О слабостях Джексона Уиттмора

— Ну, и зачем тебе здесь офис? — Лидия появилась словно из ниоткуда, заставляя Джексона вздрогнуть и оторваться от созерцания того, как грузчики вносят широкий дубовый стол в его будущий кабинет. — Лидия, черт бы тебя побрал! — прошипел Уиттмор, раздраженно оборачиваясь к женщине, которая, скептично изогнув бровь, смотрела ему прямо в глаза. — Что? — вопросительно качнула головой она, поправляя рукой прядь рыжих волос, выпавшую из прически. — Прекрати подкрадываться ко мне. Это бесит, — возмутился Джексон, но МакКол лишь фыркнула и переложила папку с документами из одной руки в другую. — Так какого черта ты решил разместить свой офис здесь? Тебе мало собственной высотки?! — Лидия не смогла долго молчать и вновь воззрилась на Уиттмора в ожидании пояснения его действий. — У Хейла есть офис для неофициальных встреч в клубе, — неопределенно пожал плечами Джексон, переворачивая в руках дорогущий паркер. — И что? Ты что пятилетний мальчишка? — вскинула брови МакКол и, уперев руки в бока, издевательски пропищала на манер детсадовца: — У Дерека есть игрушка, и я тоже такую хочу! Уиттмор закатил глаза, но спорить не решился. Он вообще считал, что эта суперспособность Лидии Мартин не ушла даже со сменой фамилии: она могла пристыдить его и заставить себя чувствовать действительно глупым мальчишкой. У всех остальных это выходило плохо. Вернее вовсе не выходило, так как Джексону было глубоко наплевать на чужое мнение и, в принципе, на других людей. Но у Лидии получалось вызвать в нем сомнение и чувство собственной неправоты. К счастью, Мартин, то есть МакКол, не часто этим пользовалась. — Кстати, Скотт обмолвился, что ты вчера вернулся домой не один... — расплывчато намекнула Лидия, многозначительно взглянув на Джексона. — Твой муж — трепло, и я знал, что тебе наплевать на офис, — иронично проговорил Уиттмор, окидывая немного смутившуюся МакКол насмешливым взглядом. — Джексон, тебе никогда не говорили о том, что спать со своими подчиненными это не этично? — ядовито пропела Лидия, глядя, как он вновь закатывает глаза, возводя голову к потолку. — Ты привез ее к себе домой! В свою квартиру! Почему не в гостиницу?! Или у тебя с ней что-то серьезное? Ни за что не поверю в это! — Прекращай паниковать, Мартин, — Лидия скривилась оттого, что Уиттмор вновь назвал ее девичьей фамилией, но не стала возражать, желая быстрее услышать ответы на свои вопросы. — Мы, по обоюдному согласию, провели ночь вместе. Секс был отличный, к слову сказать. — То есть ты больше не будешь с ней спать, — облегченно выдохнула МакКол, приложив ладошку к груди. — По-моему, я сказал, что секс был хорош, — Джексон скрестил руки на груди и, с сожалением посмотрев на нее, наклонился чуть ниже, чтобы театральным шепотом добавить: — А значит, я буду трахать ее так долго, пока она мне не наскучит. Лидия ничего не ответила, но отвесила в его сторону осуждающий взгляд. Она не собиралась учить его жить. Она не его мамочка, чтобы говорить, что подобное влечет за собой серьезные последствия. МакКол мысленно пожалела девчонку, которая приглянулась Уиттмору, и тут же забыла о ней: по словам Скотта, она не несла никакой угрозы, а, значит, была неинтересна чете МакКол. — Я вообще здесь не для того, чтобы обсуждать твою сексуальную жизнь и покупку столов, — фыркнула Лидия и ловким жестом выудила из папки с документами два листка с яркими режущими глаз картинками. — Если ты помнишь, а ты, конечно же, не помнишь, у тебя есть некоторые вклады денег в ювелирные изделия. — И что? — нетерпеливо спросил Джексон, не понимая к чему клонит МакКол. Нет, он определенно помнил о том, что когда-то купил какую-то бурду на одном из антикварных аукционов, но, положив все в ячейку, благополучно забыл об этом. — Банк проводит полный аудит и просит разрешения на перемещение в другую камеру хранения, но условия той камеры мне внушают определенные сомнения. Если говорить грубо, то вскрыть ее так же просто, как почтовый ящик, — хмыкнула Лидия, но Уиттмор был склонен верить ей. МакКол занималась всеми его банковскими делами еще с той поры, когда носила фамилию Мартин. — Так о чем я? Ах, да! Завтра украшения привезут к тебе в квартиру. Я самолично все проконтролирую, но чтобы ты знал, это не просто ржавая