О слабостях Джексона Уиттмора

Джексон впервые за долгое время поехал в спортзал. Не то чтобы две недели были действительно большим промежутком, но для того, кто ежедневно посещал фитнес-центр, это был огромный разрыв. Уиттмор плохо помнил, как решил приехать и позаниматься. Собственно, он плохо помнил и то, как бегал на дорожке и тягал гантели — все мысли занимала чертова Эрика. К счастью, это были не глупые влюбленные мысли, которые постоянно изображают в романтических комедиях. Нет, в голове Джексона медленно, тягуче ворочались мысли о том, что происходит между ним и Рейес. Ежедневный секс уже должен был быть сам по себе тревожным звоночком. Но самоуверенный Уиттмор и в этот раз последовал дурной привычке брать, что хочется, и не думать обо всем остальном. У Джексона были постоянные любовницы до Эрики, но они и Рейес были словно в разных плоскостях. Они тратили его деньги, едва достигали двадцати трех и трахались с ним в отелях пару раз в неделю, а Эрика может и планировала потратить его деньги на Айзека, но все равно не создавала впечатление хотя бы одной из тех девушек, что были до нее. И самым главным отличием Эрики, тем, которое Джексон изначально упустил, было его собственное желание видеть ее каждый божий день. Именно это стоило отметить с самого начала. Но Уиттмор не увидел, или не пожелал увидеть, этого и теперь был погружен во всю эту чушь с чувствами и прочим ненужным хламом. На самом деле, все было предельно просто. Джексон мог бросить Эрику и всему бы пришел конец. Вариант вполне в его духе, да и Лидия не была бы особенно удивлена. Только... Только бросать Эрику не хотелось. Уиттмору по-прежнему было приятно видеть Рейес, и мысль, что завтрашнюю ночь ему придется провести одному или с другой женщиной, портила настроение. Ему нравилось ощущать Эрику рядом, будь это в постели или в квартире, или даже на работе в его собственном ресторане. Отказываться от этого удовольствия абсолютно не хотелось. Но ещё Уиттмор понимал, что Эрика далеко не девочка, которую устроит подобное обращение. Да и задумывалось это все, как короткая, страстная интрижка без последствий. То, во что все это начинало перетекать, было побочным эффектом излишней страстности. И Джексон начинал осознавать, что чтобы удержать Рейес, а не стать ее очередным кратковременным любовником, нужно выразить свои чувства в той самой пугающей его грани. Чего скрывать, хотя Джексону весьма симпатизировала Эрика и даже больше, чем просто «симпатизировала», он сомневался в том, что смог бы сам задержаться с ней надолго. Проблема состояла в том, что чувства-то были, но вот какие Уиттмор ещё и сам не разобрал. — Мистер Уиттмор, — пропищал почти детский голоск рядом, обрывая его раздумья. Худенькая девчонка лет девятнадцати в слишком большой для нее форме фитнес-центра с опаской протягивала ему телефонную трубку с таким же логотипом, что и на ее футболке. Джексон перекинул полотенце на одно плечо и бодро шагнул с беговой дорожки — он принципиально не брал с собой в зал телефон или плеер; ему нравился чистый эндорфин от занятий спортом. — Миссис МакКолл, — издала ещё один писк девочка и, сунув ему в руку трубку, уткнулась взглядом