О слабостях Джексона Уиттмора

Утро подкралось к Эрике старой мелодией Мерлина Мэнсона и излишне веселым голосом Лейхи в трубке, которую она быстро нащупала на полу рядом с кроватью. — Что уже утро? — сонно спросила Рейес, приподнимаясь на постели. — Семь утра, дорогая, — жизнерадостно отрапортовал Айзек и тут же, понизив голос, спросил: — Я жду объяснений вчерашней SMS-ки о твоем пропуске нашего вечернего свидания. Эрика оглянулась на постель и разом вспомнила, что ночь провела далеко не дома и определенно не одна. Голова Уиттмора покоилась на соседней подушке, а на груди проступали восемь красноватых царапин, и этот факт вызывал какое-то смутное самодовольство. Его волосы были растрепаны, галстук лежал в нескольких метрах от постели, остальная одежда валялась еще ближе к двери. Рейес довольно улыбнулась, отмечая приятную тянущую боль в низу живота. Она отбросила волосы на спину, подумав, что выглядит сейчас не лучшим образом, что и подтвердилось, когда Эрика подошла к высокому зеркалу под болтовню Айзека. На нее смотрела полностью голая женщина, но не это ее смущало. Смущало количество синяков и прочих отметин на теле и размазанный макияж, который с трудом можно исправить тем, что было у нее в косметичке. — Чертова помада, — сдавленно выругалась Рейес, но Лейхи тут же заинтересовался ее словами: — Что не так с помадой? — В следующий раз, я буду уточнять у продавщиц, какой эффект остается от этой помады после бурной ночи с мужчиной, — пробурчала Эрика, пытаясь стереть алую краску со щек. — С этого места поподробнее, — произнес Лейхи, и Рейес буквально видела, как он притянул телефон ближе к уху. Его любопытство и идеальная память всегда играли злую шутку с Эрикой, поэтому она старалась скрывать подобных партнеров на одну ночь. — Что поподробнее? Я выгляжу, словно сбежавший от Бэтмена Джокер, — вздохнула она и, включив громкую связь, подобрала с пола пояс от чулок и трусики. — Поподробнее о бурной ночи с мужчиной, Рейес! Стой, подожди! Я достану кисточки и краски! — иронично проговорил Айзек, предчувствуя интересную тему для разговоров на ближайшую неделю. — Зачем тебе краски? — нахмурилась Эрика, закидывая ногу на комод, чтобы поправить капрон чулка на колене. К счастью, чулки даже не порвались, что заставляло верить, что удача не совсем отвернулась от нее. — Ну, как зачем, сестренка?! А чем я по твоему буду рисовать «Моя сестра — шлюха» на плакате? — хохотнул Лейхи, и Рейес сделала в уме пометку припомнить вредному брату эту шуточку, когда доберется до госпиталя. — Кретин, — довольно равнодушно произнесла Эрика, пристегивая второй чулок к поясу. — Я не кретин! — возмутились на той стороне провода, на что Рейес только фыркнула и с сарказмом добавила: — Это в тебе говорит завышенная самооценка, Лейхи. Впрочем, и кретин — это слишком высокое звание для тебя. — Я тоже люблю тебя, сестренка, — кисло отозвался Айзек, шелестя чем-то, и Эрика почему-то была уверена, что это лист бумаги, на котором планировалась вполне определенная запись о ее сексуальной распущенности. — Айзек, я просто уверена, что ты встретишь ту, которой можно будет говорить эти слова без мысленного сравнения с Дьяволом, — усмехнулась Рейес, вытирая черные от осыпавшейся туши круги под глазами. — Рейес, глядя на твои попытки встретить кого-то подобного, можно совершить самоубийство, — со смешком подметил Лейхи. — Вся наша жизнь — это сплошное затянутое самоубийство, — парировала Эрика, приподнимая лямку лифчика, чтобы удобнее устроить собственную грудь. — Тем более я упорная девочка и, в конце концов, найду себе