железяка, а корона пятнадцатого века! Так что накроешь замшевой тряпочкой и не трогай. — Почему моя квартира? — выдавил из себя потрясенный Джексон. Его иногда шокировали решения его правой руки, и сейчас, рассматривая на фотографиях королевский ансамбль вкупе с короной, он в очередной раз думал, что у Лидии не все в порядке с головой. — Господи, Джексон, у твоей квартиры четыре уровня защиты, плюс само здание охраняется, и Скотт поручит своим ребятам усилить охрану на сутки, — раздраженно пояснила ему МакКол, будто объясняя маленькому ребенку, почему нельзя совать пальцы в розетку. — Это все новости на сегодня, или ты оставила еще пару тузов в рукавах? — Джексон оторвал взгляд от фотографий и устало посмотрел на Лидию, которая вела себя так, будто каждый день этим занималась. Впрочем, Уиттмор бы не особенно удивился, если бы это оказалось правдой. — Я порхаю к своему гинекологу, Уиттмор. Так что скрести пальцы, чтобы у моей яйцеклетки и спермы Скотта была хотя бы восьмидесятипроцентная совместимость! — излишне радостно произнесла МакКол, но Джексон видел, что ее и правда волнует этот факт. Он знал, что Лидия и Скотт хотят завести детей, но так же эгоистично хотел оттянуть этот момент, потому что Мартин наверняка бы ушла с головой в материнство, и во всех бумагах, документах, банковских расчетах наступила полная анархия. — Давай, я просто скрещу пальцы и не буду думать о сперме МакКола и твоих яйцеклетках, — поморщился Джексон и неловко попытался увернуться от ее липких губ. — И не делай глупостей, Джексон, прошу тебя, — бросила напоследок Лидия и, стуча каблуками, скрылась из приемной. Уиттмор, честно говоря, не знал, о чем именно говорила МакКол, но интуитивно чувствовал, что она ой как не одобряет его увлечение в виде блондинки Эрики. Хотя Лидия не одобряла практически ни одну девушку Джексона, которых, впрочем, никогда и не было. У него были любовницы. Были те, которых он брал с собой на какие-нибудь острова, чтобы было не так скучно. Были те, которые сопровождали его на каких-то приемах. Но вот с серьезными отношениями, официальными девушками и прочим у него никогда не складывалось. Лидия пару раз намекала ему на то, что пора бы остепениться и завести хоть какие-нибудь отношения в конце которых мог бы появиться священник с двумя кольцами, но Уиттмор лишь отмахивался. Рабочие прошли мимо него, и Джексон вошел в собственный кабинет, который приобрел более менее дорогой и деловой вид. Дубовый стол с неяркой малахитовой отделкой радовал глаз, а приятная полутьма окутывала прохладой. Уиттмора, откровенно говоря, раздражало в его официальном офисе яркое солнце, которое полностью заливало кабинет, и светлые тона в отделке, которые буквально слепили его своей белизной. В этом кабинете у него даже не было как такового окна на улицу. Одна из стен заменялась зеркальным стеклом, которое позволяло незаметно наблюдать за парадным входом, главным залом и даже куском лестницы ресторана. Джексона это вполне устраивало, поэтому он плеснул из хрустального графина немного виски в граненный стакан и подошел к этому самому окну. Клиентов было не очень много, но, пересчитав людские макушки за столиками глазами, Джексон с удивлением понял, что ошибся. Людей было предостаточно, но большая площадь ресторана не позволяла думать, будто в зале такая толпа людей. Официантки с забранными в высокие хвосты волосами сновали туда-сюда с подносами, баристы разливали спиртное, успевая подмигивать тем самым официанткам, посетители мирно сидели за столиками, изредка поднимая руки, чтобы подозвать официантку. Внимание Уиттмора привлекли знакомые золотистые волосы, которые вновь были аккуратно завиты. Хозяйка волос живо что-то объясняла парню за барной стойкой, и тот кивал головой, на автомате протирая стакан. В конце собственных слов Эрика видимо пошутила, потому что паренек широко разулыбался и не не перестал этого делать, даже когда Рейес скрылась из виду. Джексон непонятно хмыкнул и отвернулся от окна, возвращаясь к новоприобретенному столу, который, однако, уже не вызывал той радости, что прежде. Уиттмор до конца дня разгребал завалы документов, которые ему регулярно присылала Лидия, и на которые он так же регулярно забивал, а потом сутками сидел над ними, потому что МакКол грозилась