О слабостях Джексона Уиттмора

— Мартин, я тебя умоляю, — терпеливо, хотя и несколько затравленно начал Джексон. Лидия сидела в кресле, откинувшись на спинку, и демонстративно рассматривала свои ногти. Весь ее вид выражал как минимум недовольство Джексон и как максимум — недовольство этим миром. — Лидия, — Уиттмор попробовал зайти с другой стороны, — я сказал, что не планировал бить Стайлза. Рефлексы и прочая сопутствующая хрень, ты лучше в этом разбираешься. — Я разбираюсь. Я ещё как разбираюсь, — закатила глаза Лидия. Она перекинула ногу на ногу, меняя их местами, и оттянула ворот кружевной блузки. — У вас получилось то, чего вы там с МакКолом планировали? — путаясь, спросил Джексон в явной надежде подлизаться к раздраженной Лидии. — Проснулся? — выдохнула она, ядовито улыбнувшись. Казалось, если Мартин ткнуть палкой, то она, как анаконда, задушит тебя и откусит голову, а после — все оставшиеся конечности. — И мы со Скоттом хотим завести ребенка, а не планируем покупку холодильника, Джексон. Ты можешь хотя бы вслух произнести «завести ребенка»? Голос Лидии был шипящий, явно недовольный, но в то же время удивительно спокойный, хотя оно, спокойствие, было достаточно наигранным. Впрочем, эта черта Мартин — оставаться вежливой даже на пике ярости — много раз спасала переговоры, учитывая вспыльчивость Уиттмора. — Я все понял, — поднял руки Джексон, отступая на шаг назад. — Отлично, — мрачно произнесла Лидия и поднялась с диванчика. Встала она вполне обычно, не изгибаясь телом, как все, кто пытался поразить Джексона своей пластикой. Эти все, конечно, были женского пола, но с недавних пор естественность Мартин стала привлекать больше. И даже не столько эта черта Лидии, сколько общая уверенность в себе, при которой крутить задницей, поднимаясь с дивана, было глупо. И у Эрики пластичность присутствовала, когда она льнула к нему или они лежали в постели, но в таких обыденных простых вещах, как встать со стула или выйти из машины была замечена лишь здоровая женственность, но никак не показ всех своих возможностей в акробатических трюках. И нет, Джексон понятия не имел каким образом из того, как поднимается Лидия, мысли перетекли в русло имени Эрики Рейес. — Пью гормоны, — коротко отозвалась Лидия. Теперь она стояла рядом, но по-прежнему давила на Джексона своим осуждением. И даже на диванчике, глядя на него снизу вверх, превосходила Уиттмора. Или ему так казалось. — Мы хотим двойню, с искусственным оплодотворением шансы на это больше, — пояснила куда-то в пустоту Мартин. Джексон почему-то сразу представил Лидию, Скотта и двух детей, снующих туда-сюда вокруг родителей. Лидия то хмурящаяся, то заливающаяся смехом, и Скотт, влюблю глядящий на жену и поднимающий рыжую малышку на руки. Варианта, что у МакКоллов ничего не выйдет, в его голове не было, и Уиттмор не знал почему. — А сейчас на мне можно яичницу жарить, — пожаловалась Лидия, запрокидывая голову назад. В открывшуюся, словно на заказ, дверь всунулась темноволосая голова МакКолла, который односложно просил: — В порядке? По сути, спрашивал он это у Уиттмора. Должен был спрашивать, по крайней мере. Но при всей своей невнимательности к персоналу, в том числе и охранному, видно было, что МакКолла заботит Лидия и никоим образом — Уиттмор. — Если считать, что моя самая большая мечта сейчас это оказаться в ванной изо льда, которая наполнена ледяной водой, то все прекрасно, — проворчала Лидия, двигаясь навстречу мужу. Возможно, Скотт и не руководил в их альянсе, но рядом с ним Мартин становилась в разы спокойнее, дружелюбнее, и будто превращалась в капризную девчонку, которую, однако, все любят. Вот и сейчас, хотя Скотт по сути был на работе, она не отказывала себе в удовольствии поцеловать