Такой родной запах фисташек

В это раз дорога шла через густой лес, наполненный самыми различными диковинными животными и такими же необычными растениями. Путь у Гильгамеша и его солдат отнимал около четырех дней. Много его воинов погибли в те дни от невиданных зверей, но мощь свою армия не потеряла. - Энкиду! – Великий ехал впереди своего войска. – Может, потом вернемся в Урук? - Конечно, если хочешь.- Энкиду ехал рядом. Положение и должность позволяли ему быть возле Гильгамеша. А если кого–то что–то не устраивало, то те недовольные умирали в страшных муках. - Вот и славно. А то я от этой завоевательской рутины устал. Праздник в честь себя хочу. - Ты в своем репертуаре. – Парень звонко рассмеялся. – Может, еще и планировку сменишь? Например, потолок разрушишь, чтобы звездами любоваться.- Зачем он это сказал, Энкиду не понимал, но представления этого “ ремонта ” заставляло смеяться более заразительнее. - А что? Это идея. – Гильгамешу идея понравилась. – Как раз где пруд. Он скучен под крышей. А так мы будем небом любоваться. - Ты меня без ножа режешь. – На глазах уже выступили слезы.- Вот умора. Если хочешь, то давай. Они просто ехали и рассуждали о разных вещах совершенно далеких от политики или завоеваниях новых государств. - Еще давай свадьбу устроим? – Гильгамеш, рядом с лучшим другом, не вел себя как Великий правитель, вернее пытался так держаться, но получалось как-то не очень. - Кому? – Энкиду аж перестал хихикать. - Нам! – Довольно заявило Солнце Урука. - Да?! – глаза округлились от удивления. – А что, мы уже жертвы для таких глупостей найти успели? - Естественно. Я женюсь на тебе - ты выйдешь за меня и будешь моей прекрасной царицей. – Как ни странно, он говорил серьезно. - Нет! Я отказываюсь! – Копейщик наградил Царя весьма неприятным щелбаном. - Ой! Ну чего ты? Я же тебя любить буду. – Гильгамеш решил пойти на уговоры. – Я познал все виды наслаждения, а со мной познаешь их ты. Со мной не будет больно и плохо. Для нас сегодня будет вечным и не кончится никогда. - Гильгамеш, похоже ты на солнце перегрелся. – А про себя Энкиду думал, с чего это его так понесло. Раньше полубог, конечно, донимал парня подобными предложениями, а после их интимной связи эти попытки стали чаще и настойчивее. - Нет, я серьезен. Ну, лапочка моя, зайчик. – Тут пошла в ход психологическая атака, состоящая из всяких “ Муси - пуси ”, которые раздражали Энкиду больше всего на свете. - Гильгамеш, прекрати! Или зубы лишние появились? – Тут же подействовала коварная атака. Длинноволосый юноша взвыл, хватаясь за голову. – Не надо таких соплей! - Ну, булочка моя фисташковая, котеночек диковинный. – Чуть не урча, продолжал Великий из великих. - Если не замолчишь, я тебя даже в комнату не пущу! - Тогда выходи за меня! Удовлетворяй меня на полных официальных правах! - А гарем тебе тогда зачем, похабник? – Рука не хорошо потянулась к копью. - Ну, орешек, я же тебя только хочу! - Все, я не разговариваю с тобой! Солдаты, идущие следом, не понимали причину такого странного поведения их Правителя. Рядом со своим народом Гильгамеш был недосягаемым, гордым, сильным морально и физически, пафосным, могучим – просто настоящее Божество. А сейчас он вел себя как избалованный ребенок, позволял кричать на себя, обращаться без титулов, угрожать. - Энкиду, просто я тебя так люблю, что с ума схожу. - Это и видно. И любишь не головой, а тем, что висит ниже. - Ну, я люблю тебя всего целиком. - Как ты мне надоел! Не желаю более слушать твой бред. – На этот раз Энкиду все-таки ударил копьем по голове. И это было зря. - Да ты просто дешевая девка, которая слишком долго пользовалась моей добротой. – Гильгамеш сорвался. Так он вел себя только с подчиненными и с народом, от чего Энкиду дернулся, притормозив лошадь, и остался позади. - Это было непростительно с моей стороны, мой повелитель. – Голос принял бесцветную покорность, а эмоциональных оттенков не было и вовсе. Так слова задели его. - Вот и правильно. Смерд всегда остается смердом. И не важно, одарен он или нет. – Внутри Гильгамеш уже корил себя за то, как он говорит с Энкиду. Ведь для него он важнее всего на свете, но остановиться не мог. – Знай свое место, безродное животное. О твоей казни за дерзость мы подумаем, когда вернемся в Урук. И моли Богов, чтобы ты на поле боя пал, как воин. Хотя, ты такого не заслужил. - Конечно, мой Господин. – Сейчас стало больно по настоящему, да так, что выть волком хотелось, кричать, плакать, но это не позволительно. В конце концов, он всегда знал, что между ними есть огромная пропасть, преодолеть которую не мог никто из них. А Гильгамеш, ехавший впереди, молил Богов о том, чтобы Энкиду потерял внезапно память, или чтобы он задорно рассмеялся, сказав: «Ну, ты и шутник, я чуть не поверил »; или чтобы все оказалось сном. Второй раз жизни он хотел сдохнуть как бродячая собака, только чтобы не осознавать реальность случившегося. - Разрешите, Великий правитель, пасть ради Вас и могучего Урука. - Ты не достоин такой чести. Если только Боги окажут тебе такую услугу. Ветер стал потихоньку подниматься и усиливаться, предупреждая все живое о приближающийся бури, способной уничтожить все на своем пути. А мягкий и дурманящий аромат фисташек стал медленно угасать и вскоре канул в небытие.