Убийства по алфавиту

8 Ульяна осталась в офисе в одиночестве. До вестей из К. Феликс отпустил Светлану и Виктора. Тем более что им нетерпелось побыть вдвоем. Сам Феликс отправился спать. Она думала о возвращении Светы. Они с Витей так счастливы! Разлука пошла на пользу обоим. Они поняли, что нужны друг другу. Как все просто, когда любишь человека. И почему Феликс не родился человеком? Все, все было бы иначе! Но она уже не может любить кого-то другого. В который раз перебирала в памяти редкие моменты, когда у них с Феликсом все могло решиться в одну секунду. Захоти он только! Крошечная искорка того, настоящего Феликса, которого знала только она, гасла, едва появлялась малейшая угроза, что из этой искры вспыхнет пожар. Он снова надевал маску беспристрастности. Чего он боялся? Бывало, ей становилось настолько невыносимо, что она едва сдерживалась, чтобы не подойти к нему, и не заговорить, прямо и открыто. «Как смешно! – думала она. – Нам обоим уже перевалило за пятьсот лет, а ему так и за тысячу, а мы как маленькие дети, боимся признаться, нужны друг другу». Не с завистью, а светлой печалью по себе, смотрела она на соединение чужих сердец. Нет, конечно, Света и Витя ей не чужие, но все же, за этим счастьем она может наблюдать только как зритель. Ее радовала неожиданная романтическая завязка, казалось бы, навеки оборванных нитей, но нить ее собственной любви виделась ей бесполезно болтающейся в воздухе. Никогда, никогда Феликс не скажет ей слов, которых она ждет. Никогда. Неужели?! От этого слова она ощущала себя так, будто живет одна в холодном заброшенном доме. – О чем ты думаешь? – его появление опять застало ее врасплох. Она смотрела на него так, как в тот день, когда они вновь встретились через пятьсот лет разлуки. Она думала, что совершит убийство. Но едва увидев его усталое лицо и потерянный взгляд, поняла, что ее злость тает, как первый снег. Наоборот, ей захотелось его утешить и обогреть. Он был беззащитен, возможно, впервые в жизни. Сейчас перед ней стоял совсем другой Феликс. Уверенный в себе, одетый с небрежной элегантностью, с проницательным взглядом. Но она знала, что это маска, и он только хочет выглядеть хозяином, а на самом деле, он все тот, же путник, ищущий приюта. Она никогда не смогла бы причинить ему вред…. – Так о чем же? – повторил он свой вопрос. Внезапно она решила сказать ему правду: – О тебе. Я думаю о тебе. – И что же ты думаешь? – Ты не поймешь. Он удивленно поднял брови: – Вот как? – Да, Феликс, именно так. Есть вещи, о которых при тебе лучше не упоминать. – Интересно! И что же это за вещи? Приведи пример, пожалуйста. – Пожалуйста! Например, любовь. Он снова поднял брови. – Да-да, любовь. Это самое страшное слово для тебя. Ты ничего так не боишься, как этого слова! Я…. Я должна уже давно смирится с этим, но у меня не получается… – Она растерянно улыбнулась, – Не получается! Может, ты научишь меня? А? – Ты устала. Иди, отдохни. – Вот! Доказательство, что я права! «Ты устала» – вот все, что ты можешь сказать! Прогнать меня! Заставить замолчать! Только бы не слышать этого ужасного слова! Только бы ничего не чувствовать… – В ее голосе прозвенели слезы. – Я, правда, устала, Феликс…. Но не от того, что ты думаешь. Я устала ждать и надеяться…. А что может быть страшнее для человека? Нет, тебе этого не понять…. – Она говорила все глуше, – Потому что ты не человек…. Ведь так? Ей стало легче. Впервые она выговорилась…. Оглушенный ее словами, этой неожиданной вспышкой, он еще долго сидел в оцепенении. – Что ты на это скажешь? – раздался над его ухом голос карлика. Не поворачивая головы и не отрывая взора от точки, в которую он смотрел, Феликс проговорил: – Я скажу, что если ты сию секунду не исчезнешь, я придушу тебя, маленькое ничтожество. Никогда еще карлик не слышал, чтобы Феликс разговаривал столь грозно. И поспешил удалиться. Ему на смену пришла Милена с притворным сочувствием на личике: – У тебя плохое настроение? В нем заклокотала ярость: – Убирайся вон!! – Зашипел он на нее. – Сию минуту ты отстанешь от меня раз и навсегда, исчезнешь из моей жизни. В противном случае ты знаешь, что я с тобой сделаю!! Убирайся! Ты достала меня! Считаю до трех: раз! Милена оценила всю серьезность сказанного: все же у нее было время изучить характер бывшего мужа и четко понять, что сейчас он грозит по-настоящему. И потому она не стала ждать, когда будет «два», а пропала с глаз. И Феликс был уверен, что больше никогда не увидит ее. Ему тоже стало немного легче. Зазвонил телефон, и Феликс услышал взволнованный голос Серого. В одно мгновение он переключился на действительность. – Шеф! Шеф! Вы меня слышите? – Слышу, что случилось? – Шеф! У нас еще один труп! – Кто? Как фамилия? – Женщина. Золотарева Ирина. – Абсурд! – вырвалось у Феликса. – Мы тоже сбиты с толку, Шеф. Климов вынужден уехать, ему поручили расследовать убийство Чайкина. – Вот что, – распорядился Феликс, – тщательно обследуйте место преступления. Кстати, где это произошло? – В городском парке. – Отлично! Пусть Гера снимет информацию с как можно большего количества деревьев. Потом быстро возвращайтесь назад. Понятно? И возьмите данные на эту Золотареву. – Все сделаем, Шеф! И Серега повесил трубку. Феликс громко позвал: – Ульяна! Та явилась на зов. – Срочно поговори с Ириной Золотаревой. – Господи! Опять?! – Вот именно. Черт бы его побрал. Ульяна ушла, а Феликс нашел в телефоне номер и нажал «вызов»: – Виктор! Приезжай со Светой. Он твердо решил, что убийство в К. будет последним в «карьере» алфавитного «маньяка».