его, обняв за широкие плечи. — Фу, ты теплый, — отпрянула Лидия, сморщив точеный носик. — Внизу, на кухне, есть холодильник, я могу попросить Эрику, чтобы тебя туда пустили, — мгновенно предложил Скотт, заглядывая ей в глаза, и, помявшись, исправился: — Пустили постоять. Лицо Лидии просветлело, и она даже улыбнулась, правда, Джексон так и не понял с чего, с заботливости своего мужа или возможности постоять в морозильной камере его ресторана. В любом случае, Лидия и Скотт ушли, а у Уиттмора остался неприятный осадок с упоминания МакКоллом Эрики, и это начинало раздражать его. Наполненность его жизни Рейес была превышена ещё вчера. Вообще, Эрика уехала только вечером, оправдавшись тем, что все же хочет заехать к Айзеку. Одела свои чулки, нашла лифчик и ушла, будто сейчас было семь утра, в которые она привычно исчезала. И это не то чтобы взбесило, скорее покоробило. В конце концов, Джексон плюнул на мусор на кухне и попросту завалился спать дальше. Даже при отсутствии секса с Эрикой за все время ее выходного, он безмерно устал, словно провел целый день на какой-нибудь придурковатой экскурсии на одном из его объектов, которые так любила устраивать Мартин. Но обычное общение, казалось бы скучное и банальное, выматывало, хотя и оставляло после себя приятнейший осадок. Эрика рассказала о том, как жила до «Авиоля», рассказала о том, сколько работ сменила, и рассказала о самом, по мнению Джексона, важном и дорогом — об Айзеке и своей семье. Уиттмор в ответ поделился своей скучной историей — опять же только по его мнению; Эрика слушала очень внимательно — в десять предложений. Его усыновление сразу после рождения обеспеченными людьми, счастливое детство, полный достаток, отличный аттестат, поступление в Дармут и быстрое основание успешной фирмы — все это было таким обыденным, словно случалось на каждом шагу. Впрочем, до встречи с Эрикой, для Джексона не существовало иных судеб — не в том окружении он рос. Разве что родители у большинства были родные, да и толку разницы. Нет, он видел фильмы о бедных странах Третьего Мира с голодающими маленькими темнокожими детьми, но на этом понятия о другой жизни у Джексона заканчивались. Эрика толком не знала свою мать, ушедшую буквально сразу после рождения, и совершенно не знала отца. Прожила всю сознательную жизнь с бабушкой, окончила школу с весьма и весьма средними оценками, а о колледже не думала и вовсе. Хотя в лучшие время может и думала, но в день получения аттестата вернулась мать с мальчишкой лет десяти и, как говорится, не отходя от кассы, навернулась от передозировки. У бабушки случился инсульт, стоило приехать скорой и сообщить о том, что ее дочь наркоманка. И Эрика, только закончившая школу и едва достигшая хоть какого-то совершеннолетия, оставалось лишь похоронить обоих. Айзека должны были отдать в детский дом или что-то вроде, и Рейес не стала уточнять, как она, вчерашняя выпускница без работы, заполучила право опеки. Но Джексон начинал понемногу понимать всю глубину любви Эрики к брату. И Уиттмор не думал, что так сильно можно любить кого-то ещё в одной и той же жизни. Рейес болтала ногами на кухонной тумбе, отвечала на его вопросы, целовала его по собственной инициативе и отвечала на каждое, буквально каждое, приставание к ней. Разогрела полуфабрикатную пиццу, которая на вкус была как резина, но это совсем не испортило настроения, хотя обычно Джексон легко мог отодвинуть блюдо с невкусной едой, сказав пару неприличных слов шеф-повару, неважно насколько именитым он был. И вот сейчас, конкретно в это утро, стоило ему проснуться, Джексон понял, что он перенасытился Эрикой. Ее было слишком много. Уиттмор помнил слова Лидии о том, что он вскоре наиграется. Мартин в тысячный раз оказалась права.

