О слабостях Джексона Уиттмора

Кора открыла глаза из-за грохота и ругательств, сотрясающих тишину. Эрика завивала волосы в одном чулке, одновременно разговаривая с кем-то по телефону. Ее светлые волосы были разделены на две части: завитую и почти прямую. Она улыбалась в зеркало и язвила в разговоре с кем-то. Хейл молча наблюдала за тем, как Рейес в очередной раз уронила горячую плойку в ванную, и ей самой захотелось улыбнуться. В ее общежитии в Оксфорде все вставали строго по графику, шли в душ и делали все с неспешностью улитки, при этом ни черта не успевая. Эрика, кажется, тоже ни черта не успевала, но это не мешало ей носиться по квартире, отпивая из кружки вчерашний чай. — Доброе утро, — неуверенно улыбнулась Кора, кутаясь в одеяло. Она чувствовала, как лицо буквально стягивается от плохо смытой косметики, а в горле першило, будто от недельной простуды. — Я бы поспорила с этим утверждением, — коротко засмеялась Эрика, забрасывая телефон куда-то за подушки. Она уже была почти одета и наполовину накрашена. — Застегни молнию. Хейл послушно поднялась и потянула за «собачку», застегивая платье Рейес. — Тебе идет этот цвет, — неловко улыбнулась Кора, махнув рукой в сторону ее красно-винного платья. — Спасибо, но без жакета я в этом платье, будто проститутка, — еще раз хохотнула Эрика, продевая руки в рукава короткого жакета-болеро. Кора сидела облокотившись на спинку дивана и внимательно следила за тем, как Рейес красила губы, вытирая излишки указательным пальцем. Эрика казалась ей какой-то богиней, которая случайно попала сюда. Может, дело было в том, что наркотик все еще блуждал в ее крови, а, может, в том, что ее поражала эта ситуация, в которой не было пустых, жеманных движений. Эрика одевалась, собиралась, пила чай, шутила. И это было нормально. Не для Хейл, конечно. Рейес отчаянно напоминала ей мать, которая утром бегала по дому, целуя в щеку Дерека или делая очередной выговор Питеру за его проделки в колледже. По всему дому звенел ее смех, а из прислуги была только добродушная экономка. И Кора отлично помнила это время. А так же помнила, как Дерек связался с чертовой Арджент после смерти мамы и попросту исчез из ее жизни, оставляя Кору, несмышленую семнадцатилетнюю девчонку, наедине с извечно хмельным Питером и толпой служанок. — Закажи себе что-нибудь в интернет-магазине, — произнесла Эрика, толкая в ее сторону небольшой серебристый нетбук. — Твое платье просто к черту испорчено. Или, если нет особых комплексов, подбери себе что-нибудь в моем гардеробе. Ключи спрячь за дверной косяк вверху. Почтовые ящики у нас долго закрытыми не бывают. Не тот район, — хохотнула Рейес, разглядывая обувь в шкафу. Второй день, она в шикарном платье, щиколотка почти не болела, а каблуки просто манили своей высотой. Эрика решительно достала пару туфель с высокой подносочной платформой и, подумав, бросила в сумку эластичный бинт. Интуиция твердила, что обязательно случится какая-нибудь хрень, но Рейес в очередной раз положилась на удачу, которая так часто в последнее время ей благоволила. — Ты оставляешь меня одну в собственной квартире? — глаза Коры округлились, а Эрика, будто вспомнив что-то, остановилась и, покопавшись в сумке, протянула ей две купюры общим достоинством в семьдесят долларов. Хейл в растерянности взяла деньги, оглядывая то, как Рейес осторожно качает правой ногой в каблуке. Для нее это было в высшей степени непонятно. Эрика не выгоняла ее прямо сейчас, позволяя остаться и даже взять ее одежду, но вместе с тем она давала ей деньги, чтобы к тому времени, как она пришла, ее, Коры, здесь не было. — Во-первых, у меня нет ничего, чтобы можно было бы украсть, а во-вторых, если я тебя подобрала, значит, отвечаю за тебя, — подмигнула ей Эрика, несколько раз топнув ногой, чтобы проверить каблук. — Я не спрашиваю, как тебя принесло на ту остановку, да еще и в таком состоянии... — Я не наркоманка! Честно! — вскинулась Кора, жалобно сложив брови домиком. — Ты не наркоманка, — кивнула в знак согласия Рейес, успокаивающе потрепав ее по плечу, — и даже не начинающая. Максимум, второй раз. У меня, к сожалению, есть опыт в таких делах, — она грустно улыбнулась, но тут же одернула себя: — Мне пора! Я все еще на испытательном сроке на новой работе, и если я опоздаю, то, боюсь, это не пойдет в графу плюсов. — Но сейчас же всего семь утра, — удивленно