в пол. — Спасибо, — несколько неловко произнес Джексон, принимая телефон. Он не привык говорить с персоналом, но девчонка явно работала тут недавно и ее нервозность и страх перед ним явно просвечивалась сквозь все ее худощавое тельце. Поэтому быстро бормотнув ей благодарность, Уиттмор вслух отпустил ее, с сомнением посмотрев вслед. — Джексон, — требовательно произнесла Лидия, стоило поднести телефонную трубку к уху. — Ты вообще имеешь хотя бы зачатки совести? — Лидия, дорогая, ты будто не со мной десять лет проработала, — усмехнулся Джексон, утерев пот со лба. Он не был намерен шутить и уж тем более так добродушно, но сам тон Лидии, вероятно тренирующей мамочкину интонацию, сподвигал на смех и прочие положительные эмоции. — Именно поэтому и спрашиваю Уиттмор, — фыркнула Лидия, и Джексон, даже не закрывая глаза, увидел, как она стучит карандашом по исписанным принтерской краской бумагам. — Боже, я понимаю твою увлеченность этой блондинкой Рейес, но ты не посетил ни единого мероприятия в этом месяце. Для меня, как для того, кто следит за твоим портретом в СМИ и медиа, это катастрофа! При упоминании Эрики, хорошее настроение, что так легко «накрутила» Лидия, резко упало, но Джексон лишь поморщился, а этого Мартин уж точно не смогла увидеть. — Что ты от меня хочешь? — скучающе спросил он, опираясь на перила беговой дорожки. Джексон даже не стал ее останавливать, и движущаяся лента неприятно прошла по штанине и ноге. Уиттмор зашипел, но не решился перебивать Лидию. — Сегодня в девять открывается выставка в честь Чарли Чаплина. Кажется, в этом году годовщина его жизни или смерти, но тебе же наплевать, — живо свернула разглагольствования Лидия, продолжив говорить о конкретных вещах: — Значит, в девять открытие, мелкие сошки соберутся до десяти... — Джексон слышал, как она постукивает незапамятным карандашом по столу, разглядывая расписание, — А ты должен быть там к половине двенадцатого. К двенадцати максимум! Ты меня услышал? — Да, конечно, услышал! Тебя, наверно, и в соседнем офисе услышали, — непонятно с чего разозлился Джексон. Его часто бесила излишняя заботливость Лидии, но он никогда не позволял себе выражать эту злость. — Ой, ну прости, что я лишаю тебе ночи секса с твоей блондинистой любовницей ради поддержания твоего же имиджа! — мгновенно разъярилась Лидия, буквально за долю секунды разгоняясь до плюющейся ядом ведьмы. — Я такая эгоистка, чтоб мне в аду гореть! — Ли-идия, — Джексон уже успел пожалеть о своем всплеске эмоций. Он ведь знал, насколько Лидии важно, чтобы ее старания ценились. Наверно именно по этой причине МакКолл с его легкостью на выражение чувств стал идеальным мужем для Мартин. — Чтобы был в пол двенадцатого около Рич Палас, — намерено холодно произнесла Лидия, и Уиттмор занес в список дел на вечер вымолить прощение у миссис МакКолл и, упаси господь, хотя бы раз называть ее сегодня Мартин. Но до вечера, посвященного Чарли Чаплину, нужно было решить собственные проблемы с Эрикой. И, наверно,спросить все ли в порядке у девчонки, что принесла ему телефон. — С Рейес нужно что-то делать, — мотнул головой Джексон — ее влияние только что весьма ярко продемонстрировало себя.

