Такой родной запах фисташек

Такой дерзости Гильгамеш не встречал никогда в своей жизни, по крайней мере, королевской. Его все боялись и уважали, а тут, какой-то наглец смеет свою пасть открывать. Лицо правителя исказилось гневом, а привычная холодность и пренебрежение исчезли в момент. - Ты не заслуживаешь и капли моего внимания, смерд! Войны, - указав на предполагаемое место нахождения наглеца, произнес правитель. - Убейте его и принесите его голову в дар вашему царю. Услышав команду, солдаты ринулись, стремясь выполнить приказ. Каждый из них знал, что за исполнение ждет щедрая награда, будь то прекрасная женщина, опасное оружие или сокровища, которых хватит на всю оставшуюся жизнь обычному слуге. Неисполнение каралось позорной смертью обычно в клетке с дикими животными. Гильгамеш любил наблюдать за такими представлениями, попивая прекрасное на вкус красное вино. Провинившиеся молили о пощаде, когда их разрывали хищники, а правитель лишь наблюдал и наслаждался зрелищем. - А сам то что, боишься что ли меня, похабник? - у незнакомца в руках была длинная палка, замотанная в ткань, - не жалко тебе солдат? - Ловко уворачиваясь, бил по головам несчастных слуг смутьян. А Солнце Урука стояло и наблюдало. Что-то знакомое читалось в движениях храбреца, где-то подобное видел он, но вспомнить не мог, слишком туманно все было. Возможно, Гильгамеш еще долго бы оставался в раздумьях, копаясь в своей памяти, если бы человек, посмевший высмеивать Царя царей, не оказался напротив. - А смотрю, ты выше стал, и даже вроде посимпатичней, хотя такой же ненормальный. - Говорил незнакомец. - Чья бы корова… - и тут-то до правителя стало доходить. Дерзкий, шустрый и если бы в руках было копье.…Нет, не может быть. Его солдаты искали Энкиду на протяжении двух лет, но так и не нашли. А тут это, и фисташками просто воняет, что уже в носу свербит. Посмотреть бы на лицо, так скрыто оно белыми одеждами. - Рожу покажи свою! А я уже решу, что с тобой делать – убить или пощадить. - Выиграешь - покажу, а нет- и суда нет. - Тонкие и аккуратные пальцы ловко сняли тряпку со своей “палки”. - Не, ну это уже банально, смерд. Копьем мне угрожать собрался. Глупая идея. - Достав меч, украшенный надписями на не понятном языке, принял Гильгамеш боевую стойку. А народ, смотря на Правителя и незнакомца, в сердцах надеялся на победу последнего, ведь каким бы не был Гильгамеш царем, как человек был ужасен, по крайней мере, для них. «…Вот клич раздался, всем в Уруке знакомый. Услышав его, обычно мужья запирали двери, чтоб на глаза Гильгамешу жены не попадались, отцы дочерей уводили и прятали где попало. Теперь же открыты двери. Забыты былые страхи. Бегут горожане к стенам, чтоб с высоты увидеть схватку великих героев. И очень многие в сердце победу желают пришельцу. Быть может, ему удастся освободить их от страха, и новый правитель Урука спокойнее прежнего будет? Меж тем герои схватились, пытаясь свалить друг друга. Ноги их в землю вошли по колена. Застонала земля от боли, какой от рожденья не знала. Вздулись героев жилы. Тяжелым стало дыханье. Капли соленые пота покрыли их лоб и щеки… » Сутки шел бой их, и не было конца видно. И только случайно пролетевшее мимо лица лезвие меча, разрезало ткань, явив лицо незнакомца. Опершись на меч свой, Гильгамеш поднял голову, чтоб рассмотреть того, кто почти равен ему. То, что увидел правитель, удивило его до глубины души. Длинные волосы почти доходили до бедра, цвет имел привычную зеленцу, но лицо все тоже, что и в детстве, только взрослости прибавилось. - Ну чего ты уставился на меня, как-будто призрака увидел? - и улыбается так же - широко и тепло. - Значит, сдержал слово, Энкиду. - Хрипло, но с ноткой радости, произнес правитель. - Конечно, куда же я денусь? Медленно подошел Гильгамеш к другу и обнял его так крепко, что было сейчас силы в его божественном теле, обнял для того, чтобы убедиться в том, что не призрак стоит перед ним, а живой, теплый и пахнущий фисташками. А Энкиду заснул, лишь оказавшись в объятьях. Ничего, ему, человеку, сейчас можно. Подхватив на руки товарища, Король понес его в замок, а разговоры и представления подождут. Им достаточно просто молча находиться рядом. Но опять же это все потом.