Призрак и мистер Джейн

Прошло уже довольно много времени после того, как команда съела традиционную пиццу по случаю закрытия дела, и Джейн поднялся на свой чердак. Даже на своем диване он не смог заснуть и поэтому решил, что посещение его «пещеры», как называет это место Лисбон, поможет ему привести свои мысли в порядок. Он медленно опустился в кресло и уставился в темноту за окном. Анджела подкинула ему много пищи для размышлений, впрочем, как и его собственное поведение в офисе Лисбон ранее этим днем. Он должен был признать, что, возможно, призрак был прав, и что-то действительно витает в воздухе между ним и Лисбон, что-то большее, чем просто глубокая и прочная дружба. Теперь, когда он позволил себе всерьез над этим задуматься, Джейну стало трудно думать о чем-то другом. — Почему ты проводишь так много времени на этом жутком старом чердаке? — спросил призрак Анджелы, когда материализовался рядом с ним. — Удивительно, что к этому часу тебя не посетила уже целая куча призраков, поскольку это место более чем подходит для этого. — Здесь тихо, — сказал он ей. — Я могу подумать. — Ну, Тереза права. Это место выглядит отвратительно. Это… вредно для здоровья. Но, по крайней мере ты избавился от того рассадника блох, которое ты называл постелью. Джейн пожал плечами, а потом вдруг улыбнулся: — Я скучал по тому, как ты постоянно меня критиковала. Никто не делает это лучше тебя. Анджела усмехнулась: — Тереза достойно меня замещает, и ты знаешь это. Вот почему ты так о ней заботишься. Тебе нужен кто-то, кто по крайней мере пытался бы держать тебя в узде. — О, она определенно пытается. Перед его глазами вспыхнуло множество картин того, как она била его по носу, или бросала какие-то предметы, что стояли у нее на столе, ему в голову, и его улыбка расширилась. Может быть она на самом деле его любит. Какая женщина будет мириться с его выходками, не будучи в него влюбленной? — Я рада, что ты, наконец, увидел то, что уже несколько месяцев было прямо у тебя перед глазами, — сказал призрак Анджелы. — Несколько месяцев? — Я говорила, что она только недавно поняла, что у нее есть к тебе чувства. Это случилось после того, как она была ранена. Она проснулась в больнице, благодаря Бога за то, что осталась жива, и вдруг испугалась, что навсегда потеряет тебя из-за того, что ты сделал в торговом центре. Ты помнишь, как внезапно она переменилась? Он вспомнил то беспокойное время после ошибочного убийства Тимоти Картера. Несмотря на эти обстоятельства временами она вела себя почти легкомысленно рядом с ним, больше улыбалась… и чаще краснела. Действительно ли именно тогда она в него влюбилась? — Я помню, — ответил он. — После этого она смягчилась по отношению ко мне, и к тому, что я делаю. — Ты, наконец, стал с ней более честным, стал делиться с ней многими вещами. Она поняла, что действительно может быть в состоянии тебе доверять, по крайней мере на некотором уровне. Это именно то, что все эти годы сдерживало ее в отношениях с тобой, то, что держало ее чувства глубоко похороненными даже от самой себя. Как можно любить того, кому ты не можешь доверять? Джейн кивнул. — Теперь я это вижу. И я почувствовал себя намного лучше, доверившись ей, почувствовал себя настолько менее… одиноким. — О, Патрик, ты никогда не был одинок. Ты сам наказывал себя, отталкивая людей. Я никогда не смогу понять, почему ты чувствовал необходимость делать это. Но я знаю точно – ты не несешь ответственность за то, что случилось со мной и Шарлоттой. И они пришли к этому, к опровержению ее слов, которое в последние восемь лет фактически стало религией Джейна. И как человек, который поклоняется своему делу, Джейн сразу же стал обороняться. — Черта с два я не был! — сказал он повышая голос. — Если бы тогда, на телевидении, я не сказал бы, то что сказал, если бы я не был таким высокомерным, сегодня вы с Шарлоттой были бы живы. Анджела совершенно спокойно рассмотрела его слова. — Возможно. Но ты не был тем, кто убил нас. Это был Красный Джон. Все, что ты говорил про него, было правдой, но он убийца-психопат, Патрик. Мы не