___

Откровенно говоря, Эрика не знала, куда себя деть. Без Айзека, долгой дороги к госпиталю, библиотеки все казалось сюрреалистичным. И Рейес бы точно впала в какую-нибудь глупую депрессию, если бы не работа, пусть и несколько дрянная, не такая важная, как у Уиттмора, но вихрь официанток, заказов продуктов, жалоб поваров не давал замкнуться на месте. Даже сейчас, когда в отношениях с Джексоном творилось что-то невразумительное, с Айзеком — нечто, не поддающееся описанию, а в душе царил эмоциональный хаос, Эрика готова была слушать бариста Джоша с его непривычным британским акцентом. Он болтал обо всем на свете, и это занимало всю Эрику, оставляя немного свободного места для бланка заказов и разборок между официантками. Но сейчас, когда смена закончилась и идти было решительно некуда, Рейес стало банально грустно. Впрочем, она могла пойти домой, там наверняка были Кора и Стайлз, которые окончательно переехали к ней — зубные щетки стояли в ее пластиковом стаканчике, а в гардеробной освободилась небольшая полка, где лежали мужские боксеры и кружевные лифчики. У Стилински все ещё болела челюсть, и Кора ежедневно втирала ему мази, колола витамины и отпаивала сиропами, чему сопротивляться было бесполезно. На деле это было весьма забавно. Кора и Стайлз по сути съехались, как съезжаются влюбленные парочки, собираясь построить общее будущее с домиком в пригороде и золотистым ритривером. Эрика не намекала им на это, хотя, по ее мнению, все было предельно очевидно. И, на минуточку, секса у них не было от слова «совсем». И когда она вчера рассказала об этом Уиттмору, бездумно перебирая его волосы, тот разразился смехом на всю огромную квартиру, назвав Стилински и Хейл оккупантами-идиотами. Смех у Джексона был приятный, низкий, по-настоящему мужской. — Такое дерьмо, — устало сказала асфальту Эрика. Тот, как и ожидалось, не отозвался, но и возражать не стал, за что Рейес была ему благодарна. Она проигнорировала метро и автобусы и пешком дошла до библиотеки. Нет, библиотека не была каким-то особенным местом, чтобы Эрика пришла туда ради чего-то особенного. Просто от библиотеки можно было добраться до всего — до своей квартирки, до госпиталя Айзека, до работы. Или до огромной высотки Джексона, к примеру. Глупо было лгать самой себе, что все это ничего не значило и не оставляло в душе никакого следа. Эрика переросла это возраст давным-давно. А ещё раньше она переросла абсурдные мысли, что парни начинают воспринимать интрижки, как нечто большее, как начинает думать она сама. Машины неслись мимо нее на бешеной скорости, и это не было чем-то удивительным — основная дорога все же. Ее волосы трепал ветер от быстрых перемещений «железных коней», но все это было множественно, а значит сливалось в единый раздражитель, который, в конце концов, прекращал злить. И визг тормозов ввинтился в этот монотонный гул, разбивая мысленную скорлупу вокруг Эрики. Уиттмор припарковался небрежно, бросив машину там, где точно запрещена стоянка. Его новый автомобиль был ещё дороже предыдущего, но Эрике это могло лишь казаться; она оценивала внешние данные каждого авто Джексона. — Черт побери, я хотел уже звонить МакКоллу за твоим номером, — потер шею Уиттмор, приблизившись к ней. Без приветствий и поцелуев в ответ. Казалось, это его немного расстроило, но Рейес в сотый раз за вечер послала к черту свою интуицию. Эрика брела вдоль проезжей части и сейчас они стояли на заглушаемом всякие слова ветру. Джексон потащил ее за локоть, дальше, к памятнику около входа библиотеки. — Я хотел сказать тебе, — начал Уиттмор, причем довольно хладнокровно и спокойно. Эрика послала в компанию к интуиции те самые абсурдные мысли, что так и не выветрились из ее