О слабостях Джексона Уиттмора

Джексон вел машину, раздумывая над словами Эрики об окончании ее менструации. Она прижалась к нему у библиотеки всем телом, отвечая на его поцелуй глубоко и многообещающе. Так, как целовала его всегда; так, как Уитмор уже забыл. И да, в этом была проблема. В той самой многообещаемости. Джексон Уиттмор ее банально не хотел. Нет, Эрика по-прежнему оставалась для него сексуальной, и хотел он ее все также, просто... Впрочем, это ложь: хотел Джексон ее теперь совсем иначе. Уиттмору больше не хотелось забирать ее в определенное время, чтобы поехать в определенное место и заняться чем-то вполне определенным и предсказуемым. И дело было вовсе не в том, что ему было скучно. Наоборот, прикосновения пальчиков и губ Эрики к его груди были чертовски приятны, настолько, что можно было кончить только от одних этих ласк, если бы она, конечно, задерживалась на этой прелюдии. — Ты считаешь, я нравлюсь людям? — вопрос Эрики был внезапен. И даже не столько из-за содержания, сколько из-за того, что вопрос был обращен к нему, конкретно к нему, Джексону Уиттмору, тому самому на чье мнение ей, в общем-то, наплевать. — Мужчинам — да, — уклонился от прямого ответа Джексон, выворачивая руль. Эрика усмехнулась, изогнув уголки губ. И она сделала это искренне, словно слова Уиттмора действительно пришлись ей по вкусу, хотя толком он на вопрос не ответил, а комплиментом это считать было весьма и весьма сомнительно. — Хоть что-то приятное, — помолчав, отозвалась Рейес, отвернувшись к окну. Ей нравилось прижиматься виском к стеклу и чувствовать легчайшую вибрацию колес дорогой машины, снабженной потрясающими амортизаторами. Она пробовала делать так в желтых такси и в автобусе Бойда, но те стекла дарили ей лишь гудящую голову и желание расстаться с собственным завтраком. С машинами Джексона — какую бы он не выбрал на этой неделе — такого не было. Уиттмор скосил на нее взгляд, заметив призрачную улыбку, которая явно была не для него и не для его глаз. Это, безусловно, обижало его эго, но он настолько привык к этому, что эта мелочь лишь осела тонким слоем пыли на предмет в груди, про который Джексон старался лишний раз не вспоминать. — А я нравлюсь людям? — не то чтобы Уиттмору это было важно... Нет, ему все же был важен ответ, правда, лишь ответ, а не факт того нравится он людям или нет. В конце концов, какая, к чертовой матери, разница, любят ли его эти жалкие кретины, которые ни черта не добились в этой жизни, или нет?! — Тебе соврать? — буднично поинтересовалась Эрика, вновь повернувшись к нему и наклонив голову набок. — Ты думаешь, от правды у меня случится инсульт, и мы дружно въедем в столб? — насмешливо приподнял бровь Джексон. — Если бы у тебя на счетах не было бешеных денег, а ты оставался такой высокомерной задницей, то быть бы тебе изгоем общества, — выпалила в ответ Рейес, прикусив губу после. Ее белые зубки-жемчужинки великолепно смотрелись поверх матовой бордовой помады. Уиттмор аккуратно, без спешки вжал педаль тормоза в пол, останавливаясь буквально в паре кварталов от квартиры. Эрика заметно напряглась. — Честно, — помедлив, ответил Джексон и повел плечами, разминая затекшие мышцы. Он обернулся к Рейес чуть больше, чем полностью, и наклонился, нависая над ней и обдавая жаром дыхания. — Только у меня есть те самые бешеные деньги, — Уиттмор ухмыльнулся, обнажив зубы, — и люди будут стелиться передо мной даже, если я буду вытирать о них ноги в прямом смысле этого слова. Последние слова Джексон проговаривал, наклонившись так близко, что его губы, двигаясь, задевали кожу Эрики, которая и так шла мурашками. — И перед тобой тоже, — он облизнул губы, коснувшись кончиком горячего языка ее щеки, — если останешься... Рядом. Уиттмора передернуло от окончания фразы, вылетевшей изо рта, и он попытался отодвинуться от Эрики, но она резко сжала пальца на его плече, удерживая над собой. — Мне нужны деньги, Джексон, — произнесла Рейес и, сглотнув, добавила: — И я останусь. Рядом. Джексон отчего-то улыбнулся широкой настоящей улыбкой и кивнул. Эрика глубоко вздохнула, забирая в легкие побольше воздуха. — Да, — еще раз кивнул Уиттмор, довольно откидываясь на спинку водительского кресла. — Так гораздо проще. Эту фразу Рейес, однако, поняла, и очень быстро: она продана, словно вещь с аукциона, и Джексону больше не стоило бояться, что она не останется. Это несомненно немного портило настроение. Впрочем, куску мяса, коим теперь считала себя Эрика, испортить настроение было невозможно. — Зачем тебе деньги? — для проформы спросил Джексон, вкладывая в слова ровно столько безразличия, чтобы Рейес поняла, что ему наплевать. — Шмотки, косметика, белье, — пожала плечами Эрика, принимая правила его игры. Хотя она и не знала их всех, но святость относительно денег, которые только что поступили в ее распоряжение, явно была не из этой игры. Больше этим вечером и ночью не произошло ничего интересного. Кроме, пожалуй, внезапно возникшей ненависти Джексона к самому себе, когда в ответ на ее утренний поцелуй он протянул Эрике черную банковскую карточку.