собрать все то, что он не подписал и не просмотрел, и ударить кипой этих документов по голове. И когда Джексон понимал, что удар этой кипой будет уже летален для него, он начинал разбирать все эти документы. Секретаршу ему пообещала прислать Лидия, но уже завтра, поэтому оставалось лишь копаться в электронной почте, скачивая все с пометкой «СРОЧНО, УИТТМОР!». Следом по важности шла пометка «Это важно, Уиттмор!», затем «Обрати внимание, Джексон» и просто письма, коих было немало и не только от Лидии. Джексон опомнился только тогда, когда разряженный мобильник противно зазвенел и скудно осветил две крупные двойки и два нуля. Спину немного ломило, а глаза болели от долгого сидения за компьютером, но в голове внезапно всплыл факт того, что через час он должен забрать сексуальную Эрику от библиотеки и... О дальнейшем Уиттмор не мог думать слишком подробно. От вчерашней ночи остались яркие воспоминания, хотя и несколько размытые. Почти животная страсть застилала глаза, а ее тихие, почти молящие просьбы лишь сильнее выкручивали тормоза. Джексон ждал от этой ночи чего-то схожего. Какого-то накала страстей и взрыва эмоций. Секс с ней не был похож на марафон, а скорее был некой быстрой, до жути приятной разрядкой, которая приближала к тому моменту, когда Уиттмор мог уткнуться лицом в ее горьковатые от лака и влажные от пота волосы и чувствовать, как она все еще лежит под ним, немного задыхаясь от остаточной волны оргазма и его веса. Уиттмор привык не убирать за собой, поэтому оставил грязный стакан и захлопнутый ноутбук на столе, срываясь с места. «Авиоль» уже закрыт, но Джексон был уверен, что через месяц или два ресторан будет работать почти до утра. Но пока утрясались все дела с персоналом, поставщиками и прочим, «Авиоль» будет закрываться в десять. Хотя Уиттмора это нисколько не печалило. Его вообще это мало волновало. Когда он вместе с МакКолом подъехал к Ньюсберри, Рейес уже стояла на небольшой площади перед библиотекой. Она разговаривала с кем-то по мобильному, солнечно улыбалась и изредка потирала нос, который, наверно, замерз. Джексон не стал выходить из машины, хотя Скотт припарковался буквально в десяти метрах от Эрики. На часах было девять минут двенадцатого, когда Рейес откинула на спину свои шикарные золотые волосы и, громко рассмеявшись, так что даже Джексон услышал, зашагала по направлению к подземке. Уиттмор понял, что дальше ждать было бы отчаянно глупо, и порывисто вышел из машины, резко хлопнув дверью. Он нагнал ее довольно быстро, потому что Эрика на каблуках со своей не до конца вылеченной щиколоткой ходила не так уж и быстро, а Джексон считал себя вполне спортивным мужчиной. — Мужчины — это как футбол, Айзек. Там можно выиграть или проиграть, выйти в чемпионы или вылететь из турнира, но чемпионат все равно продолжается, и тебе нужно думать о следующем турнире, — Уиттмор видел со спины, как Эрика пожала плечами и наверняка скривила свои пухлые губы в такой искренней и малодоступной ему улыбке. — Отличное сравнение, — усмехнулся он, приобнимая ее за плечи. И это было легко. В самом деле, легко. Чисто физически ее легко можно было обнять одной рукой так, чтобы прижать ее к своей груди, и выглядело это естественным жестом, а не так, словно он пытается свернуть ей шею. В памяти на долю секунды вспыхнула картина ее круглых, покатых плечей, не тронутых автозагаром или солярием. Джексону безумно нравилось, как выделялись красные отметки засосов на ее коже приятного молочного оттенка. И он даже не знал, что было приятнее: ставить их своими губами или разглядывать причудливые алые полосы. — Восхитительное, — безрадостно согласился с ним голос из телефонной трубки. — Лейхи, я сейчас вернусь и ударю тебя за твой сарказм, — пригрозила Рейес своему собеседнику, совсем не обращая внимания на Уиттмора, который прижимал ее к себе. — Я хочу верить в твою лень и настойчивость этого парня получить сегодня секс, — съехидничали на той стороне, но быстро замяли собственный смешок кашлем. — Ты идиот, Айзек. Я люблю тебя, — Эрика бросила это в трубку так привычно, словно каждый раз говорила это в конце разговора. И Джексон бы не удивился, если бы оно так и было. Лидия часто говорила «Целую», когда прощалась. МакКолу перепадало заветное «Я тебя люблю» тихим интимным