головы. Обычно они встречались после одиннадцати, когда она перед самым закрытием посещала библиотеку, после Айзека, и уже горели ярко-желтые круглые фонари. В дневном, уличном свете лицо Джексона казалось более жестким и может быть даже старым. — Джексон, не напрягайся, — перебила его Эрика. Она не знала, с чего ее обуяла такая лояльность к миру и Уиттмору в частности, но решила облегчить ему жизнь. — Это была интрижка. Почти как курортный роман, только без курорта. Все закончилось, ну и ладно. Я надеюсь, что ты не будешь мудаком и все же дашь денег на реставрацию госпиталя. Мне с тобой было хорошо. Жаль, что я тебя больше не привлекаю. Все эта коротенькая речь была сказана просто, без обиняков и с нулевыми эмоциями. В конце Эрика поднялась на цыпочки, благо туфли позволяли, и поцеловала его в шершавую, привычно небритую щеку. И она бы рада опуститься, отойти на шаг или два, но руки Джексона крепко сцепились в замок за ее спиной, а он сам терся щекой о ее лоб, задевая дыханием светлые волосы. Уиттмор облизнулся, коснулся влажным языком ее виска, и теперь Эрика расхотела уходить тихо и просто. На прощание так обнимать нельзя — все это знали. — Ты меня все ещё привлекаешь, — негромко произнес Джексон. Он не ласкал ее в том понимании слова, к которому они оба привыкли, но гладил по узкой спине, касаясь губами к виску или лбу. — И это проблема — женщины не должны привлекать так долго. А с тобой, чем дальше, тем лучше, а должно быть скучнее, понимаешь? Он отодвинулся от Эрики, заглядывая в ее карие глаза, и, вздохнув, продолжил: — Смотреть с Хейл и Стилински дебильное реалити-шоу, чтобы потом получить лишь поцелуи? Отлично! Проваляться весь день в постели и прогнать домработницу ради приготовления своих горелых тостов? Да просто чудесно! Встречать тебя каждый день с работы, слушать о том, как прошел твой день, и рассказывать о своем? Как я жил без этого тридцать лет своей жизни! Эрика молча слушала его слова, а Уиттмор с каждой новой фразой все больше распалялся и все больше терялся, позволяя чувствам накрыть его снежной лавиной. Его щеки раскраснелись, глаза сияли нездоровым блеском, а сам он ежесекундно кусал губы, терзая тонкую кожицу зубами практически до сукровицы. — Я о том, что сейчас, именно здесь, на этой дурацкой площади, происходит переломный момент, — Джексон выдохнул ей это в лицо, положив обе руки на ее щеки. — Я могу послать все к черту и жить дальше, с машинами, мероприятиями каждую среду с очередной спутницей а-ля мечта журнала Максим и работой допоздна. — Ты этого хочешь? — наклонила голову набок Эрика. Она всматривалась, всматривалась в его разгоряченное лицо и облачка пара, что вырывались у него изо рта. — В том-то и дело, — совсем по-мальчишески шмыгнул носом Джексон. И этот жест так не вязался с самоуверенным Уиттмором, что Эрика, не сдержавшись, сжала в кулак ткань его пиджака, за который судорожно цеплялась последние минуты. — И что дальше? — Рейес склонила голову на другой бок, становясь похожа на любующуюся собой птичку перед зеркалом. — Переломный момент, — повторил Джексон, понемногу успокаивая свое дыхание. — Первый вариант я уже озвучил. — А второй? — с любопытством спросила Эрика, хитро поблескивая глазами в начинавшем сгущаться сумраке. Ей был известен ответ и, поэтому ей хотелось улыбаться. И целоваться. — А второй — ты, я и скучные стабильные, серьезные отношения, — уже совсем спокойно проговорил Уиттмор, соскользнув руками на ее плечи и с удовольствием устроив большие пальцы в ямках ключиц. Рейес порывалась согласиться, счастливо закивать головой, но червячок сомнения точил ее изнутри и не давал выхода распиравшей Эрику радости. — И кто мы тогда? — Эрика уперлась раскрытой