проговорила Хейл и тут же осознала собственную глупость: не у всех же, как у ее братца, свободный график, позволяющий приходить на работу к полудню. — Ресторан открывается в десять, но мне надо заехать в одно место, — улыбнулась Эрика и громко скрипнула засовом. — Ключи на верхний косяк! Кора вздохнула и откинулась на диване, подтянув клетчатый плед ближе. Уходить отчаянно не хотелось, но Хейл подтянула к себе ноутбук и решила надеяться на то, что курьер будет отвратительно медлительным. Совесть просто не позволяла ей брать вещи Рейес, да и к тому же они были бы явно велики ей в груди. В это время Эрика уже здоровалась со знакомым водителем автобуса, который привычно улыбнулся ей и качнул головой в сторону кресла для проверяющих рядом с ним. Этот парень был довольно молод и уже успел отслужить в армии. Собственно поэтому и работал водителем автобуса: из-за травмы ноги ему больше ничего не светило. Но Бойд ни капли не унывал и, как казалось Эрике, был просто воплощением оптимизма. А учитывая то, что постоянно общалась она только со скептиком-Лейхи, то утренние улыбки Вернона были необходимы ей, словно воздух. Айзек был задумчив и вяло отреагировал на то, что Рейес подобрала девчонку на улице. Он молча пил йогурт, изредка улыбаясь то ли своим мыслям, то ли неловким попыткам Эрики выведать, что произошло. Вскоре Рейес заметила кривоватое сердечко на пластыре, который придерживал иглу в вене, и тут же вспомнила о вчерашней медсестре, которая быстро скрылась, смущенно предупредив о комендантском часе. Эрика нахмурилась, но, немного поразмыслив, мудро решила не вмешиваться. День проходил, надо сказать, отлично. Официантки все еще шептались о том, что она любовница Уиттмора, но зато шеф-повар явно благоволил ей, когда она честно призналась, что ни черта не понимает в кухне при составлении меню. Мужчина недоверчиво посмотрел на нее, но когда она пожала плечами и сказала, что контролировать она будет, но на кухне хозяин — он, улыбнулся ей широкой улыбкой и выразил пару комплиментов на родном испанском. Эрика постоянно старалась присесть около бара, так как щиколотку просто пронзало от боли, но прямо сейчас снять каблуки на виду у идиоток-официанток, которые потом обольют ее грязью с головы до ног, она не могла. Приходил Стилински, но Рейес лишь окончательно поняла, что влюбленность в него осталась какой-то очень детской. А вот Стайлз наоборот восхищенно разглядывал ее, когда она тягучим голосом рассказывала о фирменных коктейлях «Авиоль». Он, нервничая и неловко улыбаясь, попросил ее номер, и она легко записала его на салфетке с логотипом ресторана. Стилински случайно коснулся ее пальцев, и Эрика с некоторым удовольствием отметила слабый разряд тока, который заставил ее негромко рассмеяться. Она переписывала список продуктов в заказной бланк, одновременно прощаясь с официантками, которые уже спешили побыстрее покинуть работу. Многие были в дурном настроении, но Эрика их понимала: многие из них стремились получить работу здесь ради того, чтобы завести близкое знакомство с мужчиной при деньгах, но они не учли того факта, что те самые «мужчины при деньгах» смотрят на прислугу сквозь пальцы, если смотрят вообще. Именно в этот момент, когда она кусала ручку, силясь разобрать почерк Дэнни, сзади раздался насмешливый голос Уиттмора: — Уже не болит? — Спасибо, уже нет, — сдержанно кивнула ему Рейес, разворачиваясь на стуле. Она не рисковала вставать с него при Джексоне да после целого дня изображения полного здоровья, потому что навряд ли могла бы гордо продефилировать мимо него. Уиттмор не уходил, разглядывая ее с головы до ног, и, честно говоря, Эрику это немного пугало. Пугало то, как холодный взгляд скользил по шву красного платья, спускаясь по ногам, затянутым в чулки, ниже, на мгновение задерживаясь там, где заканчивалась ткань. Но испуг разгонялся по венам и оседал где-то внизу живота приятной тяжестью. И через пару довольно длинных секунд Рейес поняла, что это и не испуг вовсе. — Вы что-то забыли в такой поздний час здесь? — деликатно спросила Эрика, пытаясь поддержать разговор, так как МакКол, до этого буравивший спину Уиттмора, сейчас так же настойчиво разглядывал ее, как и его босс. — Разве сейчас поздно? — вскинул брови Джексон, складывая руки на груди. — Для жизни может и нет, но ресторан закрывается, — слабо улыбнулась ему Рейес, откидывая