___

— Эрика, — позвали ее из-за спины. Рейес сидела за барной стойкой, полностью разбитая и уставшая, но голос был дружелюбный, смутно знакомый и на него хотелось отозваться. Поэтому она и повернула голову к Скотту, который стоял под руку с женой. — Привет, — улыбнулась ему Эрика и вежливо кивнула Мартин, с напряжением разглядывающую ее внешней вид. Рейес должна была признать, что парой МакКоллы были действительно красивой. Мужественный Скотт, выше жены на добрых полторы головы, смотрелся угрожающе при всем своем миролюбии, а хрупкая Лидия, застилая рыжими волосами плечо его костюма, казалась ярче рядом с мужем, хотя больше казалось бы некуда. — У моей жены жар, но она у меня такая ответственная — ни за что не уйдет с работы, — смущенно начал Скотт, ковырнув ботинком пол. — Налить холодного кофе? — заботливо предложила Эрика. — Было бы здорово, — расцвел широкой улыбкой Скотт, и Рейес не смогла удержаться от улыбки в ответ. — И можно ненадолго одолжить морозильную камеру? Мартин, которая видимо хотела закатить глаза и отказаться от кофе, все же дала мужу продолжить диалог. Эрика заметив это, решила согласиться — не столько из-за боязни Мартин, желание которой не исполнились, сколько из-за того, чтобы показать хорошее отношение к Скотту. Немудрено, что Рейес напрягало такое брезгливое отношение Лидии к ней, и даже если с Джексоном у них бы все загасло через пару недель или может месяцев, Эрике не хотелось ощущать на себе этот придирчивый взгляд королевы Мартин. — Только аккуратно с полками, они, жуть, какие шаткие, — предупредила Эрика, махнув шефу рукой. Дэнни засиял улыбкой и махнул ножом в ответ. Рейес была в курсе того, зачем Лидии понадобилась морозилка — Стайлз до вывиха челюсти был достаточно болтлив, чтобы рассказать о идее лучшего друга завести детей со своей женой. Вообще, Стилински и сейчас не отличался молчаливостью. Эрика видела его вечером, когда приехала домой. Она заезжала к Айзеку, но не смогла даже зайти за ворота госпиталя. Дома ее ожидали Кора и Стайлз, которые, кажется, просто-напросто поселились у нее. Но Эрику это не заботило, ей хватало места. Ей не хватало решимости развернуть свою жизни, медленно тонущую в удивительных, но невозможных отношениях. Эрика знала, что провести хорошо время с Джексоном может и довольно легко, знала, что привлекает его. Ещё Эрика знала, что ни серьезных отношений, ни уж тем более семьи от Уиттмора не получит. И от этого становилось муторно. Рейес и хотела бы выбраться из всего этого, но вязла и вязла, без возможности выбраться. Ещё недавние, сентябрьские мысли о том, как она устроится на работу и найдет мужчину со средним достатком, который захочет серьезных отношений, совместной жизни и, может быть, хотя бы через год, ребенка, растаяли, будто сигаретный дым, оставив короткие обрывки сладкой и несбыточной мечты. Кора и Стайлз вели себя тихо и не стали домогаться до Эрики с вопросами ее отнюдь не прекрасного настроения. Она лишь спросила о челюсти Стайлза, на что Стилински показал большой палец, а Кора ласково погладила его по голове. А на извинения Стилински махнул рукой и промычал что-то нечленораздельное. Его болтливость теперь переросла в постоянное мычание и десять разборчивых слов в полчаса. Впрочем, Эрику это не напрягало, и она быстро заснула под недо-речь Стайлза и смешки Коры. Если бы их не было, то Рейес бы наверняка разрыдалась в пустой квартире и сделала какую-нибудь глупость. К счастью, Эрика всего лишь заснула, хоть и довольно тяжелым черным сном, чтобы проснуться с больной головой и дикой усталостью. К Айзеку утром она снова не заехала, направившись прямиком на работу. Бойд сегодня не работал, поэтому ей не стоило напрягаться за его вопросы, и Эрика была искренне этому рада. После того, как она вчера ушла из квартиры Уиттмора, переполненная мыслями, ей каждый час хотелось просто сесть и разобрать свою жизнь по деталям. Но шансов это сделать никак не выдавалось. Она была загружена работой и не могла остаться в одиночестве. Эрика Рейес впервые хотела решить проблему в одиночку. Даже без Айзека.

