Убирайся из моей головы!

      Снова эта странная женщина в белом халате. Её улыбка, держу пари, затмит все кривляния пустоголовых девиц на конкурсах красоты. А голос… что я, дитё или умалишенная какая-нибудь? Аж передёргивает от этого «Владочка…не волнуйся…ничего страшного…». Да у меня сатана в голове, мне действительно ничего не страшно! Если бы он ещё в молчанку вот уже который день не играл… - Владочка, тебе так нравится эта песня? Ты почти всё время её напеваешь… Я мрачно уставилась на тётку с улыбкой Верника. - А что такое? Вам больше «О боже, какой мужчина» нравится? - Нет-нет, Лед Сеппелин это прекрасно… - Цеппелин. - Что? - Они «Лэд Зеппелин». - Да-да, конечно, я оговорилась… Так почему ты постоянно напеваешь их «Лестницу в небо»?       Не сдержавшись, я закатила глаза к потолку, а моё цоканье языком эхом прокатилось по кабинету. Ну вот какое твоё собачье дело? Ты меня пришла лечить из-за отжига сатанинушки в церкви? Так лечи! А что я там напеваю, тебя не касается. В конце концов, это же не Ave Satanі, так что расслабься. Или своим признанием в том, что напеваю именно эту песню потому, что её частенько мурлыкал Глюцифер в моей голове, я улучшу свой статус в больничке? Спасибо, откажусь. Итак уже в одиночке закрытого отделения, и пускают ко мне только вот эту размалёванную мисс Улыбка до Ушей. Да ну нафиг, еще на костре сожгут... На масленицу.       Кстати, о чучелах. Куда это мой персональный сорт Глюцифера делся? Сделал дело – и в кусты. Тоже мне, хорош дьявол. А-а, плевать. Спать охота. Что за хрень они мне тут колят? Хотя, уж лучше препараты, чем размахивающий кадилом рейнджер в рясе у изголовья.

***

      Часы в коридоре больницы пробили час ночи. Нет, я так больше не могу! Моя общительная, коммуникабельная и попросту болтливая натура требует собеседника!       Встав с жесткого больничного матраца босиком на холодный пол, я громко и преимущественно матерно воззвала к Глюку Пеллегрино. Ответом мне служила давящая на виски тишина. Ой, да и пошёл ты! Я залезла назад на кровать, скрестив ноги в позе лотоса, и принялась самозабвенно гнусавить: - There's a sign on the wall but she wants to be sure 'Cause you know sometimes words have two meanings. In a tree by the brook, there's a songbird who sings, Sometimes all of our thoughts are misgiven. Ooh, it makes me wonder, Ooh, it makes me wonder.* «Ты ужасно фальшивишь…», - произнёс такой родной наглый, полный насмешки голос в сознании. «Кирпич мне в рот, вот это поворот! - Не сдержалась я от нахлынувших эмоций. – И где же тебя, прости за каламбурю, черти носили?». «В аду. Зима близко…». - Ты что, «Игру Престолов» без меня смотреть начал?       В углу комнаты, на старом советском шкафчике материализовался сатана, свернувший губы варениками и засунувший руки в карманы своих старых страшных джинсов. «Как это мне самому в голову не пришло? Но нет. Я тебе о том, что в моей вотчине авгиевы конюшни поистине дьявольского масштаба, а зима уже на носу, пора бы и заставить черноглазых разнорабочих прибраться как следует». - Что ж, в тебе явно умер великий прораб. Или старшая горничная. Я еще не определилась. Так почему, ты говоришь, ты выбрал именно то время, чтобы смыться, когда меня ПО ТВОЕЙ МИЛОСТИ упекли в обезьянник с белыми рубашечками явно не от славы Зайцева. «Ну прикинь, так совпало! – не выдержал сатана и швырнул в меня куском сырого мяса, которое превратилось в голову Толкиновского орка, едва я его поймала. – К тому же, ты неплохо продержалась эту неделю». Неделю… Неделю?! Ого… "Что, думала, меньше времени прошло с нашей веселой пати в божьей хате?". Я ничего не ответила. Кажется, я потеряла счёт времени.

