Убирайся из моей головы!

      Какая же неудобная эта больничная пижама! Ну как, как можно было в ней запутаться?! Едкий смешок, эхом прокатившийся в черепушке, напомнил мне, что «помощь» могла прийти, откуда не ждали.       Мдя… вот так и рушится жизнь – вчера ты перспективный молодой учёный, любящая и любимая девушка, хорошая дочь и явно не самая жестокая сестра, а сегодня с тобой цацкаются, как с малолетним имбецилом, запирают в дурацкой палате дурки и запрещают любые посещения извне.       И единственным твоим товарищем и собеседником остаётся полоумный дьявол. Да и тот опять в молчанку играет. Ну и ладно. Так даже лучше: сейчас я в том настроении, когда на пустом месте могу разругаться в пух и прах с собственной галлюцинацией. Прям не пациент, а мечта для психиатра – хоть работку по мне пиши. Я уже вижу рабочие записи: «День 17й, вступила в потасовку с сатаной, являвшимся порождением её же воспалённого сознания».       Я мрачно хмыкнула и непонятно кому показала поднятый большой палец. Что ж, быть подопытной крысой всё-таки немного лучше, чем быть рядовой чокнутой. Ладно, сумасшествие сумасшествием, но пожрать бы не мешало… Где мой завтрак?!

***

      Процесс поглощения пищи – да и само чувства аппетита – был бесповоротно испорчен очередным явлением Верника в юбке. Как же меня бесит эта её улыбочка! Так и чешутся руки стереть её с лица чем-нибудь тяжелым. Вон, кстати, уродская ваза в углу палаты призывно подмигивает с готовностью помочь… - Приятного аппетита, Владочка…кушай, пока всё горячее, а то остынет, будет невкусным!       Когда дверь за Мисс-Ослепительная-Улыбка-До-Ушей закрылась, я с тоской набрала в ложку манной каши и, подняв над тарелкой, перевернула. Манка и не подумала сползти обратно. Я с презрением отодвинула от себя разнос: - Да я лучше клейстера сожру! «Сколько тебе притащить, мой маленький гурман?»       Я медленно повернула голову к прикроватной тумбе, мрачно осмотрела усевшегося по-турецки Глюцифера во всё тех же подранных джинсах, и, вдоволь налюбовавшись его торжествующе-счастливой улыбкой, угрюмо пробубнила: - Господи, какого чёрта?!Я уж думала, ты смылся насовсем. Сатана скривился, будто у него заболели все зубы разом, и демонстративно прочистил уши. «Что ты там промурлыкала?» - Мур-мур-мяу, motherfucker… «Как-то ты совсем вяло огрызаешься, - не без удовольствия хмыкнул дьявол. – Ннеужто не по душе изысканные кушанья этого… ммм… учреждения?».       Я изо всех сил старалась унять своё желание швырнуть в квартиранта своего грейпфрута тарелкой с жижей, которую так усердно пытались выдать мне в качестве завтрака. «Контроль эмоций? – хохотнул Пеллегрино и резко склонил голову набок, что придало ему сходство с любопытным, но жутко наглым котярой. – А ты растёшь. Даже обидно».       Абсолютно не интересуясь, от чего же ему обидно, я безразлично откинулась на кровать. Сессия приближалась, и надо было как-то выбираться. Интересно, упорное игнорирование соседушки из ада может помочь мне получить пропуск назад, в привычный мне мир?       Саркастичный хмык, раздавшийся в самой моей голове, послужил мне ответом. Ну и ладно, я всё равно что-нибудь придумаю… Посплю только…

***

- Владочка, к тебе пришли! - Что? – я тупо уставилась на медсестру-зубоскалку. – Нельзя же… - Врач решил сделать тебе поблажку. Проходите, молодой человек.       В палату вошёл парень среднего роста. Непослушные кудрявые волосы усердно, но почти неэффективно причёсаны, голубые глаза со смесью радости и жалости смотрят на меня. - Привет, солнышко.       Парень аккуратно присел на край кровати и приобнял меня за плечо. Какое-то время помолчали. - Как тебя пустили? - Просьбы, расписки, деньги, - улыбнулся посетитель и начал шутливое путешествие по моей руке указательным и средним пальцами. – Слушай, я поговорил с врачом... он считает, что тебе пошла бы на пользу смена окружения. Давай возьмём и свалим на день? Уедем за город, отключим наши телефоны… Никого, кроме нас. - Сатана, отвали.       Лицо парня исказилось в изумлении, а затем медленно превратилось в уже осточертевшую физиономию Глюцифера. Он нахмуренно уставился на меня. Голос его звучал раздраженно. - Не понимаю, как догадалась? - Не надо думать, что я настолько тупа, - я устало провела ладонью по лицу. – Уж я-то знаю своего парня лучше, чем кого-либо. И знаю, что он говорит и как касается меня. - Но… - А ты даже не потрудился порыться где-нибудь в сердце для правдоподобности подставы, - насмешливо хмыкнула я. – Это любовь, Люся, тут головы недостаточно.       Оскорблённый до глубины того, что у сатаны там вместо души, он фыркнул и исчез, оставив после себя только вкрадчивый голос: «Эта соплячка будет меня учить!!! Да какого…. Фу! Мерзость! Любовь - сказки для идиотов!»       Когда выплеск эмоций, больше похожий на псих подростка, чем на злость могущественного существа, утих, я равнодушно пожала и саркастично произнесла в пустоту явную сумасбродицу: - Храни тебя Господь, весёлый гиппогриф.       Залезши в кровать и обняв подушку, я задумалась. А ведь я отчаянно скучаю по Лёше и жутко боюсь, что он открестится от меня. Я же сумасшедшая. Да еще и социально опасная. Буйная.       Впервые в жизни я почувствовала ненависть. Не знаю, что ты такое, товарищ Пеллегрино в моей черепушке, но если только ты разрушил наши отношения с Лёшкой, я найду способ заставить тебя заплатить за это.       А потом уже можно и заслуженно лечь в психбольницу хоть для самых опасных.