ладонью в грудь Джексона, который попытался притянуть ее поближе. — Мы, — он пожал плечами, даже приблизительно не понимая, о чем она говорит. — Парень и девушка? — приподняла брови Рейес и как-то грустно усмехнулась. — Джексон, мне тридцать два... Уиттмор закатил глаза и довольно быстро сломал ее сопротивление, едва не вывернув запястье руки, которой она упиралась в него. Джексон никогда не слушал инструкций-предупреждений к простым вещам, вроде бассейна или использования шариковых ручек, и Эрика не стала тем, что он мог бы посчитать особенным или нуждающимся в долгом объяснении. Уиттмор целовал ее самозабвенно, не бродил руками по спине, а сжимал пальцами чертово платье так, что ткань начинала скрипеть. — Джексон, — проскулила Эрика, с силой отодвигая его, вернее лишь пытаясь отодвинуть. — Хватит задвигать про возраст, — наконец подчинился ей Уиттмор, но руки не убрал, лишь крепче ухватился за нее, не оставляя шанса сбежать. Он выглядел немного злым, но, заметив полутона испуга в глазах Эрики, быстро унял раздражение. — Ты мне не отказала. Это уже плюс. Остальное мы решим в машине, окей? Ты не замерзла? — Я — нет, — она погладила его по плечу и нахмурилась: — а ты в своем тонком пиджаке — наверняка. — Переживу, — отмахнулся Джексон. Повисла пауза, не сказать что неловкая, но для обоих — непривычная, полная взаимной заботы. Это чувство было для них не ново, но каждый раз был, словно первый. И это чувство не исчезало, хотя Эрика хотела верить, что со временем его станет хотя бы немного меньше. — Ты сегодня снова не была у Айзека? — спросил Уиттмор, беря ее за руку. Эрика видела, что он делает — занимает разговором этот момент, чтобы происходящее прекращало выставлять его идиотом перед самим собой. А то, что для Джексона это испытание похлеще публичной наготы, Эрика не сомневалась. — Даже трубку не брала, — ответила она и пошевелила пальцами, царапая тыльную сторону его ладони. — Жестоко, не думаешь? — продолжил Джексон, будто отдельно от ситуации в целом. Он говорил и одновременно вел Эрику за руку к машине, но казалось, что оба действия совершаются разными людьми. — Жестоко, — кивнула Рейес, решив не напоминать об отсутствующем добросердечии у него самого. Хотя сама мысль о том, что она делает больно Айзеку, лежащая, казалось бы, на поверхности, ей в голову не приходила. Эрика все это время раздумывала над своими чувствами относительно нежелания Лейхи переезжать, давала себя эти двое суток для того, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию. И эгоизма своего ничуть не замечала. И не заметила бы. — Джексон, — позвала она Уиттмор, стоило ему сесть в машину. — Да? — Джексон обернулся к ней, вставив ключ в зажигание. Его пиджак был помят, ворот рубашки казался сбитым, но взъерошенные волосы и общая неряшливость как-то необыкновенно дополняла его улыбку и теплый взгляд. Уиттмор, возможно, не изменился так, чтобы раз и навсегда, но таким Эрика его видела определенно впервые. — И все же мне тридцать два, — отвела взгляд Рейес, но услышала, как он цокнул языком. — Я не вправе требовать гарантий... — Я не могу тебе их дать, — перебил ее Джексон, но вместе с тем легко повернул ее голову к себе, взяв двумя пальцами за подбородок. — Я не могу пообещать, что мы поженимся, переедем в дом с винтовой лестницей, заведем троих детей и собаку по кличке Чаппи. И я понимаю, что ты боишься не исполнить своих желаний, если у нас ничего не выйдет. Просто давай попробуем пожить так, без громких слов, хорошо? И если к весне мы поймем, что все не так, то я уверен, на такую как ты найдется много желающих. На последних словах Джексон слишком сильно сжал подбородок Эрики и та вздрогнула. — Я не хотел, — виновато