___

Айзек нервно теребил уголок подушки. Дурная, по его мнению, привычка раздражала самого Лейхи, но в волнительные моменты — или дни, как сложилось сейчас — он не мог удержаться. Лис говорила, что бывают привычки похуже, вроде алкоголизма или наркомании. — У меня в крови постоянная доза наркотиков, — передергивал плечами Айзек, — если бы я их употреблял не через капельницу, а втирал в десны, то был бы вполне себе нормальным наркоманом. — Нормальных наркоманов не бывает, — отвечала ему Лис и поправляла подушку под его спиной, осторожно отводя длинные мужские пальцы в сторону. Лис уже второй день брала смены в больнице, забыв о выходном и отдыхе в целом. Не смотря на уговоры Айзека, она продолжала находиться рядом, будто заменяя Эрику. И, положа руку на сердце, Лейхи эгоистично радовался этому, хотя и старался особо не демонстрировать. — Думаешь, она вообще вернется? — надломленным голосом спросил Лейхи, стараясь не смотреть на Лис. Ему не верилось, что Эрика могла его бросить. Не верилось, хотя он всегда ждал, когда она откажется от него. Это было бы таким логичным и естественным — сбросить с плеч тяжкую ношу, в лице смертельно больного брата. Но когда это все же случилось, когда Эрика не появилась на утро, вечер и ещё одно утро, Айзеку хотелось заплакать, как пятилетнему мальчишке. Поджать коленки и тихонько завыть — вот и все, что ему хотелось сейчас. И дело было не в отсутствии общения или библиотечных книг или, прости господи, оплаты госпиталя, нет. Айзеку Лейхи было обидно, что про него забыли. Вернее, забыла, самый родной и близкий человек, забыла о нем, с легкостью прекратив посещать. И хотя Лис говорила, что охранники видели ее у ворот вчера вечером, Айзек не верил в то, что Эрика не зашла бы к нему, если бы приехала. — Она была с тобой, даже когда дела шли совсем плохо, — успокоила его Лис. Да, Уиттмор не был единственным, кто узнал историю семейства Эрики и Айзека за последние пару дней. Лейхи вяло рассказал Лис о том, как Рейес всеми правдами и неправдами выбила опеку над ним, и сменила сотню работ, чтобы оплатить им жилье, еду и школу для него. И когда встретила симпатичного доктора, с которым бы могла построить все, как и мечтала — и тогда, и сейчас — бросила его из-за того, что тот отказался тащить на себе Айзека, внезапно оказавшегося больным. Лейхи говорил много и несколько монотонно, словно читал документальную сводку. — Я знал, что Эрике порой не хватало денег на долбанные прокладки, лишь бы оплатить госпиталь. Иногда, я просил, чтобы моя болезнь усугубилась и меня перевели в бесплатное отделение смертников, — стыдливо признавался Айзек, глядя в темное окно палаты. И хотя сейчас Лейхи немного жалел о том, что вот так вот рассказал обо всем Лис, ее понимание и поддержка были важны. Больше того — Айзек из последних сил цеплялся за это, как за возможность вернуть Эрику. Ведь если Лис, посторонняя, по сути, медсестра, снизошла до него, оставаясь с ним, то и Эрика не должна его бросить. Айзек так хотел верить, что все ещё нужен ей, со всей своей глупостью и нежеланием принимать действительность. — Если вечером она не придет, то я сам пойду к ней, — внезапно высказался Айзек, чем поразил и даже немного испугал Лис. — Во-первых, тебе нельзя, — начала она и, покачав головой, твердо припечатала: — А во-вторых, тебя не выпустят из госпиталя — ты на круглосуточном стационаре. — Если у меня с собой будет хотя бы две дозы лекарства, то на часа четыре я точно смогу освободиться от капельницы, — выдохнул Лейхи, прекращая теребить уголок наволочки, и поднял на нее глаза: — А во-втором, я надеюсь, ты мне поможешь, Лис.

