Цветы жизни

Посвящается Полине на исходе ее Дня Рождения. Пусть детство не заканчивается, сколько бы лет ни прошло. Арчибальд катался на качелях в парке один. Он мог бы позвать кого-нибудь из друзей, если бы у него были друзья. Но их не было. Очень удачно, что ему никто не нужен. День был славный. Солнце светило ярко, но не припекало, легкий ветер трепал ему волосы, а рука почти не болела. Билл Костнер, конечно, здорово ее вывернул, но знал, что за вывих или перелом его накажут. Все хорошо, если не придираться к деталям. Что-то сильно и очень неожиданно ударило его в спину. Мальчик чуть не упал с деревянной перекладины, но смог удержаться, вцепившись руками в железные цепи, на которых она крепилась. Он даже не обернулся, заслышав хохот одноклассников, когда те подбежали ближе, чтобы забрать мяч. Никто и не пытался сделать вид, что в спину ему попали случайно. - Эй, Кенсон, - окликнул его один из них. - Мы идем на поле, хочешь с нами? - Хватит надрываться, Пол, он же глухой. - Да и немой к тому же, - Пол Уэстер подошел ближе и дал Арчи подзатыльник. Тот снова выпрямил шею как ни в чем ни бывало и продолжил мерно раскачиваться. - Кретин какой-то. Айда, ребят. За спиной раздались удаляющиеся шаги. Оставшись в одиночестве, Арчи неторопливо встал, поднял с земли рюкзак и направился к выходу со школьной территории. Это всегда работает. Пока ты внутри раковины, тебя нельзя достать. Даже если бьют, даже если смеются и выворачивают руки - просто делай вид, что ничего не чувствуешь, и вскоре тебе поверят. Дети любят причинять боль. Взрослые указывают им, что делать, и они так отыгрываются. Это можно понять. Мир как будто плоский. Люди одинаковые. Причины, по которым они что-то делают, одинаковые. И среди них мало хорошего. За пределами его убежища взрослые врут детям, дети - взрослым, и все врут друг другу. Там нет ничего такого, что могло бы соблазнить Арчи, по-настоящему его увлечь. Так зачем выходить? Здесь, в раковине, нет никого, кроме него. Она может расширяться - до размеров детской площадки или его комнаты, например, но она всегда непробиваема. Пока он в ней, он в безопасности. Дома была мама. Она работала в одной из лондонских больниц посменно - надо думать, опять поменялась сменами с той своей светловолосой знакомой и выйдет на работу только вечером. Это было хорошо, потому что с мамой всегда лучше, чем без нее. А с другой стороны, не очень хорошо, потому что она - человек, и с ней тоже надо разговаривать. Просто уйти к себе в комнату было нельзя, и мальчик, зайдя в дом и услышав, как она окликнула его, покорно пошел на голос. Мама казалась обеспокоенной. Она всегда так выглядела, когда он появлялся в ее поле зрения. Арчи проверял: когда мама думала, что одна в комнате, она могла быть спокойной, даже веселой, но стоило ей заметить сына - и на лице тут же проступало выражение легкой тревоги. Она как раз готовила обед, и по дому витали запахи жареной курицы и картофеля. - Ты задержался сегодня, милый, - сказала она, когда мальчик зашел на кухню и влез на высокий стул рядом со стойкой. Он пожал плечами - этой реакции должно было хватить. Совсем не реагировать на маму нельзя: она снова будет плакать, а потом поведет его к докторам, которые будут его доставать. Взрослых вообще опасно не замечать - они, может, и не станут драться или обзываться, зато могут здорово насолить по-другому. Например, мама может снова начать забирать его из школы, как маленького, а ведь он еле отвоевал право ходить самому: школа находилась всего в паре кварталов. - Как дела в школе? Арчи со вздохом поджал губы. Вопросы - это плохо. На вопросы надо отвечать. - Хорошо, - нехотя выдавил он. Но на этом испытания не закончились. - Вам уже сказали