произнес Уиттмор, и это было самое близкое к извинениям, что Эрика вообще слышала от Джексона. Он легонько потер ее подбородок и порывисто поцеловал в нос. — Поехали к тебе? — улыбнулась ему Эрика. Ей наверно померещилось, что после ее слов и улыбки Джексон расцвел ещё сильнее. Впрочем, при предложении поехать к мужчине домой другой реакции обычно не следовало, но это был Уиттмор вместе со своей сдержанностью и напряженностью вплоть до того, как переступал порог дома. Джексон кивнул и тронулся с места, мазнув самодовольным взглядом по полицейскому на противоположной стороне дороги, который вероятно хотел оставить ему штраф на лобовом стекле, но не успел. Это ещё сильнее поддерживало радость, разбегавшуюся по венам, и Джексон впервые понял, почему на различных праздниках пьют шампанское — кровь бурлилась чем-то опьяняющим, приятно царапая пузырьками. — Дерьмо, — вслух выругался Джексон, как только разошлись двери лифта на его этаже. Он обнимал Эрику, ладошка Рейес по-хозяйски лежала на его плече (и Джексона это ни разу не раздражала, скорее даже наоборот), еду они заказали ещё внизу у широко улыбающейся девушки-администратора и на часах была половина одиннадцатого. Было самое время, чтобы вспомнить об обещании Мартин. — Вот дерьмо, — Уиттмор ещё раз прошипел сквозь зубы ругательство и, вспомнив о том, что Эрика была рядом, внимательно смотрела на него своими карими глазами, обернулся к ней. — Я... И Джексону стало страшно. Вот так вот банально страшно, без оторванной ноги, моря крови и жутких маньяков-потрошителей. Уиттмору враз поверилось, что если он сейчас скажет о мероприятии, то Эрика обидится, уйдет и никогда-никогда не вернется. Джексону было жутко от этой липкой, предельно противной мысли. — Тебе нужно куда-то? — попыталась помочь Эрика, наблюдая за сменой эмоций на лице Джексона. Она стояла близко, рядом-рядом, поэтому и могла все увидеть; Рейес была уверена, что стой она дальше хотя бы на метра два, то ни черта бы не увидела за непроницаемой матовой серостью его глаз. — Я обещал Мартин, — выдохнул Уиттмор, едва ли не виновато глядя на нее. — Джексон, мы полчаса назад решили превратить наши отношения в серьезные, а ты отпрашиваешься у меня, будто мы сорок лет в браке, — легко рассмеялась Эрика. Она редко смеялась вот так. По крайней мере на памяти Уиттмора, она смеялась так всего третий раз и впервые во время этого смеха рядом, даже по телефону, не было Айзека. — Я не против, если бы через сорок лет все было именно так, — не подумав, произнес Уиттмор и, мазнув губами по ее щеке, живо открыл дверь отпечатком большого пальца. И втолкнул Эрику в квартиру. — Эй, а еда? — ахнула Рейес, уцепившись за лацкан его пиджака. Джексон моментально поддался ее хватке, подаваясь на встречу к протянутой руке Эрики. Ему явно хотелось остаться, хотя он и не позволял себе абсолютно четко выражать свои эмоции. Лифт издал свое коронное «дзинь» и из него вышла девушка с тележкой официанта — пару железных колпаков, бутылка вина и пара бокалов, помимо шикарного аромата. — Я уже рада, что ты уходишь, — облизнулась Эрика, и у Джексона привычно потяжелело в паху — все же Рейес нехило его заводила. Уиттмор, будучи сегодня в фитнес-центре, поддался влиянию Лидии и хорошенько все проанализировал — только с Рейес он всегда был готов. Обычно, какой бы сексуальной девушка не была, ему нужен был настрой, или атмосфера, или ещё какая-нибудь херня. А Эрика могла спокойно смотреть с ним телевизор, аккуратно целовать без намека на пошлость, а после подмигнуть в своей заляпанной мороженным футболке и — Уиттмор мгновенно оказывался в нужном состоянии. — Вернусь до полуночи, так что не надейся. Не стесняясь, целовать свою женщину при