заслуживали смерти лишь из-за того, что ты обнародовал этот факт. Это не твоя вина. Ты должен себя простить, или у тебя никогда не будет жизни, похожей на жизнь, предшествующую тому дню. Джейн почувствовал, как его глаза наполняются слезами, в то время как воспоминания о том давно ушедшем дне всплыли в его сознании так же четко, как будто это было только вчера. Видя перед своими глазами Анджелу, заставило воспоминания стать еще более яркими, и он задрожал под их тяжестью. — Я не могу, — срывающимся голосом прошептал он и уткнулся лицом в ладони. — Патрик, — строго сказала Анджела. — Я здесь. Спроси то, что ты хочешь. — Я не могу, — повторил он, но непрошенные вопросы уже заполонили его сознание. — Нет, — сказала она, отвечая на каждую исходящую от него мысль. — Это было быстро. Я проснулась с рукой, прижатой к моему рту и ножом возле горла. Это было быстро, — снова сказала она. — Я почти ничего не почувствовала. — Должно быть, ты была в ужасе, — взволнованно сказал он, его сердце бешено билось у него в груди. — Да, но мои последние мысли были о Шарлотте, и о тебе. Как ты сможешь пройти через это? Я не хотела, чтобы ты остался один. — О, Боже, — сказал Джейн, не в силах посмотреть на нее. Слезы ослепляли, и его тело дрожало. Подступившая тошнота почти ошеломила его, и он почувствовал внезапно подступающие приступы рвоты, снова и снова, как будто он вновь вернулся в ту ночь. Там было так много крови. Забытый образ его маленькой девочки снова всплыл в его памяти, но на этот раз он не мог от него укрыться, или запечатать в каком-то отдаленном уголке своего сознания. Шарлотта. — Она спала, Патрик, — прошептал призрак. — Она так и не проснулась, никогда не узнала, что произошло, не успела испугаться. Джейн сглотнул и поднял голову, широко раскрыв глаза от столь знакомых слов. — Кристина… — Да, она говорила тебе правду. Когда она позвала меня, я послала тебе сообщение через нее. Ты поверил ей, не так ли? — Потому что я хотел верить, — сказал он. — Но потом я понял, что она говорила мне лишь то, что я хотел услышать. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что я хотел бы это знать. — Все было правдой, Патрик. Кристина Фрай обладает даром, как и ты. — У меня нет дара, Анджела. Только догадки и много удачи. Он откинулся на спинку стула, чувствуя эмоциональное истощение. Он сунул руку в карман пиджака, вытащил белый платок и начал устало вытирать глаза и нос. Он ощущал себя больным, вялым и обессиленным. — Возможно, в некоторых случаях и да, но, если бы ты не был экстрасенсом, как бы видел меня сейчас? Говорил со мной? Когда ты вел свою жизнь как медиум, в своем сознании ты видел изображение близкого человека твоего клиента, не так ли? Слова легко текли из твоих уст – их слова. Говорю тебе, Патрик, для них ты был своего рода каналом, так же, как Кристина была проводником для меня. А сейчас, работая в КБР, у тебя все равно бывают вспышки прозрения, от которых становится жутко. В видениях ты видишь места совершения убийств, или преступников. Похоже на то, будто сама жертва ведет тебя. Ты говоришь самому себе и другим, что это лишь догадка, или совпадение, или удача, что ты просто уделяешь внимание мелочам. Конечно, твои навыки играют довольно большую роль, но это далеко не все, и ты слишком напуган, чтобы признать это. Он смотрел на нее, и правда ее слов вступила в схватку с отрицанием, которое было готово сорваться с его губ. Но она еще не закончила: — У тебя есть дар, Патрик, ты признал это в те времена, когда был Чудо-мальчиком. Позже, когда ты принимал деньги у богатых женщин, ты чувствовал, будто обираешь их, но они этого не ощущали. Твои знания и проницательность были неоценимы для них, утешали их. Но что заставляло тебя чувствовать себя так плохо, так это то, что ты так сильно любил деньги. Бедный ребенок с карнавала, наконец, получил то, в чем ему было отказано всю его жизнь, но ты использовал свой дар для получения материальной выгоды, и тебя это беспокоило, я знала это, всегда знала. Она так долго умоляла его сбежать от этой жизни в постоянном