___

— Черт побери, Кейт, я же говорил, что это ужасная идея, — тяжело вздохнул Крис, откладывая шариковую ручку в сторону. Кейт сразу же исчезла после того памятного обеда. Если бы Крис не знал свою сестру также хорошо, как самого себя, то наверняка бы запаниковал. Но это была Кейт, которая умела и любила прятаться. Она бежала от всего — от полиции, от опасности быть опозоренной, от чувств к любым людям, помимо Криса. И Арджент привык к этому, давно и благополучно. — Я не могла вечность сидеть в Нью-Йорке, — раздраженно произнесла Кейт, перекидывая ногу на ногу. Крис не мог отрицать, что за те пять лет, что он не виделся с сестрой — разговоры в скайпе были не в счет — она мало изменилась. Кейт оставалась такой же цветущей и яркой, как и пять, и десять лет назад. Приобретала женственность и некую коварность, но Крис знал об этих качествах любимой сестры с пеленок, и что они, качества, усилятся с возрастом, можно было легко предугадать. Кейт было почти тридцать восемь, и за плечами два бывших мужа, которых по-прежнему доводило до белого каления лишь упоминание фамилии Арджент вслух. Она не сказала, почему вернулась, а Крис не стал спрашивать, хотя почему-то думал, что дело в Дереке Хейле. Интуиция говорила об этом, даже кричала, поэтому Крис пытался сопротивляться желанию Кейт быть на обеде с Уиттмором и Хейлами. К слову, Уиттмор неуловимо изменился с их последней встречи, и это удивляло Криса. Джексон Уиттмор был последним человеком в списке тех, про которых Арджент мог так подумать. Если у Дерека Хейла была семейная драма, и ею можно было объяснить всю его чрезмерную замкнутость, то Уиттмор был банальным эгоистом, прожигающим жизнь. Да, Джексон был умен, умел подбирать кадры — одна рыжая Лидия окупила бы половину его состояния — но он оставался тем, кому собственный комфорт гораздо важнее чужого. На обеде же расслабленный, в какой-то мере довольный жизнью Уиттмор произвел внутри Криса какой-то фурор. А уж тем более то, как Джексон полез в драку, ударив Стилински — и снова о песня о кадрах; Стайлз был ещё одним, не менее ценным, чем Лидия, капиталом — вызвало у Арджента некий диссонанс с тем образом своего партнера, к которому он привык. Крис не знал в чем дело, но ему особенно и не хотелось в это лезть. Был риск, что у Джексона изменяться планы по поводу их партнерства, но они были крошечные и совершенно смешные, поэтому Арджент решил не трогать перемены в жизни Уиттмора. — Кейт, я всегда тебе рад, ты же знаешь, — устало улыбнулся Крис, наклонив голову. — Конечно, знаю, братец, — фыркнула она и насмешливо посмотрела на брата. Любой бы на месте Криса непременно обиделся бы, но Арджент знал, как сестра выражает свою искренность, и лишь шире улыбнулся в ответ. — Эллисон так и не объявилась? — осторожно спросила Кейт. Улыбка исчезла с лица Криса и он отвернулся от сестры, буркнув: — Нет. — И помолчав немного, добавил: — Ее ищет полиция, и моя команда, и нанятые детективы. Даже Хейлы и Уиттмор предупредили своих ребят, чтобы если кто заметит ее... Ты поняла. Он тяжело сглотнул и снова попытался улыбнуться, но на этот раз ему не удалось — потеря дочери была для него чертовски тяжела. Отсутствие Виктории и Кейт лишь усугубляло положение, поэтому приезд Кейт, какими бы проблемами с Хейлами он не обернулся, был очень вовремя.