результаты тестов по английскому? - мама открыла духовку, чтобы проверить курицу. - Да. - И сколько ты получил? - спросила она, выпрямляясь: ей уже было известно, что ждать от сына пространных ответов не стоит, лучше сразу переходить к сути. - Четыре с плюсом. - В самом деле? - мама одарила его широкой улыбкой, и Арчи даже смог немного приподнять уголки губ в ответ: от него этого ждали. - Это прекрасно, не так ли? Хорошо, что есть вопросы, на которые можно не отвечать. Маму можно было пускать в свое убежище, только недалеко и ненадолго. Если позволить ей зайти далеко, потом не выдворишь, а если надолго - раковина может не выдержать и разбиться, и где он тогда будет прятаться? - Арчи, - сказала она, когда они сели обедать. - Ты помнишь Мэри, которая приходила к нам на прошлых выходных в гости? Мальчик кивнул. Он помнил Мэри - это была та самая светловолосая женщина, с которой мама иногда менялась сменами. Она была у них в гостях вместе со своим женихом и показалась вполне милой. По крайней мере, она не дергала его за щеки и вообще не вела себя с ним, как с младенцем. Ему даже показалось на какой-то момент, что и у нее есть своя раковина, только она не живет в ней одна. - Они с Джоном собираются пожениться, - продолжала мама. Арчи разрезал ребром вилки запеченную картофелину и весь ушел в процесс. - Им нужен мальчик, который подаст кольца у алтаря. Все в порядке. Это еще не вопрос. Можно не реагировать. И он не реагировал, надеясь, что обойдется. Однако явное отсутствие энтузиазма не могло предотвратить неизбежного. Понаблюдав за ним пару секунд, мама как можно мягче сказала: - Мэри была бы очень рада, если бы ты был этим мальчиком. Дзень! Вилка скользнула по тарелке, неуклюже ударившись о край, и упала на пол. Кусочек картофеля улетел в неизвестном направлении. Арчи выпрямился на стуле и застыл, поджав губы, готовый держать оборону. - Ну что ж, - вздохнул Шерлок, отходя от стены, на которой сегодня (как и весь последний месяц) вместо фотографий подозреваемых и улик висели списки гостей, схема церкви и несметное количество стикеров с напоминалками. - Кажется, все на месте. Подруга невесты, шафер... - последовала короткая смущенная пауза, - Так, гости рассажены, оркестр выбрали, со священником договорились. Кстати, я его проверил, у него безупречная репутация. - О чем ты? - с некоторой опаской спросил Джон. Детектив, не оборачиваясь, пожал плечами: - Ну, не хотелось бы, чтобы ваш брак заключил какой-нибудь извращенец, которого церковь укрывает от разгневанных родителей. Мэри, как раз сделавшая глоток чая, чуть не поперхнулась: - Господи, заткнись! Ее будущий муж только улыбнулся, взглянув на нее с выражением, которому будущая миссис Ватсон уже успела присвоить кодовое название "это-ведь-Шерлок". Тот и не думал отвлекаться от своих рассуждений: - Что еще... Фотограф? - Уже нашли, - откликнулся Джон. - Нам его посоветовало свадебное агенство. У него очень приятные расценки. - Чудно. Меню? - Я выбрал закуски, Мэри - вино. Торт закажем сегодня. Шерлок на шаг отступил от стенда, сканируя его глазами. - Черт, что же я забыл... - пробормотал он. Спустя несколько секунд упорных размышлений его лицо просияло: - Конечно! Мэри, что там с мальчиком? Женщина с досадой поморщилась. - Черт, я совсем забыла. Амелия звонила мне утром, сказала, Арчи ни в какую не хочет. Шерлок наконец соизволил обернуться. - Почему? - нахмурился Джон. Мэри пожала плечами. - Если честно, я не удивлена. Он очень замкнутый мальчик, такой стеснительный... Доктор явно был несогласен с такой формулировкой. - Мэри, нет ничего обидного в слове "аутизм". У него легкая степень, но и она коррективы вносит, - добавил он, взглянув на друга. Шерлок вскинул бровь: - Вот как? И