идеал, чтобы разочароваться в нем. — А потом мы все умрем. Аминь, — ухмыльнулся Айзек и дважды непонятно зачем хлопнул в ладоши. — Гробы заранее выберем или как? — Я съезжу и куплю тебе место на кладбище, если ты не прекратишь этот бред! — зло воскликнула Рейес, совсем забыв о том, что не одна. — Окей, но памятник себе выбираю я! А не то поставишь какого-нибудь рыдающего ангела... — Лейхи изобразил рвотный рефлекс, но тут же вновь зачастил: — Как ты считаешь... — На калькуляторе, Айзек! — раздраженно рявкнула Эрика, нервным движением поправляя платье на бедрах. Ее пугала эта вероятность скорой смерти брата, и она не могла так легко об этом говорить. — Если ты еще раз затронешь эту тему, я больше не буду поднимать трубку по утрам. — Но... — протестующе начал он, но Рейес его яростно перебила: — И приезжать не буду еще неделю! — Все понял, осознал и замолчал, — торопливо проговорил Айзек и поспешил перевести тему: — Надеюсь, твоя бурная ночь не помешала тебе взять в библиотеке Ремарка, да? Ты же не забыла об этом? — Я и забыла? Ты шутишь? Конечно, нет, — Эрика нелепо вскинула плечами, но голос ее звучал уверенно. — И что ты взяла? — засомневался в честности сестры Айзек. — Эм-м... Подожди, я сейчас посмотрю в сумке... — Эрика на носках повернулась вокруг своей оси и закусила костяшку указательного пальца, пытаясь вспомнить, что написал Ремарк. Она запустила руку в волосы и лишь сильнее растрепала их. — В красной обложке, кажется... Знаешь, Айзек, мне пора. Я буду у тебя через час... — Рейес обернулась к огромному окну во всю стену, из которого были видны верхушки высоток, и исправилась: — Или два. Рейес, не слушая возражений брата, бросила трубку и негромко выругалась, складывая руки на груди. Мало того, что она не знала, что написал Ремарк, так и найти в семь утра работающий книжный или хотя бы интернет-магазин с настолько быстрой доставкой было довольно проблематично. — Надеюсь, твоего брата устроит «Триумфальная арка», — хрипло произнес мужской голос, заставляя Эрику вздрогнуть. Она опустила взгляд на бордовую книгу с тисненными золотыми буквами, которую сжимал Уиттмор, и резко вскинула голову. — Спасибо, — с некоторым подозрением ответила Рейес, осторожно забирая книгу из его рук. Она провела указательным пальцем по имени автора и вновь подняла глаза на Джексона. Он молчал и лишь смотрел на то, как она опять превращается в Эрику Рейес - администратора ресторана «Авиоль». Еще мгновение, и она снова начнет называть его мистер Уиттмор. Ее золотые кудри на проверку оказались почти прямыми, а взгляд без туши скорее мудрый, чем соблазняющий. Даже в коротком «Спасибо» скользило гораздо больше откровенности, чем во всех их разговорах до этого. Еще больше честности было в разговоре с братом, в котором даже при вранье она оставалась искренней. — «Спасибо» — это совсем не та цена, на которую я рассчитывал, — чуть насмешливо проговорил он, разглядывая ее не накрашенные губы. — Мне даже интересно, на что именно ты рассчитываешь, — Эрика провоцирующе медленно провела языком по нижней губе, поблескивая карими глазами из-под светлых прядей, упавших на лицо. — Ты великолепно знаешь, на что я рассчитываю, — прищурился Джексон, чуть наклоняясь к лицу Рейес. Ее лицо было так близко, что можно было рассмотреть тоненькие морщинки-лучики в уголках глаз и некоторую неровность кожи на щеках. Она была далеко не идеальна. У нее на талии была пара лишних сантиметров, и косточки у бедер не выпирали, словно у двадцатилетней манекенщицы. Но в ней было то, что так сильно привлекало Уиттмора: Эрика Рейес была