шепотом, но это заставляло Уиттмора лишь морщиться. В словах Рейес не было ни капли интима. Это было сказано так обыденно, обыкновенно и нормально, что Уиттмор через силу выдохнул воздух после этой фразы. Ему на мгновение почудилось, что Эрика сказала это ему. Мазнув светлыми волосами по лицу, доверчиво прижимаясь плечом к груди, сказала, что любит его. Будто до этого с сотню раз говорила ему это. Только сказала она это совсем не ему, но то самое мгновение, когда Джексон представил себя на месте неизвестного ему Айзека, показалось Уиттмору до жути правильным, таким, каким оно должно быть. «И дело тут вовсе не в Эрике, — мысленно убеждал себя Джексон, — а в том, что вот так вот все и должно быть. Лидия, наверно, права, у меня кризис среднего возраста, надо найти какую-нибудь постоянную девицу». Вывод немного горчил во рту, словно после выпитого шота текилы, но был вполне логичным и даже понравился Джексону. Только найти надо было кого-то помоложе и потупее Рейес. То неудавшееся свидание и ее утренние сборы доказали, что между возрастом и умом есть обратная пропорциональность. — Мы договаривались на одиннадцать, — голос Эрики чуть более хриплый по сравнению с тем, как она говорила с Айзеком, но его хватило, чтобы Уиттмор вынырнул из своих мыслей. Рейес не пыталась вывернуться из его хватки. Повернув голову, спокойно смотрела ему в лицо, выдыхая клочки пара. Будто он всегда вот так вот подходил к ней сзади, обнимал за плечи и прижимал к себе. Джексону даже стало немного неловко оттого, что он увидел эту ситуацию со стороны. Но неловкость в нем редко задерживалась надолго, и Уиттмор, самодовольно ухмыльнувшись, произнес: — Если ты здесь, значит еще не все потерянно. Эрика неопределенно пожала плечами, но пошла вслед за ним к машине. И должно быть со стороны они выглядели, как парочка, потому что его рука все еще покоилась на ее плече, а ее волосы застилали плечо его пальто. Джексон даже едва заметно усмехнулся этой по истине бредовой мысли, словив понимающий, но ни капли не осуждающий взгляд Эрики. Казалось, ей даже нравилась подобная игра. И Джексон понял, что ошибся, когда они приехали к нему в квартиру. Размеренный, потрясающе медленный, неторопливый секс с Эрикой был даже лучше ожидаемого всплеска эмоций. Уиттмор знал, что теперь точно не забудет цвет ее плеч и звуки стонов, мешающихся с его именем. Ему казалось, что не было ни одного уголка ее тела, которого бы он сегодня не увидел. И восхитительно мягкую кожу на внутренней стороне бедра, и округлый пупок с бьющейся под ним артерией, и ее полные полукружия грудей с торчащими от возбуждения сосками. И отдельно Джексон запомнил ее шею. Тонкую, мягкую для губ и такую опьяняюще «вкусную». Вжимая Рейес грудью в мокрый кафель ванной, он буквально вдыхал ее испарявшийся с тела аромат, проходивший сквозь светлые налипшие на спину волосы. Уиттмор входил медленно, словно дразнил, заставляя ее просить ускорить темп, и не мог сдержаться после первой же ее просьбы. Джексон обводил губами ее позвонок, который выпирал, когда она особо сильно прогибалась, и вбирал в себя с поцелуями частички Эрики. Смотрел, как скребут ее ноготки по чертовой плитке, и вновь вслушивался в стоны, которые вибрировали у нее в горле. И в эти моменты Рейес совсем не была загадочной или приторно-вежливой. Она растягивала свои губы в довольной улыбке и шептала его имя без мерзкого «мистер Уиттмор». Эрика требовала от него столько же удовольствия, сколько доставляла сама. Рейес не стремилась быть доминанткой, но то и дело поправляла его движения, извиваясь под его весом. И да, черт побери, это было прекрасно! Настолько, что Джексон был готов заочно пропустить весь следующий день, оставаясь в постели, если бы Эрика, развратная, порочная и такая желанная Эрика, вновь заглатывала его возбужденный член своими припухшими губами, рассыпая свои шикарные волосы на его бедра. В его Эрике не было ни грамма нелепого стеснения и ни капли глупого смущения. У нее были тягучие, подчеркнуто медленные движения, и неподдельное желание еще раз впустить его в себя. Бесспорно, Рейес была отличной любовницей. А учитывая то, что она и сама хотела от него необременительного секса без скучных походов в ресторан, то Эрика Рейес представлялась Уиттмору просто идеальной.