Убирайся из моей головы!

- Владочка, у меня есть для Вас замечательная новость: уже неделю Вы стремительно идете к возвращению в спокойное состояние после периода буйства.       Эта фраза громом грянула в обители боли, которой вот уже которую неделю был мой разум, буквально рассеяв ее туман. Вместе с туманом исчезла и цепенящая апатия. На какой-то миг челюсть сатаны, уютно развалившегося на широком подоконнике, отвисла, гулко клацнув об пол. - Да-да, - с явно преувеличенной радостью, вызванной моим вполне сфокусированным взглядом на медицинской карте в его руках, рассмеялся врач. – Вот видите, Вы уже реагируете на внешние раздражители, да и на уменьшение доз препаратов организм реагирует вполне позитивно!       Я невольно скользнула взглядом к окну и вздрогнула: дьявола там больше не было.

***

«Это невозможно. НЕВОЗМОЖНО!» - Да прекрати ты орать, а… Доктор ушел некоторое время назад, и с того самого момента сатана в образе Пеллегрино не затыкался ни на секунду. «НЕ. СМЕЙ. ЗАБЫВАТЬ. С КЕМ. ТЫ. ГОВОРИШЬ!» Ну да, да, ДА. Стандартная процедура выблёвывания крови пополам с желчью на пол палаты. - Ты однообразен, - утирая губы рукавом рубашки и пытаясь твёрдо стать на предательски дрожащие ноги, заметила я. – Как-то все-таки больше надо вкладывать в дело любви! Любви!!! ДА ВОТ ЖЕ ОНО! ЛЮБВИ!!! Взвизгнув от радости, я захлопала, пританцовывая на месте. «Дура. Опять ты со своей любовью, - презрительно хмыкнул сатана, нервно дернув головой. – Любви не существует. Её мой папаша выдумал для вас, идиотов смертных».       Его слова блуждали где-то на окраинах сознания, а разливающаяся боль медленно сходила на нет. Ну конечно! Я вспомнила, какой мультфильм был моим любимым в последнее время! Это же… Рывком открыв двери, в комнату вошел мой врач: - Владочка, что… - Игорь Львович, - я с улыбкой посмотрела на него. – Мне очень хочется есть. Вы не поможете решить эту проблему?       На секунду оторопев, врач вернул мне улыбку и поспешил принести мне еды.

***

«Владимир»?, - насмешка громким эхом прокатилась по палате. – Этот фильм даже твоя мама нашла скучным!» Я с абсолютно искренней улыбкой посмотрела на мучителя: -На вкус и цвет… «…фломастеры разные. Плавали, знаем. И тем не менее, мультфильм абсолютно дурацкий!» Я лишь пожала плечами: - А что еще ожидать от ангела, отрицающего главную идею мультфильма – любовь? Дьявол странно уставился на меня. «Мой папаша…» - Да неужели ты до сих пор не понял?! Не существует твоего отца! Он ушел! Растворился среди нас, идиотов смертных! Бог есть Любовь. На секунду палату окутала темнота, но мне было всё равно. - Да пойми же ты, - с жаром кинулась я к сатане и схватила его за руку.       На миг лицо его исказила гримаса сильнейшего отвращения и гнева, а я подумала, что рухну бездыханной кучей костей и мышц, но блондин сделал глубокий вдох, отдёрнул руку и медленно произнёс: - Продолжай. - Прости, пожалуйста, - абсолютно искренне покаялась я и помолчала с минуту. – Да, так вот. Вспомни Мастера и Маргариту, вспомни их! Ты же был там, ты знал их, ты помог им! - С чего ты… - Брось! Булгаков неоднократно встречался с тобой, а ты – с его героями. Ты помог двум влюблённым. Ты любви помог! Дьявол скорчил гримасу, выражавшую крайнюю степень отвращения. - Ты действительно чокнутая… - Пусть так, но и ты такой же! Гений и сумасшедший – две стороны одной монеты! Ты, безусловно, гений! Чокнутый гений! Обиженный ребёнок и величайший ангел! Ты же Светоносный, как ты мог забыть?! Лицо собеседника почернело. - Нет. У меня давно уже нет имени. Где-то на задворках сознания опять блуждала боль, но я с мягкой улыбкой покачала головой: - Прости, Люцифер, не выйдет. С мучениями покончено.       Пожалуй, сейчас я смахивала на Джона Леннона, помноженного на Йоко Оно. Я чувствовала только любовь, и она приятным теплом струилась по телу, освобождая разум от стальных оков ненависти и злости.       Все части мозаики внезапно сложились. Все его выходки, все его издевательства, все его уходы от ответов… Брошенный, обиженный, запущенный ребёнок. Отец-изобретатель забыл, что младший сын в первую очередь сын, а потом уже длань помощи. Отчасти я понимала, что все эти века чувствовал Люцифер. Я много раз видела таких детей – по роду деятельности положено. Они одиноки. Одни во всей вселенной. У их родителей нашлись дела поважнее. Ребёнок, так и не узнавший любовь, останется в убежденности её несуществования. Кто-нибудь объяснил ему, как жить? Кто-нибудь направлял его? Уберегал от возможности оступиться? Спасал от одиночества? Помогал разобраться во всё усложняющемся мире? Кто-нибудь его любил?       Я с тоской посмотрела на существо передо мной. Забитый, заброшенный, закомплексованный подросток с силой полубога. - Мой отец не может быть Любовью, - совсем тихо произнёс Люцифер. – Он её никогда не знал. И никто из братьев не знал. Только я. Думал, что знал. Пока не понял – её нет. - И тем не менее, Любовь есть. А значит, и Бог есть. - Ты же не веришь в папу? - Я и в тебя не верила. Однако для всех приходит время поверить и принять веру в то, что ещё вчера мы считали невозможным. - Ты собралась меня учить? – Внезапно вскинулся Люцифер. - Я собралась тебе помочь. Если тебе, конечно, это необходимо. Тем более, за проведённое у меня в гостях время ты и сам стал на этот путь. Путь осознания, понимания и принятия.       Ангел ничего не ответил, но взгляд его, устремлённый куда-то сквозь пространство и время, впервые напомнил мне лики ангелов из религиозных книг.