___

— Кора, пожалуйста, потуши сигарету, — холодным тоном попросил Питер, мельком взглянув на племянницу, томно курящую у окна его кабинета. — Не помню, чтобы ты курила, — Дерек задержал взгляд на сестре чуть дольше, чем дядя. В его голосе было больше заботы, по сравнению с Питером, но все равно этих чувств не хватало даже на каплю той семейной любви, о которой постоянно говорили по телевизору. — С вами и не таким займешься, — цокнула языком Кора, вжимая окурок в хрустальную идеально чистую пепельницу на столе дяди. Тот поморщился, но не сказал ни слова. — Кейт Арджент в городе, и вы, мои дорогие племяннички, наконец соизволили прийти ко мне, — пропел Питер, и Дерек с Корой почти одновременно скривились от сиропа в голосе дяди. Питер Хейл был хитер, изворотлив и был связан с нелегальным бизнесом больше, чем Уиттмор и Ардженты вместе взятые, а это было, уж поверьте, не мало. Так же Питер считал, что привязанности — это чрезвычайно глупо, и был убежденным холостяком. Раньше, до пожара, Питер много времени проводил с Талией, был несколько мягче, хотя возможно это была его очередная маска, которых у него было на все случаи жизни. Но Дерек почему-то верил, что Талию, свою сестру и его мать, Питер, и правда, любил, в некоторой степени даже боготворил. Их отношения и воспоминания Питера о ней были чем-то неприкасаемым. Он берег их, абсолютно игнорируя племянников с просьбами о том, чтобы рассказать о ней. Дерек и Кора выросли и больше не просили говорить о Талии. Но оба, где-то глубоко в душе, знали о том, что это вероятно единственный рычаг давления на дядю, коим можно было воспользоваться только в самом крайнем случае. И пока он, этот случай, ещё не наступил. — Я не понимаю, зачем ты собрал нас здесь, — резко высказался Дерек, контрастируя с тягучей речью Питера. — Наши отношения с Кейт в прошлом, и в любом случае это только мое дело. И никак не ваше. — Конечно, сука, которая сожгла наш дом, мать и сестру, это только твое дело, Дерек, — не менее резко отозвалась Кора, буквально истекая ядом. Ее ладони, до этого лежащие на столешнице из дорогого дерева, сжались в кулаки до побелевших костяшек. — Кора, ее вина не была доказана, — хмуро отрезал Дерек, внешне ничем не выказывая своих эмоций. И это, пожалуй, была единственная черта, которую он унаследовал от матери. Кора взяла у Талии все, вплоть до приятного оттенка карих глаз и красивого изгиба шеи, когда она откидывала волосы назад. Но сдержанный, нордический характер достался исключительно Дереку. — Вы пили и курили в нашей гостиной, — без прежней вкрадчивости произнес Питер. — Она подожгла штору и не стала вызывать пожарных, сбежав и побоявшись ответственности. Каждый из нас знает это и прошу тебя, если ты намерен защищать убийцу твоей матери и сестры, то выйди отсюда к черту. К концу предложения голос Питера дорос не до грохота, конечно, но до весьма угрожающего тона. И Кора, стоящая плечом к плечу к нему, всем своим видом выражала согласие с этой ситуацией. — Я никого не защищаю, но я никого и не обвиняю, — возразил Дерек, исподлобья глянув на свою семью. Они редко (читать: никогда) не выражали единогласия в каких-либо вопросах, кроме тех, что касались Кейт Арджент. И Питер, и Кора винили ее во всем, и каждый из них точно всадил бы в горло что-нибудь острое, не уедь она в чертово Большое Яблоко. — В любом случае, — передразнил его Питер, но мгновенно вернув серьезность, — предлагаю, хранить нейтралитет. Проблемы нам сейчас не нужны. Мы крепко стоим на ногах и партнерство с Крисом, — Питер подчеркнул, что именно с Крисом, не с Кейт, — нам необходимо. — В свою очередь предлагаю сказать Крису о том, что неприлично водить свою сестрицу на обеды с нами, — процедила Кора безаппеляционным тоном. — И как ты себе это представляешь? — усмехнулся Дерек, срестив руки на груди. — Она член семьи Арджент, а значит, имеет право находиться на всех мероприятиях в этом городе, что и мы. Уиттмор, Хейлы и Ардженты всегда приглашены. — Мне плевать, — емко высказалась Кора и пропечатала каблуками путь до входной двери. — Если я ее увижу, я повыдираю ей волосы и выцарапаю глаза. Поэтому в ваших интересах, чтобы этой шалавы там не было. Вам же так дорога репутация, да, родственнички? И не дав тем самым «родственничкам» ни секунды на ответ, Кора выскользнула из кабинета. Порой ее бескомпромиссность была проблемна, но чаще всего и Питер, и Дерек признавали, что поступай они, как Кора, этот мир стал бы для них обоих гораздо проще.