вкус, запах и цвет .

Всё начинается с того, что Чанёль его целует. Или с того, как Сехун об этом думает. В любом случае, Сехун сам ничего не делает. Только сипит неразборчивое "фублятьзубынечищенные". - Я уже почистил. Сехун не успевает ответить, что он, вообще-то, даже не проснулся ещё. Чанёль сжимает его горло большой рукой. Сехуну хочется вскрыть грудную клетку и вытащить своё беспокойное сердце, чтобы выбросить его на ближайшей свалке. Чанёль гладит его по бедру почти нежно. Сехуна подташнивает, потому что чёртово сердце, кажется, бьётся там, где до этого сжимала чужая рука. Может быть, его вывернет тем отвратительным теплом, и всё будет как прежде. Сехун выдыхает с натужным хрипом, и Чанёля это, блять, доставляет. - Помогите, умираю. Чанёль ржёт ему прямо в ухо и сжимает его член через трусы. Сехуну и правда хочется умереть. Он отпихивает Чанёля, как только находит силы дышать. Сехун спотыкается об длинные конечности Чанёля, пока в необъяснимой панике выбирается из кровати. - Я не понимаю. Голос Чанёля становится мрачным и тяжёлым. - Тебя надо бить, чтобы тебе понравилось? У Сехуна нет желания отвечать. Чунмён реагирует на просьбу вписать на недельку вздёрнутой бровью. - Мне казалось, вы с Цзытао прекратили эти детские игры в прятки. Все его знакомые, конечно же, знают Цзытао. Впрочем Чунмён не отказывает. Сехун "случайно" разъёбывает телефон об асфальт, уронив его из окна четвёртого этажа. Вслед за ним прыгать не хочется, и это не может не радовать. Сехун смотрит на бутылку из-под разрекламированного виски и вспоминает, как точно такой же три года назад Цзытао разбил ему голову. Происходящее напоминает плохую постановку на основе уже минувших событий. Три года назад Сехун с разбитой головой был здесь и уговаривал Чунмёна не звонить в полицию. Годом раньше он был моделью для портфолио Ханя на поступление в университет. Все знают Цзытао и никто не знает, что от него Сехуну больше незачем убегать. И никогда не было нужно. Сехун не рассказывает Чунмёну, как не рассказал и Ханю. Ему хочется думать что он просто возвращается к истокам, и взбешенный Чанёль исполнит своё обещание, когда Сехун вернётся. От безоблачного лазурного неба к горлу подкатывает тошнота. Сехуну хочется дождя или снега, чтобы от горящего за рёбрами была хоть какая-то польза. На пятый день Чунмёна заёбывает разлагаться, и он, с трудом отыскав нужный размер, запихивает Сехуна в приличные шмотки и с милой улыбкой предлагает сжечь нахер старую одежду. Пока они едут в город, Чунмён спрашивает: - Это ведь уже не Цзытао, да? Сехун молча пялится в окно. Чунмён и сам понимает, что если бы это был Цзытао, то его бы уже нашли. Сехун не хочет ни отвечать на вопросы, ни думать о том, что какой-то жалкий поцелуй стоит наравне с разбитой головой. Когда Чанёль видит его на пороге квартиры, то роняет стул, сталкивает шуршащий комок каких-то обёрток со стола и спотыкается об провод ноутбука. Он сжимает большими руками его костлявые плечи до побелевших пальцев. - Ты, блядь, в край охуел? Сехуну хочется, чтобы его ударили. Чтобы снова разбили голову вдоль старого шва. Чтобы всё это стоило хоть чего-то. Он хочет сказать: "Я не хочу любить тебя" - но только беспомощно открывает рот, когда Чанёль целует его следующим утром, и с трудом дышит через клубы чёрного дыма, поднимающегося из груди по трахеям.