уверена в себе и своей сексуальности. Ей было наплевать на освещение и, занимаясь сексом, она получала удовольствие, не пытаясь втянуть живот или повернуться так, чтобы он не увидел ее недостатков. Эрика не стонала картинно, словно на публику, предпочитая лишь негромко кричать во время оргазма и до боли в паху эротично вздыхать во время ласк. — При условии, что мы сразу же начнем отсюда, а не с ресторана, — вопросительно приподняла бровь Рейес, скользя пальцами по корешку книги. — Поддерживаю, — самодовольно улыбнулся Уиттмор, качнув головой в знак согласия ее словам. — Ты всегда вскакиваешь в семь утра? — Не все имеют график, при котором можно спать до полудня, — сыронизировала Эрика, отворачиваясь от Джексона, чтобы положить книгу в сумку. — Я не сплю до полудня, — непонятно зачем начал оправдываться Джексон и, поймав себя на этом, одернул: — Просто не встаю в такую рань уже со школьных времен. — А я встаю, — парировала Рейес, пытаясь привести прическу в относительный порядок, стоя у зеркала. Она явно не была настроена говорить на эту тему, а Джексона это особо и не волновало. Он привалился к комоду и молча наблюдал за тем, как Эрика красит губы, взбивает волосы и оттягивает платье вниз. В ее жестах, движениях не было ничего наигранного. Рейес будто вообще забыла, что Уиттмор стоит рядом и смотрит на ее сборы. Она улыбалась зеркалу, поправляла волосы, негромко ругалась и невероятно восхищала своей естественностью. В конце концов, когда ей уже начало казаться, что выглядит она не так уж и плохо, Эрика обернулась к Джексону и молча подняла его руку с широкими швейцарскими часами на запястье. И, глянув на время, щелкнула пальцами, подхватив сумку, зашагала к двери, в надежде, что именно там оставила свои туфли и пальто. Уиттмор усмехнулся ей в спину и, оттолкнувшись от комода, прошел за ней. Он не думал, что его можно удивить еще больше, чем вчера, но Эрика била свои же рекорды. Рейес не пыталась поцеловать его на прощание. Рейес даже толком и не прощалась. Она не оставляла ему телефона, и Джексон мог бы подумать, что это такой ход, чтобы привлечь внимание, но он был далеко не дураком и понимал, что ее мысли просто напросто заняты другим. Определенно, она отличалась от его прежних пассий. Эрика легко обула туфли, но поморщилась, когда встала на второй каблук. — Все-таки не прошло? — с усмешкой спросил Уиттмор, оглядывая ее молочно-белые ноги и кусок юбки, который скрывал крутые бедра. — Где ты видел, чтобы вывернутая щиколотка проходила через сутки? — вопросом на вопрос ответила Рейес, уходя от ответа. Она набросила пальто на плечи и уставилась на идеально ровную дверь. После ее взгляд зацепился за маленький экранчик на дверном косяке, который по видимому выполнял роль замка, но Эрика все равно спросила: — Почему я не заметила отсутствие дверной ручки вчера? — Может быть, потому что мы были заняты чем-то более интересным? — ухмыльнулся Джексон, приобнимая ее, чтобы дотянуться до экранчика около двери. Он прикоснулся к нему большим пальцем, и тот с писком вспыхнул зеленым. Лицо Уиттмора было настолько близко, что он почти зарывался носом в ее волосы. Эрика обернулась к нему и внимательно всмотрелась в серые с оттенком бирюзового глаза. И опустив взгляд на губы, тихо произнесла: — К одиннадцати, около библиотеки Ньюсберри. Джексон согласно кивнул, и Эрика, легко толкнув дверь, громко простучала каблуками к лифту. Уиттмор задумчиво посмотрел ей вслед и, когда она скрылась за дверями лифта, тряхнул головой, пытаясь прогнать воспоминания ночи и, что куда опаснее, утра. — К одиннадцати, — повторил