___

Рейес было неприятно; Рейес было липко. Рейес хотелось смыть с себя сделанное, но завалиться в душ к Джексону не означало стереть следы его рук. Эрика не сказала бы, что секс резко изменился в худшую сторону. С этим как раз все было в порядке и едва ли не лучше, потому что, к ее удивлению, у Джексона никого не было за ее месячные, и это даже смахивало на верность. А может, он никого не трахал, потому что эти вечера проводил вместе с ней, но Рейес не хотела об этом долго думать: ей хватало отличного секса после этих дней. Волновало Эрику мгновенно поменявшееся поведение Уиттмора. И она бы поняла, если бы он стал жестче, грубее, самоувереннее и высокомернее (хотя куда уж больше?!), но Джексон внезапно проявил какую-то небывалую ласковость в постели, а с утра почти стребовал с нее поцелуй на прощание, всучив карту и пробормотав, что она безлимитна. И, грубо говоря, Эрика не думала, что станет притворять идею Бойда в жизнь, но тогда, приблизившись к ней, он пересек черту, которую можно было отодвинуть лишь за счет прямой материальной выгоды, которая должна была быть дико очевидна и могла бы спасти ее от дурацкой привязанности к временному любовнику. — И знаешь, это мало помогло, — как-то грустно произнесла Эрика, сидя на краешке кровати Айзека. — Мне все еще нравятся его плечи и по-прежнему хочется, чтобы он меня обнимал безо всяких намеков. И почему просто нельзя встать и стоять, обнявшись, посреди улицы? Ох, это было бы прекрасно... — И о чем мы говорили в самом начале? — прищурился Айзек и театрально хлопнул себя по лбу: — Ах да! Ты не влюбляешься в него! Я же предупреждал, что это может произойти, Эрика! Рейес не была такой, как Уиттмор: она легко сознавалась в своих чувствах, какими бы они не были. И тот факт, что ее отделяет всего один шаг до той самой любви, которая может поломать ее на кусочки, словно шоколад для фондю, Эрика великолепно понимала. И сейчас, именно в этот момент, не считала чем-то плохим, но также знала, что придет время, и она будет лить горькие слезы, проклиная себя тогдашнюю. — Айзек, — тихо прервала его Рейес, и поток сумбурной саркастичной речи Лейхи тут же иссяк. Он молча съехал с подушки и обнял, вжавшись лицом в ее живот. Айзек знал, когда стоит заткнуться и просто поддержать. Еще Айзек хотел надеяться, что когда-нибудь затыкаться и тихо обнимать ее будет не он. И если это станет Уиттмор, который полюбит Эрику до коликов в груди, то Лейхи не будет против. — Послушай, а может... — отпрянув от сестры, пробормотал Айзек, запнувшись на полуслове. — А может все бы получилось, а? — Люблю тебя, — грустно улыбнулась Эрика и, обняв его за шею, поцеловала в кудряшки надо лбом. Она в это не верила, и Лейхи отчетливо это понимал. Говорить больше было не о чем.