движении, от того, что они никогда не смогут пустить корни, она ненавидела вечную грязь, вонь дорог и ярморочных площадей, клаустрофобию из-за огромного количества людей вокруг. Поэтому, когда они покинули карнавал, он стал делать единственное, что умел. — Эти деньги были в основном для тебя, и, впоследствии, для Шарлотты, — сказал он, вновь обретя голос. — Я должен был быть в состоянии дать тебе финансовую безопасность, которую всегда обеспечивал тебе твой отец, безопасность, которой никогда не знал я сам. Признаюсь, это стало привычкой. Мне нравились машины, костюмы, внимание. Это говорило об окончательном разрыве с ярмарочной жизнью… и это убило вас обеих. Слезы катились по его щекам, когда он вновь пережил прошлое; вина – его постоянный спутник – вновь заняла свое место в пустоте его души. Но его новый спутник, призрак Анджелы, печально покачал головой. — Прости себя, Патрик. Я простила. И Шарлотта тоже. После ее последних слов его сердце оживилось. — Шарлотта? Она здесь? Он огляделся по сторонам, чувствую страх и надежду, в ожидании того, что его златовласая дочь материализуется перед ним. — Нет, но не расстраивайся из-за этого. Она ушла; она обрела покой. Тут ее ничто не держало. Она была счастливым, окруженным заботой ребенком; запомни ее такой. — В отличие от тебя, — тихо сказал Джейн. — Вот почему ты все еще здесь. — Мне было чертовски больно видеть твои страдания, видеть, что ты винишь себя. Я смогу уйти, любовь моя, лишь когда ты сможешь двигаться дальше. Лицо Джейна стало холодным и пустым. — Ничего себе, Анджела, если ты хотела воткнуть нож еще глубже, то тебе это удалось. Как ты можешь ожидать, что я забуду то, что я натворил, забуду то, что я видел, забуду то, что Красный Джон… Мысль, внезапно пришедшая в его голову, поглотила большую часть его одержимого мозга. — Ты видела его, не так ли? — Патрик… — Скажи мне, скажи, кто он такой, чтобы я мог убить этого сукиного сына, и мы оба сможем двигаться дальше! — Я его не видела. Он был в маске. И даже если бы видела, я бы не сказала тебе, чтобы не видеть, как мужчина, которого я когда-то знала, станет безумным. — Он что-нибудь тебе сказал? — не унимался он. Она заколебалась, взволнованная тем, что вновь увидела тот сумасшедший блеск в его глазах, который наблюдала на протяжении многих лет. — Анджела, пожалуйста. Она вздохнула: — Он сказал: «Бьюсь об заклад, что твой муж не мог предвидеть это». Джейн побледнел, но остался в болезненном молчании. — Я сожалею, что больше не могу тебе ничего рассказать, — сказал призрак. — Патрик, ступай домой и немного поспи. У тебя был длинный, эмоциональный день. Он отвернулся от нее и снова уставился в черноту. ХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ Джейн едва успел встать со стула, чтобы вернуться в свой мотель, когда в его дверь мягко постучали. Он отвернулся от окна, наполовину ожидая увидеть Анджелу, а не Лисбон. Конечно, напомнил он себе, призраки не стучатся. По крайней мере тот, что в настоящее время его преследует. Увидев приглашение, Лисбон с улыбкой скользнула в дверь, но всего один взгляд на его опустошенное лицо сказал ей, что его состояние не такое устойчивое, как ранее заверял он. — В чем дело? Что случилось? Она быстро подошла к нему, ее каблуки звонко стучали по деревянному полу. — Я… — начал он, намереваясь сказать ей, что он в порядке, но внезапно он устал от банальностей. Он смотрел на то, как она стоит перед ним, такая обеспокоенная, такая… так сильно любящая его. Почему раньше он так боялся это видеть? Она протянула руку, свою маленькую ручку, чтобы взять его за предплечье, и он почувствовал, как тепло просачивается сквозь его рубашку, и увидел идентичное тепло, которое излучали ее зеленые глаза, глядящие на него. Это почти его погубило. Он задумчиво улыбнулся. — Ох, Лисбон. Я действительно тебя не заслуживаю. Как по волшебству на ее щеках появились ямочки. — Два комплимента за один день. Вот теперь я точно знаю, что что-то происходит. Он тихо засмеялся, а затем, прежде чем любой из них мог об этом подумать, притянул ее в свои объятия. Он