что, других детей среди ваших знакомых нет? - Ну, если под словом "дети" ты имеешь в виду людей младше восемнадцати... - ехидно хмыкнул Джон, но, встретив взгляд детектива, вернул лицу серьезное выражение и ответил: - Увы, никого. - Может, ты с ним поговоришь? - предложила его девушка. Жених сокрушенно покачал головой: - Боюсь, я не силен в дискуссиях с маленькими аутистами... Но его невесту это не смутило: - А я не тебе. Так и получилось, что Амелия Кенсон заехала на Бейкер-стрит встретиться с миссис Хадсон и помочь ей подобрать платье на выход, а сына отправила наверх, "посидеть с мистером Холмсом". О мистере Холмсе Арчи слышал, а еще больше - читал. Поэтому наверх пошел охотно, хоть и был уверен, что не даст себя уговорить: да, основная причина его присутствия здесь была ясна, как солнечный день. Человек, который сидел в кресле, когда он вошел, показался ему очень высоким и странным. Он поздоровался и предложил гостю сесть так, словно имел дело со взрослым. Это было непривычно, но не неприятно. И что самое главное: мистер Холмс не напоминал ему никого из тех, с кем Арчи доводилось встречаться раньше. Наверное, потому что действительно не был на них похож. Ни на кого из них. Они немного посидели молча, так что у мальчика было время вспомнить о раковине и о том, что даже такого интересного типа, как этот, нельзя туда пускать. Это самый интересный тип смотрел на него без всякого нажима, но так, что Арчи вдруг показалось: видит насквозь. Занятное чувство и совершенно незнакомое. Он не стал задавать глупых вопросов, а сразу приступил к делу: - Итак. Улыбка в сторону жениха, улыбка в сторону невесты и - кольца. - Нет, - ответил мальчик точно так, как и планировал. Обычно это "нет", сказанное твердым, не по-детски уверенным тоном, срабатывало. Но сегодня случай был необычный. - Придется, мой юный друг. Что-то такое промелькнуло в интонации этого спокойного человека, что помешало Арчи снова сказать "нет". Что-то такое... сочувствующее. Как будто он знал, каково ему приходится, но все равно не мог не настаивать. - Почему? - неожиданно для самого себя спросил он. И ответ его удивил. - Взрослые любят условности. - Почему? - Не знаю. Спрошу как-нибудь. Вот оно! Признание века! Чего он никак не ожидал, так это что взрослый скажет о себе подобных нечто настолько изобличающее. Неужели он смеет? Просто говорит о бессмысленных глупостях, которые делают люди, думая, что младшие этого не замечают? И не боится сказать "не знаю" вместо глупых оправданий? Вот это по-настоящему здорово. И требует должного внимания. - Ты дете-ктив, так? - аккуратно проговаривая длинное слово, спросил Арчи. - А-ага, - детектив смешно поджал губы, но было видно, что он не пытается его рассмешить. - А убийства раскрывал? Да, надо признать, убийства вызывали у него интерес, как и у любого восьмилетнего мальчишки. Но все же интерес своеобразный. Когда Арчи читал о них в газетах, видел по телевизору (что удавалось нечасто - мама запрещала), или слышал в разговорах старших, его пробирала странная дрожь. Вот ведь штука: люди ходят на работу, платят налоги, что-то еще такое серьезное делают, но кто-то из них может вытащить нож или пистолет и убить другого. Осознание этого непростого факта делало мир чуть менее плоским, а людей - гораздо менее понятными. Он, факт этот, словно намекал на некую темную сторону, кроющуюся под покровом спокойного и безопасного мира, веру в который ему пытались внушить. Арчи был еще слишком мал, чтобы понять, как сильно ему хочется поднять этот покров. - Сколько угодно, - ответил Холмс так небрежно, что мальчик не мог не спровоцировать: - Чем докажешь? Странный человек подумал секунду, а потом встал, приглашающе кивнув головой: - Ну