___

Стайлз опаздывал. Чертовски, чудовищно, непростительно. Он не особо удачно припарковал свой скутер и постарался запахнуть куртку так, чтобы синяя грудь Мистик на его футболке была не так сильно видна. Стилински мог винить кого угодно в этом, но виновата, конечно, была Кора. Именно из-за нее он не успел заехать домой, переодеться и взять машину. Кто вообще позволил ей так низко наклоняться за выпавшими из сумочки вещами?! — Ста-айлз, или ты будешь через три минуты около меня, или я выдерну твой хребет, — медленно и тягуче произнесла Лидия в телефонную трубку. Она стояла спиной и не видела, как Стайлз путался в дурацкой стеклянной двери-вертушке. Зато все остальные успели оценить и угрозы миссис МакКол и дурацкое положение Стилински. Питер закатил глаза, Кора по-девчачьи захихикала, а Дерек и Крис сохранили на удивление единодушное безразличие. — Я опоздал, но я не опоздал и вообще-то у вас часы идут неправильно! Вы разве не слышали, что из-за того, что мы приближаемся к солнцу, Земля вращается быстрее и сутки скоро будут по двадцать три часа, — сходу начал оправдываться Стайлз, но властный голос Уиттмора, спускающегося с лестницы, перебил его: — Заткнись, Стилински. Стайлз театрально развел руками и поиграл бровями, вызывая квакающие смешки у Коры, которая пыталась сохранить серьезный вид. — Клевая футболка, — улыбнулась Хейл, справившись с собой. — Это из ограниченной коллекции, — просиял Стилински, мигом распахивая куртку и забывая, что пять минут назад пытался скрыть наличие синей Мистик. — Два идиота в Бриони рядом со мной завидуют тебе, — еще раз улыбнулась Кора, но на этот раз гораздо слаще и приторнее. — Кора, я бы попросил, — приподнял подбородок Питер, но она лишь фыркнула, иронично спросив: — Что конкретно? Отдать тебе мою долю? Или выйти замуж и осесть домохозяйкой с тремя детьми? — Кора, — припечатал Дерек, молчавший все это время. — Что, братец? — приподняла бровь Хейл, складывая руки на груди. — Думаешь, тебе удастся... Но ей не удалось закончить. Прозвучал мелодичный высокий голос, на который обернулись все, и воинственность разом слетела с Коры, которая мигом вцепилась в локоть брата, буквально за секунду меняя сторону. — Надеюсь, не опоздала? — искусственно улыбнулась женщина, звонко цокая каблуками. — Нет, Кейт, — быстро проговорил Крис Арджент и подошел к ней, аккуратно беря под руку. Стайлзу хотелось сказать что-нибудь по-идиотски смешное, но, глядя на побелевшую от гнева Кору, ему решительно расхотелось это делать. О Кейт Арджент он был наслышан. О ней были наслышаны все, включая Джексона и даже Лидию со Скоттом. Уиттмор, равно как и МакКолы, молча принял сторону Хейлов, хотя никто, собственно, и не просил выбирать. Он не лез, но в случае чего точно знал, что станет на сторону Дерека и остатков его семьи, даже если Питер внушал мало доверия, а Кора казалась взбалмошной легкомысленной девицей. — Пройдемте в кабинет, господа, — безупречно вежливо произнесла Лидия, разбивая тишину и напряжение, повисшее в воздухе. — Стерва, — сквозь зубы прошипела Кора, и каждый услышал, но ни Дерек, ни даже сама Кейт не обратили на это внимания. Или по крайне мере сделали вид. Но Питер незаметно сжал руку племянницы, выражая полную солидарность с ее высказыванием. Стайлз прикоснулся к их сжатым рукам кончиками пальцев, когда проходил мимо. Хейл кивнул ему, а Кора приподняла левый уголок губ. Это заметили и Дерек, который стоял совсем рядом, потому что сестра все еще держалась за его локоть, и Уиттмор, не до конца спустившийся с лестницы, и Лидия, которая, неестественно выпрямившись, держала в руках тонкую папку синего цвета. И все, кто заметил, знали, что каждый из троицы отличается характером и нравом, и понимали, что этот обед пройдет ну о-очень весело. Только Эрика ничего этого не знала. Ну, до определенной поры. До той самой, когда все начали орать, бегать, а Стилински, неосторожно прижавший Рейес к себе в попытке объяснить происходящее, схлопотал вывих челюсти.