официантке почему-то оказалось чертовски приятно. Джексон кивнул на дверь, и официантка быстро закатила тележку внутрь. — У тебя ущербная дверь, — высказалась Эрика, пару раз кивнув для уверенности. — Скажу МакКоллу, чтобы внес тебя в список отпечатков. Лидию и себя он же добавил, причем без моего на то согласия, следовательно по моему приказу добавит в два раза шустрее, — криво усмехнулся Джексон и закрыл дверь, прямо перед носом Рейес, оставляя внезапно неприятное для себя чувство полного контроля. И пока Уиттмор размышлял над тем, с каких пор ему перестало нравиться чувство всевластия и всесильности, он успел зайти в лифт с девчонкой-официанткой и упустить тот момент, когда она, девочка, почти крошка, едва достигшая совершеннолетия, предложила ему минет за деньги. — Она же старая, — очаровательно аргументировала девчонка в переднике персональной кухни высотки. — Технически, я ее старше, значит и я старый, — усмехнулся Джексон, отойдя от шока. На эту ситуацию, без примеси адреналина, он смотрел весьма цинично. Уиттмор не сомневался в том, что предложением девчонки воспользуются, хотя и сам не сделал бы этого, даже не будь у него Эрики. Впрочем, возможно, разок бы и попробовал, если бы до него дошли слухи о ее мастерстве. Но данный поворот событий казался настолько размытым, что заставлял внутренний взгляд болеть от смешанных красок. — Мужчины с возрастом только лучше, а женщины... — девчонка передернула плечами. — Да ты и сам от нее ушел, к любовнице наверняка. Джексон не злился на официантку. По сути, по своей собственной сути, она была права. Уиттмор не был похож на того, кто в самом деле не хочет поехать на открытие выставки, а желает остаться с тридцатилетней любовницей и тарелкой спагетти. Он не был похож на примерного семьянина и никогда не будет похож, Джексон был уверен в этом. А ещё он знал, что даже если бы и был похож на того, кому по зубам настоящие чувства с искренней взаимностью женщины, про людей с его деньгами всегда будут судачить. Говорить, что у него пять любовниц; сплетничать о меркантильности и расчетливости его жены; врать о том, откуда у него деньги и таинственно добавлять о мексиканских трафиках. И никого не будет волновать, если он отдает по десять часов в сутки работе, пять на сон и оставшееся время постоянно с женой, если она, его жена, будет вполне искренне помогать госпиталям и смертельно больным людям, а его специализация — девелопмен, которую можно связать с мексиканским кокаином, но это под силу пожалуй лишь изобретательному дуэту Лидии и Стайлза. — Могу дать пару долларов просто так, — цокнул языком Джексон, жалостливо оглядывая девчонку. Он снова поймал себя на мысли, что раньше его молодость партнерш лишь разогревала, но к этой мысли за месяц Уиттмор привык. Отчего-то довольно просто относится к собственной секретарше, как к соседской девочке в коляске — почти дочь, но родство слишком дальнее, чтобы видеться часто. С этой официанткой было так же. Хотелось одернуть ей юбку, которая раньше не была видна из-за передника, и застегнуть пару пуговок на блузке. Джексону казалось, что это слишком взросло для нее, хотя по сути должно было наплевать. — Я просто так не беру, — гордо вскинула подбородок девчонка. — Я — не попрошайка. — Ну, конечно, шлюхой-то быть почетнее, — саркастично ухмыльнулся Джексон и даже успел заметить искорки обиды в глазах официантки, но лифт остановился на первом этаже (Уиттмор принципиально игнорировал подземный паркинг), и он вышел из него быстрыми, торопливыми шагами. Как бы не думала официантка или кто-то ещё, Джексону, и правда, хотелось побыстрее отметиться в Рич Палас и снова вернуться домой. Не так часто его кто-то там ждал, чтобы так рисковать.