пошли. Ни один - ни один - нормальный взрослый не стал бы показывать ребенку фотографии разлагающихся трупов, орудий убийств и мест преступления, да еще и рассказывать, как именно второе и третье дало результат в виде первого. Оставалось только радоваться, что мистер Холмс не был нормальным. - И ты все это распутал? - неверяще спросил Арчи, когда детектив закончил рассказывать о расследовании убийства в далеком Дели. Тот скромно пожал плечами. Они снова сидели в креслах друг напротив друга, и он чувствовал себя наравне со своим старшим собеседником. - Надо было как-то убить время. - Здорово, - уже не в первый раз выдохнул мальчик. - А тебе страшно когда-нибудь бывало? Шерлок - он настоял, чтобы гость звал его только так - немного помолчал, а потом сдержанно ухмыльнулся. - Ну, мне предстоит читать речь на этой самой свадьбе, - наконец ответил он. - И это, знаешь ли, страшновато. Пострашнее, чем гоняться за преступниками. От этих слов Арчи мороз пробрал по коже. - Я бы ни за что не смог читать речь, - признался он. - Мне даже разрешают не читать свои сочинения перед классом. - Не можешь заставить себя заговорить? Вот забавно, это было не совсем похоже на вопрос, но он почему-то легко ответил: - Могу, но мне не хочется. Его собеседник понимающие кивнул и вдруг сказал: - У меня в школе было то же самое. Мальчик недоверчиво нахмурился: - Быть не может. Ты же согласился речь на свадьбе читать! Шерлок улыбнулся. - Ну, с тех пор многое изменилось. - Например? - не унимался Арчи. Детектив подался вперед, так что их глаза оказались на одном уровне. Глаза у него были такие же странные, как он сам: мальчик пока не знал слов, чтобы описать их оттенок. - Я вышел из своей раковины. В комнате было тихо-тихо, и голос Шерлока раздавался в ней, как в библиотеке, классе или храме: он говорил негромко, но его было отчетливо слышно. - Это очень непросто, Арчи. Может быть, даже страшно. Участвовать в жизни вокруг себя - значит, позволять ей вмешиваться в твое пространство. Влиять на тебя самого. Это не всегда легко контролировать. От тебя будут ждать проявления эмоций, которые ты предпочел бы держать при себе, выполнения условностей, в которых ты не видишь смысла, а иногда люди, к которым ты успел привыкнуть, будут уходить и делать тебе больно. Но если ты однажды осмелишься сделать шаг вперед, результат себя оправдает. Если вкратце, то у тебя есть выбор: узнавать о мире нечто такое, чего другие и представить себе не могут - а я вижу, что ты этого хотел бы, - или оставаться в безопасности и неведении. У обоих вариантов есть свои сильные и слабые стороны, однако я выбрал первый. - И что получилось? - почти шепотом спросил мальчик. Шерлок поджал губы. На этот раз выглядело не так забавно. Скорее, человечно. А потом он улыбнулся. - Ну, кажется, я добился кое-каких успехов, раз меня пригласили шафером на свадьбу. - А у меня... получится? - это было сказано еще тише. Ответ последовал далеко не сразу, и он был таким же честным, как и все, что ему довелось услышать за весь этот разговор. - Придется попробовать, чтобы узнать. На прощание Арчи пожал странному человеку руку и спросил: - А я тебя точно увижу там, если приду? - Конечно, я постоянно буду ошиваться неподалеку от новобрачных, - с легкой самоиронией ответил тот. Мальчик просиял. - Тогда так и быть, подам им эти дурацкие кольца! - Вот и молодец, - ухмыльнулся Шерлок, провожая его глазами. Оставшись в одиночестве, он еще долго не мог прогнать с лица эту дурацкую улыбку, равно как и отделаться от забавной слуховой галлюцинации: когда он встал с кресла, чтобы растопить огонь в камине, ему показалось, что под ногами хрустят осколки раковины. Его или чьей-то еще - это было, по сути, не столь важно.