___

— Тебе десять лет, Джексон?! — шипела ему на ухо Лидия, уважая покой больных в приемном отделении и не уважая Джексона. На самом деле истории глупее не придумаешь. И, конечно, Лидия предполагала, что обед пройдет напряженно. Стервозные подколы Коры, манерная речь Питера, сплошь усеянная шпильками в адрес Кейт и Арджентов в целом, и даже Стайлз, внезапно влившийся в эту троицу, казались вполне естественным при данной ситуации. — Мне не десять, и заткнись уже, Мартин, я пытаюсь достигнуть дзена, — тихо пророкотал Уиттмор, которому не хватало только графической грозовой тучки над головой, чтобы всем было видно его дурное настроение. Правда, причины для этого самого дурного настроения у него были. Да еще и какие! Ударить собственного юриста за то, что тот непозволительно прижался к его любовнице, на которую ему должно быть наплевать. А если и не наплевать, то, по крайней мере, не до вывихнутой челюсти полезнейшего из людей. — О чем только Арджент думал, когда привел Кейт на этот обед? — фыркнула ничуть не обидевшаяся Лидия и забросила ногу на ногу. Она тактично обходила стороной вопрос того, что это именно Эрика пролила на платье Арджент вино, да и вообще все темы, где хоть раз упоминалось имя Рейес, она деликатно замалчивала. И если бы в МакКолл не было столько врожденного такта, то вероятно Джексон бы разнес чертову больницу в пух и прах, добив Стилински чем-нибудь тяжелым. Дело было совсем не в том, что Эрика обиделась за Стайлза. Рейес вообще было не свойственно обижаться за кого-то другого, это Лидия поняла сразу. Эрика метнула удивленный взгляд на Уиттмора, но ни слова не сказала. Не сказала, не сделала, не выкрикнула "катись к чертовой матери". Рейес было все равно на этот выпад Джексона. Проблема заключалась в том, что Уиттмор наконец понял, что из-за любовницы на "одну" ночь он не стал бы ломать челюсть Стайлзу, который оформлял почти все его бумаги. И вот настроенный годами мир с самим собой дал трещину, выразившуюся глупым осознанием. Достигать дзена со своими чувствами Джексон не привык, поэтому и был благодарен щепетильной Лидии. — Навряд ли это была идея Криса, — прозвучал голос сверху. Лидия подняла голову и широко-широко улыбнулась. Скотт галантно подал ей руку, и она поднялась с неудобного пластикового стула, крепко обвивая руками шею мужа. МакКолл аккуратно поправил ее волосы, выбившиеся из прически, и также бережно поцеловал в краешек губ. — Ты в порядке? — негромко спросил он, и Джексон видел, как пальцы Скотта ободряюще погладили спину Лидии сквозь тонкую ткань платья. — Я в порядке, — ее макушка несколько раз качнулась, и Лидия вновь прижалась губами к лицу МакКолла. Уиттмор не видел, но знал, что эти поцелуи-в-скулы-в-щеки-в-подбородок-и-куда-угодно-кроме-губ значили в их отношениях — да во всех мало-мальски серьезных отношениях — гораздо больше, чем ежедневный секс или же его отсутствие. — Кора ответила на мой звонок, сказала, что Джексон ему так врезал, что Стайлз не может говорить, — едва слышно пробормотал Скотт, касаясь подушечками пальцев кончиков ее рыжих волос. — Я не хотел, чтобы Стилински попал в больницу, ясно?! — мгновенно взорвался Уиттмор, подскакивая со своего места. Лидия отпрянула от мужа, с сочувствием глянув на него. И МакКолл смотрел также. Джексон знал этот взгляд: так смотрят на бездомного кота, который щерится и клацает зубами, но выглядит безумно жалким, таким, что хочется вынести ему молока на блюдце. Только, когда это самое молоко выносят, то кот презрительно опрокидывает блюдце, хотя в его желудке просто сводит от голода. И про вторую часть понимания этого взгляда — Уиттмор не знал. — Хватит меня жалеть, — выплюнул Джексон, делая шаг назад, и перед тем как уйти, брезгливо добавил: — Себя бы пожалели, выглядите, как парочка из дома престарелых. Кот опрокинул свое блюдце. И зашагал по коридору, расталкивая медсестер и звонко отбивая нечеткий ритм твердыми подошвами ботинок от Армани.

___

— Аккуратнее, придурок, — весьма нелюбезно крикнули Джексону в спину и чуть тише, но злее добавили: — Моего парня чуть не угробил, теперь и меня хочешь на тот свет перекинуть? Уиттмор обернулся к Коре, которая несколько нервно мяла в руках фильтр не зажженной сигареты у входа в больницу. Он не ожидал увидеть ее и слов ее также не ожидал, но колкий ответ пришел на ум мгновенно: — С каких это пор Стилински стал твоим парнем? Меньше фантазируй, девочка. И это прозвучало с должным пренебрежением и притворной жалостью, от которой Хейл дернулась. Ее глаза тут же сузились, и она мстительно пропела: — Вот поэтому Эрика потрахается с тобой еще пару недель или месяцев, но я больше склоняюсь к первому варианту, и выйдет замуж за какого-нибудь курьера, который будет таскать ей цветочки и возьмет в ипотеку домик с белым заборчиком. Который ей признается, а она ответит ему "Я тоже люблю тебя, милый", а мальчик Джекси останется в сторонке, подметать свое разбитое сердечко, как пятнадцатилетняя группи. Из голоса Коры сочился сладкий-сладкий яд, который отравлял Джексона буквально с головы до ног, заставляя чувствовать себя уязвимым, беззащитным и бессильным. Он сжимал кулаки и шумно дышал, глядя на довольную Хейл, расплывшуюся в приторной улыбке. — Ты маленькая сука, — глубоко вдохнул Уиттмор, буквально "ширяясь" кислородом, который едва ли не пузырьками побежал в крови. — А ты большой ублюдок, — хмыкнула Кора и, тряхнув волосами, вошла через раздвижные двери в больницу. Белая палочка не выкуренной, смятой в ее потной от волнения ладони, сигареты мелькнула в темноте и упала куда-то в кусты. Джексону казалось, что хуже себя чувствовать мог только Стилински, которому в этот момент вправляли челюсть.