***

      Проснуться ночью оттого, что в твоей одиночной палате кто-то жрёт – уже начало не из самых радужных. А уж включить ночник и увидеть, что этот кто-то – Дин Винчестер – тут и вовсе железные нервы и сверхвпитываемые подгузники нужны. - Ну наконеш-то, - дожёвывая остатки пирога, прочавкал охотник, вытер руки о свои же джинсы и протянул мне ладонь. – Дин Виншештер. - Да уж знаю, - хмуро смерила я взглядом мужчину. – Сериал смотрю. И, кстати, пирог был мой. Зря, что ли, мама передачку вчера принесла? -А…ну…он очень вкусный, да. Забыл совсем, что Эрик о нас с братом снимает шоу. - Товарищ, чтобы вы мне сейчас не стали впаривать, помните – я осознаю, что галюны вокруг толпою ходят. Так и передайте сатане. Дин дёрнулся и схватил меня за плечи. - Ты! Точно! Ты-то нам и нужна! Ты видишь его и слышишь, правильно? - Ну? - Нам нужно расспросить его кое о чём… - О том, почему сатана разучился устраивать качественные проделки, заменяя их такими вот откровенно фейковыми? – Я насмешливо изогнула бровь. – Или о том, что он делал всю неделю, если растерял драгоценные навыки? - Нет, - Дин нехорошо улыбнулся и стал медленно, в едва заметной дымке превращаться в Люцифера. – Скорее, зачем он устроил показательное шоу в твоей палате для бОльшей части персонала больницы. По его щелчку покров ночи рухнул дешёвой декорацией, и я увидела, что на меня с опаской и волнением поглядывало семеро врачей. - Ну ты и урод, Люцифер, - зло выдохнула я, и тут же зашлась кровавым кашлем. Врачи заполошились и забегали вокруг, но это я уже помню слабо. Знаю только, что в угасающем сознании ледяным эхом звучала притворно-сострадательная фраза сатаны: «Откинуть копыта в психушке. Незавидная участь».

***

- Владочка…вы помните ту ночь, трое суток назад? Вы можете сказать, чем была спровоцирована ваша рвота кровью? О чёрт, снова ты! Как же ты меня… Стоп! ТРОЕ СУТОК?! Да это же вчера было! Как трое-то?! Неужели я действительно схожу с ума? Как только эта противная женщина убралась, я подошла поближе к окну и жадно втянула воздух в лёгкие.       Сатана могуч. Сатана всесилен. Где гарантия, что это окно, этот благостный пейзаж не его рук дело? Что это не очередной трюк? А может, я правда сумасшедшая? И потом, где кончается нормальность и начинается безумие? Есть ли вообще нормальность? А сумасшествие? Кто и для чего придумал эти невозможные для достоверной проверки термины? Кажется, у меня голова начинает кружиться.       С трудом присев на кровать, я сделала несколько глубоких вздохов и достала из-под матраца тетрадку и карандаш. Не знаю, насколько это нормально…или ненормально…но давненько помалкивавшая муза вдохновилась стенами дурки. -Солнечный зайчик бежит по кровати... Рубашка моя похожа на кокон... Скажи, ты же знаешь: в этой палате Никогда и не было окон?** Вопрос без ответа. И в голове молчание. И в палате. Пить хочется. Хлебну из стакана – и спать. Как же спать тянет… Что они туда добавляют? Впрочем, какая разница? Сплю и ладно. А то ведь если бы не спала, точно с ума сошла. А, ну да, я ведь и так с ума сошла. Как говаривала одна жуткая тётка из советского мультфильма: «Какая досада!». Вот уж точно, какая досада. Скоро сессия, а я с ума сошла. Ладно, какие-то мысли странные в голову лезут. Пойду посплю. Вот только колыбельную спою. Ooh, it makes me wonder. Ooh, it really makes me wonder.* * Led Zeppelin, «Stairway to Heaven» **Отрывок из авторского стиха: http://ficbook.net/readfic/1017787