волосы на спину. И в этот миг Уиттмору показалось, что у него уже развилась некая зависимость от этого жеста. — Может, я тебя удивлю, но это мой ресторан, а, значит, для меня он никогда не будет закрыт, — фраза вышла чуть более презрительной, чем он задумывал, но Эрика лишь пожала плечами и выразительно посмотрела на тонкий ремешок ее наручных часов. Она явно не горела желанием продолжать этот разговор и спешила убраться отсюда, как только закончит с заполнением бланка, но это кардинально не устраивало Уиттмора. — Мое вчерашнее предложение в силе, — произнес Джексон, делая шаг к ней. Скотт, словно тень, повторил его движение, но отвлек внимание Рейес на себя, и только за это Уиттмор желал ему скорейшей смерти. — И про черный чай я все еще помню. — Хорошо, — легко согласилась Эрика и немало удивила этим Джексона, который привык к тому, что девушки кокетничают, ломаются, закусывают губы. Но, видимо, не Рейес. Она на мгновенье отвернулась к стойке, за которой сидела, и, черканув ручкой по бумаге, обернулась к Уиттмору. — Но сначала подпишите бланк, так как вы здесь не частый гость, а его надо отправить завтра. Уиттмор, который уже подошел почти вплотную к ней, внезапно усмехнулся, отводя взгляд в сторону. Он не мог поверить, что эта девица использовала его приглашение выпить для того, чтобы он подписал нужные ей документы. Джексон вновь посмотрел в ее бесстрастное лицо, которое озарялось дежурной приветливой улыбкой и, легко перехватив ручку из ее пальцев, поставил собственную роспись в правом нижнем углу бланка. — Спасибо, — обронила Рейес, вновь отворачиваясь к стойке, чтобы положить бумагу на стол, задевая своими золотистыми волосами Уиттмора. Джексон жадно втянул носом воздух, в котором чувствовался пряный аромат Эрики. Она вся ему напоминала что-то восточное: такое же загадочное и опасное. Ее тягучий голос, томные вздохи, плавные движения, восхитительные пышные формы и дурманящий запах, за которым хочется последовать в пропасть. Да, он хотел ее. Просто до чертиков, до цветных кругов перед глазами, до безумного стука сердца где-то в животе. Эрика соскользнула с высокого стула и, подойдя к вешалке, натянула свое пальто, вскидывая сумку на сгиб локтя и вытаскивая волосы из-за ворота. Происходящее казалось не больше, чем дурным сном. И малопонятные взгляды Уиттмора, и его же настойчивое желание затащить ее выпить чай, и даже собственные мысли о его сексуальности. Все это казалось невероятным и будто происходило в другой вселенной. Рейес, не обращая внимания на боль в ноге, прошагала обратно к Джексону и молча пошла рядом с ним к выходу из ресторана. Ей даже начало казаться, что он приехал сюда только с целью увидеть ее. Но Эрика быстро вымела эти глупые мысли из своей головы и покорно села в машину Джексона, поймав предостерегающий взгляд МакКола. Правда она не совсем поняла: предостерегал ли он ее от Уиттмора или от того, чтобы она не смела вредить ему. Джексон назвал Скотту какой-то ресторанчик, название которого Эрика никогда в жизни не слышала, и они мягко тронулись с места. Никто не проронил ни слова за дорогу, но, казалось, ни одного из них это не смущало. Рейес сидела прислонившись виском к холодному стеклу, не задумываясь, обводя указательным пальцем ямку ключиц. Уиттмор пытался сосредоточиться на чем-либо, так как ее близость слишком отвлекала, настраивая на дурной лад. МакКол же поглядывал в зеркало заднего вида и набирал SMS-ки жене, пока делал остановки на красном свете светофоров. Ресторан поразил Рейес своей неуютностью и противным слишком ярким освещением. Все было оформлено в минималистическом стиле, в черно-белых тонах, но это лишь отталкивало. А она в своем красном платье выглядела, словно путана в приходском дворе. Джексон подтолкнул ее к столику в углу, за которым было чуть меньше мерзкого флуоресцентного света, и Эрика была благодарна ему за это. К ним подошла официантка, которая так же была одета под стать оформлению, со стянутыми в узел волосами и отсутствием косметики. Эрика не стала ничего заказывать и, даже не взглянув в меню, заказала черный крепкий чай. Уиттмор заказал кофе с коньяком и принялся изучающе рассматривать ее. Она ни черта не заказала, хотя была возможность и продлить встречу, и просто поужинать за его счет. Джексона это немного раздражало и настораживало. Либо она совсем не заинтересована в