крепко прижал ее к своему телу, почувствовав, как рядом с его сердцем ускоряется ее сердцебиение. Он вдохнул сладкий аромат ее волос, находившихся возле его щеки, упиваясь ощущением ее обманчиво нежных рук, обернутых вокруг его талии. Она расслабилась в его объятиях, склонив голову ему на грудь. В этот момент что-то внутри него сломалось, и он еще сильнее прижал ее к себе. Лисбон услышала, как под ее ухом его сердце внезапно стало набирать скорость, и почувствовала, как атмосфера вокруг них резко изменилась. — Тереза, — выдохнул он, и она была потрясена тем, что почувствовала как его горячие, полные губы прижались к ее виску. Она плотно закрыла глаза, нервно ожидая того, что он сделает дальше. Джейн понял, что обнимал ее подобным образом всего несколько раз: чтобы извиниться, чтобы утешить, чтобы загипнотизировать и чтобы танцевать – и никогда просто ради удовольствия от ощущения теплой женщины в своих руках. Этой теплой женщины. Отказ от человеческого контакта был еще одним способом наказать себя, и Джейн стал ставить под сомнение подобную логику. Как может что-то измениться лишь от того, что он станет чаще обращаться к ней, делиться с ней, обнимать ее? Он обнаружил, что в последние месяцы, с тех пор как он стал более открытым с Лисбон, он фактически стал лучше сосредотачиваться, он даже стал ложился спать с большим удовольствием. Он начал задаваться вопросом, как много важных вещей он, возможно, упустил за эти годы, как много нюансов в деле Красного Джона он не увидел из-за этих бессмысленных лишений? Они простояли так несколько минут, пока, наконец, Лисбон не стала вырываться. Она застенчиво избегала его взгляда и отшагнула от него на безопасное расстояние. Джейн и сам чувствовал себя несколько дезориентированным, как будто проснулся в незнакомом месте. Он наблюдал, как Лисбон нервно запустила руки в свои волосы, пытаясь их пригладить, в то время как сама собиралась с мыслями. Потом ее ошеломленные глаза сосредоточились на нем, и Джейн внезапно ощутил желание снова привлечь ее в свои объятия и попробовать на вкус ее дрожащие губы. Он с трудом сглотнул и схватился за спинку соседнего кресла, ожидая, что она заговорит первой, поскольку сам он сомневался, что сможет выдавить из себя хоть слово. — Готов ли ты рассказать мне, что на самом деле с тобой сегодня происходит? — спросила она. Она вспомнила, зачем пришла сюда. — Если принять во внимание, что это коснулось твоих эмоций, то дело должно быть связано с Красным Джоном. — Ты очень хорошо меня знаешь, — сказал он, прислонившись к старому столу. Он вздохнул и в знак поражения провел рукой по волосам. — По некоторым причинам, сегодня я много думал о своей жене. Я понял, что возможно ошибался в том, как принял ее смерть, или, вернее, не принял. — Все эти годы ты наказывал себя за то, что сделал Красный Джон, — мудро сказала она. — Да, но не пойми меня неправильно, я разделяю вину за то, что произошло. Та жизнь, какой я жил прежде, была во многих отношениях жалкой. И, если взглянуть на прошлое, то дразнить серийного убийцу было не самым умным поступком. Но я начинаю понимать, что мое наказание не соответствует преступлению. Это дело МакКой вывело большинство из этих чувств на первый план, и я сочувствую этим родителям, действительно сочувствую. Я могу увидеть их будущее, смогут ли они жить дальше без того, чтобы один из них – вероятнее всего он – попытается совершить самоубийство? Именно их сын был тем, кто решил сбежать, тем, кто принял решение так безрассудно вести машину, чтобы избежать ареста. Однако они не смогут отделить себя от отожествления с этой ситуацией, и я предвижу алкоголизм и распад брака. Это трагично во многих отношениях. — Да. Он видел, что она пытается убедить его продолжать говорить, и слегка улыбнулся на ее навыки вести допрос. Когда подозреваемый хочет высказаться, то позволь ему говорить. — И, наконец, это, — сказал он, подняв левую руку так, чтобы она видела, что кольцо по-прежнему прочно укоренилось там. — Я использую это, чтобы держаться от женщин подальше. — Я заметила, — нейтрально