он и прошагал на кухню, понимая, что и сегодня ночью ему выспаться не удастся. Но сожалению места в этих мыслях точно не было. До дома Эрика добралась без лишних приключений, но по венам будто растекалась теплая ртуть, оседая тяжестью в низу живота и, против всякой логики, даря какую-то небывалую легкость. Однако дома ее ожидал сюрприз в виде, располовиненной коробки дорогих конфет, распакованной коробки с не менее дорогим чаем и спящей Корой Хейл, которая лежала на диване в неудобной позе. Она была одета гораздо приличнее, чем прошлым утром, когда Рейес видела ее в последний раз, и видимо уже уходила, но вернулась сюда, чтобы поблагодарить Эрику. — Черт, даже стыдно как-то, — пробормотала себе под нос Рейес, чувствуя какую-то вину за то, что заставила девчонку дожидаться ее всю ночь. — Но, в конце концов, могла бы оставить все и уйти, — быстро нашла себе оправдание Эрика и, стараясь не шуметь, убрала обертки от конфет и пересыпала чай в привычную железную банку. Она быстро приняла душ, надеясь, что Кора не проснется от ее передвижений по квартире. Хейл казалась излишне уязвимой и даже беззащитной. Чувства, которые Эрика испытывала относительно нее, были сродни заботе об Айзеке: какая-то нелепая тяга покровительства и попытка сказать, что «все будет хорошо». Хотя это и было несколько эгоистично, так как Рейес сама получала удовольствие от того, что оберегала кого-то или заботилась, выполняя материнско-сестринский долг. Лейхи то ли серьезно, то ли в шутку говорил, что в ее возрасте это должно особо ярко проявляться. И Эрика верила ему. Верила и понимала, что действительно хочет детей и мужа, и их общий большой дом с винтовой лестницей и чертовым белым забором. Эрика знала, чего хочет, но, к сожалению, не обладала и половиной целеустремленности, которая требовалась для достижения этой цели, поэтому продолжала спать с тем же Джексоном, параллельно пытаясь затеять серьезные отношения с кем-то, кто хотя бы процентов на шестьдесят подходил бы на роль любящего мужа и отличного семьянина. — Доброе утро, — поприветствовали ее, едва она вышла из ванной. У Коры был немного виноватый, но вместе с тем преданный взгляд. И это даже удивило Рейес. Нет, к ней часто привязывались мужчины, но на то они и мужчины, чтобы влюбляться в ее формы, умения в постели или восхитительный характер. Последнее предположение, конечно же, было подкинуто саркастичным Лейхи, но исключать его не стоило, оставляя некую надежду на то, что в нее можно влюбиться и без хорошенькой упаковки. — Доброе, — с мягкой улыбкой отозвалась Эрика, принимая у нее из рук чашку свежезаваренного чая. Она вновь не спрашивала у Хейл, почему та осталась ночевать у нее, а лишь, приподнявшись на носочках, села на спинку дивана, рассказывая о том, что сегодня утром попала в неловкую ситуацию, потому что не знала, что написал Ремарк. Нет, Рейес, конечно, умолчала про то, что ночевала у мужчины, и что книга предназначалась брату-наркоману, но ее негромкого смеха и иронии в свой же адрес хватило, чтобы разрядить обстановку. — Ты же не злишься, что я переночевала у тебя? — перебила ее Кора, закусывая губу и крепче сжимая пальцами чашку. — Если оплатишь половину арендной платы, хоть каждую ночь ночуй здесь, — хохотнула Эрика, даже не пытаясь вернуться к своему рассказу. — Правда, можно? — Рейес даже поперхнулась чаем от такой отчаянной надежды, скользившей в голосе Хейл. — Я не против. Я чаще всего бываю здесь, чтобы переночевать и утром собраться на работу, правда сейчас у меня намечается что-то вроде небольшого романа, и я хотела бы