ты вернёшься домой? - Завтра на рассвете. Я передам Вашим родителям, что с Вами всё хорошо. - Премного благодарна тебе, Огун, - она чуть улыбнулась. - Не стоит… А не хотели бы Вы, принцесса, присоединиться к тренировке? - Нет. Времена, когда это было частью моего дня, прошли, теперь мне не следует этим заниматься и не нужно уметь сражаться, - с грустью в голосе ответила Сигюн. - Жаль… Из Вас получилась бы отличная валькирия. - Не думаю, что во всех девяти Мирах найдётся хоть кто-то лучше леди Сиф, - лёгкая усмешка коснулась губ девушки. - Вы правы, - мужчина перевёл взгляд на сражающуюся Сиф. Огун повернулся обратно, собираясь попрощаться с Сигюн, но её уже не было. Девушка шла по тихим коридорам. Все асы проводили время вне дворцовых стен в такую прекрасную погоду, и создавалось ощущение полной пустоты. Вот и знакомый и уже ненавистный коридор, ведущий в его покои. Она распахивает дверь в комнату и видит своего полуобнаженного мужа и какую-то голую девицу на нём. Дверь с грохотом захлопывается, и девушка спешит в свои покои. Теперь она знает, что это самая настоящая правда. А он снова улыбается. Всё именно так, как хотел Лофт. Наверно, даже чуть лучше.