нем, либо... Он не знал второго варианта, но тот был обязан быть. Уиттмор за всю свою жизнь ни разу не усомнился в своем сексуальном потенциале, и Рейес не должна была стать той, которая пошатнет его уверенность в себе. Они вновь молчали за столиком. И, когда официантка принесла кофе и чай, тоже молчали. Все это походило на какую-то комическую сцену, но, что удивительно, ни ему, ни ей это молчание не казалось неловким или затянутым. Для обоих тишина выглядела слишком естественной, но когда, расплачиваясь, Джексон предложил и завтра куда-нибудь сходить, Эрика вздохнула и, наклонившись к нему ближе, проговорила: — Давай говорить начистоту. Ты очень сексуальный, и я не прочь переспать с тобой, но еще одного такого ужасного свидания я не переживу. Ее карие глаза смотрели серьезно и немного печально, но вне всяких сомнений она говорила правду. И этим в третий раз за этот вечер удивила Джексона. Девушки должны кокетничать, обольщать, влюблять... Но, Господи, почему честность лишь добавила ей соблазнительности?! Уиттмор подался ей на встречу, сокращая расстояние между ними, и выдохнул прямо в губы: — Тогда поехали ко мне прямо сейчас. Он был готов, что она откажется, ссылаясь на какие-нибудь дела, но губы Эрики расплылись в чарующей, порочной улыбке, и она легко кивнула. Они быстро пошли к выходу, не дожидаясь пока официантка принесет сдачу, по дороге цепляя за плечо вяло жующего какой-то салат МакКола, сидевшего за другим столиком, чтобы не мешать им. Рейес казалось, что у нее сейчас лопнет грудная клетка от слишком частых и сильных ударов сердца. В низу живота, будто что-то загорелось и сейчас тихо тлело, изредка взрываясь вспышками. Эрика прикусила губу изнутри, стараясь не смотреть, как перекатываются мышцы под рубашкой Уиттмора. — Ты уверена в своих решениях? — спросил ее Джексон, впечатывая ладони в стену по обе стороны от ее головы. Выбора после своего согласия она себе не оставила и даже если бы вдруг сейчас решилась отказаться, то навряд ли бы разгоряченный Уиттмор просто так ее отпустил. — Я совершаю до черта ошибок в своей жизни, — уголки ее губ изогнулись в провокационной улыбке. — Почему бы тебе не стать еще одной? Джексон прижал ее всем телом к стене, абсолютно не стесняясь парковщика или МакКола, грубо целуя и прикусывая нижнюю губу до красных отметин. Эрика томно выпустила воздух из легких, прижимаясь бедрами к нему, но тут же уперлась ладонями в грудь: — Я предпочитаю заниматься сексом в менее людных местах. Она произнесла это, заглядывая в льдистые глаза Уиттмора, и тот, словно только сейчас вспомнив где они, легко дернул ее за руку, вталкивая в подогнанную МакКолом машину. До его дома было всего пять минут езды со скоростью девяноста километров в час. Лифт ехал на верхний этаж еще три. На сложную систему безопасности ушло две минуты. Джексон сбросил пиджак прямо на пол прихожей, откидывая туда и ее пальто вместе с довольно тяжелой сумкой. Он пытался справиться с удавкой на шее, именуемой галстуком, но вид ее оголенных плеч мешал сосредоточиться, а пальцы заплетались, будучи не в состоянии развязать простейший узел. Эрика быстро скинула каблуки, становясь ниже ростом, и, встав на носочки, притянула Уиттмора к себе за не до конца развязанный галстук. Нога немилосердно заныла, но Рейес лишь прикусила кончик языка Джексона, получая за это почти насильный, глубокий поцелуй. Он зарылся рукой в ее волосы, с силой потянув на себя, вжимая ее в собственное тело, заставляя пошло стонать, словно в дешевом порно-фильме. Его пальцы быстро нащупали «собачку», и с противным вжикающим звуком молния разошлась, оголяя ее спину. Рейес скользнула пальцами за ворот рубашки, одновременно расстегивая, почти срывая мелкие жемчужно-белые пуговицы. Под ее ладонями плечи Уиттмора напряглись от ее прикосновений, на что она лишь немного сжала ладони, чуть царапая загорелую кожу Джексона. Уиттмор, подхватив ее под бедра, толкнул на туалетный столик, впечатывая спиной в зеркало и сбивая статуэтки и флаконы парфюма на пол. Он провел языком по артерии, развязно целуя шею, чувствуя ее дрожащее дыхание, которое путалось в его волосах. — Ты невероятная, — прошептал Джексон, чувствуя ее светлые мягкие волосы на собственных щеках. Ее карие глаза призывно блестели, а запах буквально обволакивал, опьяняя и вынося ощущения на грань фола. Безусловно, это будет длинная ночь.