получить от него столько оргазмов, сколько вообще возможно, — расплылась в улыбке Рейес, понимая, что ее действительно заводит мысль о том, что сегодняшняя ночь повторится и, может, даже не раз. Симпатия и удовольствие в постели друг от друга явно были взаимными. — Я не потесню тебя, просто иногда хочется укрыться где-то, где меня точно никто не станет искать, и просто выпить чаю и посмотреть «Топ-модель по-американски», — пожала плечами Кора, наклоняя голову так, что ее недлинные волосы упали на плечо помятого платья. — Я могла бы платить всю аренду и приходить сюда пару раз в неделю по вечерам. — У меня хватает денег, чтобы платить аренду, малышка. Тем более, ты же не собираешься здесь жить, и я не вижу причины, по которой я бы захотела запретить тебе приходить сюда, чтобы попялиться в телек и съесть коробку конфет, — при упоминании конфет Хейл немного смутилась, утыкаясь взглядом в чашку, но Эрика расслабленно продолжила: — Единственное, я бы не хотела, чтобы ты приводила сюда своих парней, и ты будешь покупать мне чай, потому что он не бесконечный. — Я даже не думала... — вскинулась Кора, но Рейес лишь лениво отмахнулась и прошла мимо нее на кухню, предварительно стукнув полупустой чашкой о кружку Хейл: — Чай и не заниматься сексом на моем диване. Кора улыбнулась в ответ и обернулась к Эрике, которая со звоном опустила чашку в мойку и теперь пыталась разглядеть собственное отражение в половнике, который висел прямо над плитой. — То есть я могу считать тебя подругой? — спросила Хейл, уже совсем не смущаясь. Рейес невозможно было долго смущаться, если она сама не располагала к стыдливому смятению со стороны собеседника, прожигая того презрительным взглядом. — Ну, если будешь выполнять два наипростейших правила и будешь здесь появляться так же часто, то скорее всего вольешься в мою жизнь, — усмехнулась Эрика, ероша полотенцем волосы. — Правда, стоит раз двадцать подумать прежде, чем начинать считать меня подругой. И это камень далеко не в твой огород, девочка. — Ты интересная, Эрика. И настоящая. Таких мало, — вздохнула Кора, разглаживая ногтем неубранную обертку от конфет, которая порвалась из-за слишком сильного напора, вынуждая Хейл поднять голову на Рейес. — Ну, мы можем сейчас даже обняться, но после мне нужно в ритме сальсы торопиться к Айзеку, а после на работу, — улыбнулась Эрика, втыкая плойку в розетку. — Наши последние объятия у унитаза были не слишком милыми, но... — состроила гримаску Хейл, заставляя Рейес рассмеяться. — Но учти, что у меня брат-наркоман, который не может и дня прожить без морфия в крови из-за наследственной болезни, и постоянно сменяющиеся любовники, — со смехом предупредила ее Эрика, когда Кора неловко просунула руки под под подмышки, осторожно касаясь спины. — У меня брат-придурок, у которого все еще проблемы с девушкой, с которой он встречался в школе, дядя, который зациклен на мысли о том, чтобы выгнать меня из семейного бизнеса, и постоянно сменяющиеся любовники, — комично пожала плечами Хейл, показывая, что ничего особенного в этом нет, и в данном аспекте Эрика самая что ни на есть обыкновенная. — А я переспала с хозяином ресторана, в котором работаю, и, кажется, он не особо против повторения, — выдохнула Рейес, понимая, что ей надо было это сказать вслух, и что пока бы она доехала до Айзека, то точно лопнула бы от переполнявших эмоций. — Туше, — признала Кора, качнув головой, и тут же подалась вперед: — И это с ним у тебя намечается роман? — На роман это мало похоже, но секс с ним, определенно, хорош, — довольно улыбнулась Эрика, вновь ощущая