___

Вечеринка закончилась... Впрочем, Джексону наплевать, что и у кого там закончилось, он уехал едва Лидию со стаканом неуместного апельсинового сока отвлек Скотт. В любом случае произошло это в половину первого; к часу Уиттмор был дома — буквально немного пьян и абсолютно прокурен дорогими сигарами, что создавали антураж годов Чарли Чаплина. И Джексон не знал, какому придурку пришла в голову мысль устроить этот праздник пожарных, но настроение его было на нуле после посещения Рич Палас. — Что?! Ты ведь понимаешь, что она сможет войти в твою квартиру в любой момент! — с ходу возмутилась Лидия, даже не став тратить время на долгий осуждающий взгляд и вид, будто она обдумывает его слова. — В этом и смысл того, чтобы ее отпечаток был в базе, — раздраженно фыркнул Уиттмор, залпом выпивая бокал шампанского, который взял у входа и носил его уже почти час, не сделав даже глотка. — Сколько ты ее знаешь, Джексон? — продолжала монотонно гудеть Мартин, явно не собираясь давать свое благословение на все это. — Месяц? Два? Уиттмор, не уж-то ты такой придурок, которого повело от какой-то девицы?! Ты хладнокровный бизнесмен, ты должен... — Лидия, — холодно прервал ее Джексон, и впервые простого зова по имени хватило для того, чтобы она умолкла. Вероятно, дело было в тоне, коим было сказано, но он не стал разбираться, спокойно, но весьма твердо, продолжив: — Я ничего никому не должен. Ты хладнокровная бизнес-леди, — усмехнулся Джексон, невольно передразнив Лидию, — которая замужем за любимым человеком, собираешься завести ребенка. — И что дальше? — напряженно спросила Лидия, когда Джексон замолчал после своих слов. — Только не говори мне, что хочешь того же, Джексон. Уиттмор полностью обернулся к ней, глядя куда-то в переносицу и размеренно выдыхая воздух. Он выглядел более, чем собранным, а в жестах не было ни тени сомнений по поводу своих слов или действий. Джексон окончательно выбрал. — Это кризис среднего возраста, я знаю отличного психолога, бывшая одноклассница кузины Скотта... — зачастила Лидия, но аккуратное прикосновение чужой руки к ее плечу мгновенно уняло ее. — Лидс, — осторожно начал Скотт, обнимая ее непозволительно для такого мероприятия, но Мартин отчего-то об этом забыла, переплетя свои пальцы с его на животе, — мы счастливы. Ты счастлива, я, наш будущий малыш. Нечестно лишать Джексона того же. Пусть он и далек от идеала моральности и не прошел, как мы долгие годы. Пусть. В конце концов, это лишь его потеря, что у него не будет таких шикарных лет добрачной жизни, когда можно ухаживать, забрасывать цветами и смс-ками, и... МакКолл, кажется, продолжал, но совсем уж шепотом, к которому Джексон даже не стал пытаться прислушиваться — слишком интимное и личное. Он быстро слинял из Рич Палас, по пути прокашлявшись от дыма. И «слинял» было самое лучшее слово — Уиттмор обошел по окружности всех тех, кто обычно увлекал его в очередной клуб с VIP-ложей после таких вот приемов, и невежливо отпихнул фотографа, когда тот хотел сфотографировать его с бокалом. Дома было тихо и темно. Джексон даже выругался сначала, но предусмотрительно не стал включать свет. Одежда полетела на пол быстрее, чем в последние ночи, хотя сходить в душ не помешало бы — Уиттмору мерещилось, что даже боксеры отдавали дымом. Но он в темноте рухнул в постель, на ощупь нашел Эрику и притянул к себе. — Джексо-он, — зевнула Эрика, растягивая последнюю гласную его имени. Уиттмору захотелось глупо положить ей палец в рот, как кошке. — Ты закрыла все шторы, — он поцеловал ее в плечо, пробормотав очевидное. — Было холодно и скучно, — как-то нелепо оправдалась Рейес. — Хочешь, открой обратно. — Мне всегда не хватало времени их закрывать, — Джексон провел кончиком носа по ее щеке. Может, с рассказами об Эрике другим людям ему было пока сложно, но планку с выражением чувств к ней самой Уиттмор успешно покорил. — От тебя пахнет дымом, — помолчав, сказала она и, ещё потянув паузу, добавила: — От волос. — Пойду умоюсь, — зевнул Джексон. С Эрикой было непривычно просто спать, ложиться, будто женатая парочка, отложив в сторону детектив и вдев капу для сна. — Мне и так хорошо, — возразила Рейес и живо закинула на него ногу, отрезая пути к отступлению. И раз его Эрике было хорошо, то Джексону и подавно. «Ты все равно сходишь к Кире!» — и sms-ка от Лидии абсолютно не нарушала крепкий сон Джексона.