сказала она, но он увидел в ее глазах краткую вспышку. — Я не уверен, что хочу и дальше это делать. — О. Он улыбнулся. — Ты не хочешь спросить меня, почему? — Нет. — Боишься узнать причину? Она сглотнула. — Да, — едва слышно ответила она. Он пожал плечами. — Хорошо. Мы поговорим об этом в другой день. — Как хочешь. Он мгновение смотрел на нее, оценивая ее реакцию, и был готов держать пари, что ее пульс мчался так же быстро, как и его. Он резко повернулся к своему столу, на который ранее бросил свой пиджак. Он поднял его, взял ключи и сотовый телефон, и методично разложил их по карманам, в то время как она с опаской смотрела на него. Он преувеличенно широко зевнул. — Ну, я отправляюсь домой. А ты? — Да, — сказала она более сильным голосом. Она почувствовала одновременно облегчение и досаду от того, что этот очень личный разговор подошел к концу. Он протянул руку, показывая, что пропускает ее вперед. Консультант щелкнул выключателем и задвинул за ними тяжелую дверь. Они вместе, бок о бок, спустились в тускло освещенный холл. — Лисбон? — Хм? — Ты думаешь, я смогу себя отпустить? — В каком смысле? — А что, есть более одного варианта? — спросил он с притворной обидой. Она ухмыльнулась. — Умственно, физически или морально? — Физически, конечно же. Она бросила на него косой взгляд, стараясь не позволять ему заметить, насколько она наслаждалась тем, как он сейчас выглядел, даже когда его волосы растрепаны чуть больше, чем обычно, а его глаза немного покраснели и под ними залегли глубокие тени. — Я могу сказать, что по сравнению с тем, каким ты присоединился к команде, сейчас ты выглядишь намного лучше. — Да? — удивленно спросил он. — Ты не помнишь, насколько худым ты тогда был? Ты был похож на военного беженца. Хотя, это было вполне объяснимо. Я уверена, что еда была последним, а чем ты тогда думал. Он вспомнил, как проделывал новые дырки во всех своих ремнях. Конечно, в последние годы новые отверстия стали появляться уже в другом направлении. — Я и забыл об этом. — Но, если ты не хочешь растолстеть, тебе придется подумать над теми часами, которые ты проводишь на диване, или о том количестве кексов, что ты ешь. — Это заговор, — сухо пробормотал он. — Что? — Ничего. — Собираешься ли ты что-то с этим делать? — Может быть. — Ну, я каждое утро бегаю вниз по реке. Я могу забрать тебя по пути, и ты мог бы пойти со мной. — На самом деле раньше я бегал. — Может быть, тебе следует начать снова, — сказала она. Они достигли нижней части лестницы, и оба остановились. Ей нужно было вернуться в кабинет за своими вещами, а ему направиться к лифту. — Бег очищает разум и высвобождает эндорфины. Так же это поможет тебе лучше спать по ночам. Это может заставить почувствовать себя лучше и в других… отношениях. Он рассмотрел ее предложение, вспомнив, как сильно любил бег трусцой. Однако он был ужасно не в форме и знал, что ему придется мириться с большим количеством добродушных шуток, когда он безнадежно от нее отстанет. Он усмехнулся. — Хорошо. Договорились. — В шесть часов, — сказала она предупреждающим тоном. — Шесть? — Ой, да ладно, Джейн. Наверняка к этому времени ты уже просыпаешься, ворочаешься и пытаешься вновь уснуть. Он вздохнул. Когда она была права, она была права. — Хорошо. Я откопаю свои тренировочные брюки. — У тебя есть спортивные штаны? — Я американец, Лисбон. Каждый американец владеет парой тренировочных брюк. Она рассмеялась. — Верно. Кроссовки? — Естественно, они выдаются вместе со спортивными штанами. — Ну что ж. Увидимся утром, ясным и ранним. — Я буду готов. — Спокойной ночи, Джейн. — Я подожду тебя у лифта, — галантно предложил он. Она улыбнулась, на ее щеках вновь появились ямочки, а глаза светились счастьем. Он улыбнулся в ответ. — Я скоро вернусь. Пока он смотрел, как она уходит, то почувствовал знакомое присутствие. Он обернулся, но нигде не смог увидеть Анджелу. — Молодец, Патти, — услышал он ее бестелесный голос. — В будущем я предвижу появление у тебя тренированного пресса. — Заткнись, — добродушно сказал он. Ее мягкий смех заполнил его уши, и он улыбнулся.