фантомную боль внизу живота. — И ты собираешься продолжать с ним встречаться? — приподняла брови Кора и поспешила добавить: — Я не осуждаю, но подумай о последствиях, ведь когда-нибудь ваши секс-отношения закончатся, а работа тебе все еще будет нужна. Он тебя не уволит? — Во-первых, не думаю, что ему так уж важна судьба бывших любовниц, — громко прокричала Эрика из гардеробной, где пыталась найти что-то, что подходило бы администратору дорогого ресторана и одновременно не навевало воспоминаний о шлюхах из придорожных баров. — А во-вторых, у него шикарные плечи, и эта паршивая работа стоит того, чтобы пару раз закинуть свои ноги на них. Рейес вышла из гардеробной и подмигнула Коре, скидывая пару вешалок с одеждой в кресло. На ней было новое белье, которое она надела, чтобы, чего греха таить, поразить Уиттмора вечером, и платье Эрика пыталась подобрать хотя бы отдаленно схожее по стилю. — Надень черное. Черное всегда и со всем сочетается, — дала мудрый совет с дивана Хейл и поймала сощуренный взгляд Рейес и быстрый уверенный кивок. Эрика вновь скрылась в гардеробной и после минут десяти шорохов, грохота и прочего шелеста вышла обратно в комнату. — Это должно быть шесть из десяти, — покрутилась вокруг своей оси Рейес, одергивая короткое платье вниз. Нет, оно было даже не особенно коротким, но слишком плотно облегало задницу, задавая мыслям окружающих совсем не тот тон. — Странное у тебя представление о шести из десяти, — хмыкнула Кора, отпивая из заваренной по второму кругу чашки чая. — Просто у меня все черные платья либо вечерние и в пол, либо из секс-шопа, — посетовала Эрика, наматывая на шею длинные, кислотно-желтые бусы. На фоне черного платья они отлично выделяли ее шею с выпирающими ключицами и оттеняли золотистые уже завитые волосы. Да, и то, что платье обтягивало сверхмеры, так же несколько пряталось за яркими бусами. Кора молча подняла вверх большой палец, и Эрика ей лучезарно улыбнулась свеженакрашенными губами. Она обернулась к зеркалу и, чуть вытерев карандаш в уголке глаза, подхватила свою сумку, думая, что когда-нибудь она разберет все барахло в ней и поймет, почему же она весит килограмма четыре. Но так Рейес думала почти каждое утро, исключая те редкие дни, когда она выходила из дома с клатчем или вовсе без вещей. — Остаешься здесь? — спросила Эрика, обернувшись у двери и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Запомни, подавляющее большинство проживающих в этом доме считают Уголовный кодекс не более, чем забавной сказкой, которая никогда не воплотится в жизнь, так что поосторожнее давай. Запасной газовый баллончик где-то в гардеробе в одной из коробок. Поищи, в общем. Дубликат ключей тоже где-то там, так что отдай мне мои ключи и поищи себе свои. Если не найдешь, позвони мне, я зайду в мастерскую и сделаю тебе копию со своих. — У меня нет твоего телефона, — спохватилась Кора, даже вскочив с дивана от волнения. — Набери мне, чтобы и у меня был твой телефон, — деловито произнесла Рейес и продиктовала свой номер. Хейл быстро защелкала на своем айфоне, и телефон Эрики отозвался знакомой мелодией, установленной по умолчанию. Телефон у нее был не новый, да и прослужил ей добрых года три, но Рейес считала его вполне сносным и из принципа не собиралась менять его. Кинув быстрое «не скучай» на прощание, Эрика быстро скрылась за дверью, оставляя Кору одну. Рейес ведь даже не понимала, что только что за две минуты получила номер, за который билась толпа журналистов и не меньшая толпа поклонников мисс Хейл. Однако, ей он достался просто и безо всякой платы взамен.