Такой родной запах фисташек

Этим утром Урук был особенно хорош. Боги солнца и неба сжалились и подарили обычным смертным теплый, но не душный день и чистое голубое небо. Проснулся Гильгамеш не от безжалостного дневного светила, которое каждое утро будило его своими золотыми лучами, а от неприятного ощущения на своих боках. От них, этих ощущений, почему-то хотелось смеяться и изворачиваться насколько это можно. А источником этих небольших неприятностей был Энкиду, которого заключил в свои крепкие объятья могучий Царь. - Вот же зараза какая! – как змея шипел парень, пытаясь вырваться из крепких королевских лап. – Ты же, вроде, в ногах спал?! Проснись же ты, наконец! – На этот раз он щелкнул спящему парню по носу, причем весьма больно, для того, чтобы его друг проснулся как можно быстрее. И это подействовало. - О, доброе утро. – Сонно отозвался Гильгамеш. – Чего буянить вздумал, горе копеечного мастерства? – Вместо того, чтобы отпустить или хотя бы ослабить хватку, Надежда всего шумерского общества еще сильнее прижала к себе неугомонного будильника в человечьем обличии. – Спи, рано еще! - Да пусти ты, животное! Я же задохнусь сейчас! И жарко мне! – взвыв, Энкиду ерзал и пинал богоподобного, насколько позволяло ему его положение. – Я тебе не женщина какая-нибудь, чтобы ты так тискал меня! - Да не шуми ты так. – Правителя стали уже забавлять эти попытки высвободиться, ведь Энкиду, хоть и вырос, но все равно оставался миниатюрным по сравнению с Гильгамешем. Поэтому, освободиться от живых оков было весьма проблематично. - Ну, Гильгамеш… - парень поднял глаза на мучителя, наполненные надеждой и мольбой. – Отпусти, а? – мило захлопал длинными ресничками. - Эээ… - несчастный вошел, как говориться, в ступор. – Реально девчонка, если не знать истинного пола. Слишком милый. – Про себя отметил тот и, не замечая того, сам ослабил руки, позволяя мученику вырваться. - Ура! Свобода! – Радостно завопив и громко засмеявшись, обладатель смазливого личика сел верхом на Великого, который все еще не мог отойти от хитрости Энкиду. – Теперь я тебя карать буду за твои вольности. - А? Что? – новая жертва посмотрел на сидящего на нем парня и снова был сражен наповал. – Ты что, соблазнить меня собрался, поганец ты красивый. **** И правда, красивый. Еще с их первой встречи Гильгамеш понял, что парень будет красив, как неземная богиня и будет пленить всех, будь то женщина или мужчина. Сам же тоже перепутал тогда. А сейчас и вообще ангелоподобный. Солнечный свет обволакивает всю фигуру, иногда пробиваясь сквозь взлохмаченный после сна и “обнимашек” волосы, глаза распахнуты и губы, слегка приоткрыты от непонимания. Весь его вид показывал свою непорочность и отсутствие развратных мыслей. Слишком чистый для такого вида наслаждений, которым я предаюсь постоянно. **** Что? О чем он вообще? Идиот! Глупец и похабник! Я никогда не подумаю о таком. Ересь! Хотя, с его-то положением и внешними данными, нет ничего странного в том, что он так решил. Правильные скулы, ровный нос, глаза цвета крови, затягивающие любого, кто посмотрит; плечи, мощная грудь, имеющая не сердце внутри, а безжалостное пламя, делающее его тело горячим и сильным. Так что неправильно я рассуждаю, надо уйти пока не поздно. Но только я попытался встать и, возможно, ударить поганца, как он остановил. **** Нет, не хочу, чтобы он вставал. Убежит же, а мне потом, как последнему дураку, искать его. Даже смешно, что я не знаю, как мне быть. Но приподнимаюсь и провожу по его щеке ладонью и наблюдаю за растерянным выражением лица. Ах, Энкиду, если бы ты знал, чего я жажду, ты бы никогда не возвращался. Мягко приподнимаю твое лицо, читая в глазах легкую тень страха. Как же я проклинаю того Бога, что подарил тебе такую андрогинную красоту, но я поддаюсь ей и еле-еле касаюсь твоих губ своими, даря свой и забирая твой, возможно первый поцелуй. А что будет потом – уже не важно. ****