О слабостях Джексона Уиттмора

— И что они ответили? — нервно покусывая губы, спросила Кора у разгоряченного Стайлза. — Питер сказал, что вытащит тебя из тюрьмы, если потребуется, но на большее… — неловко пожал плечами Стилински. У него были весьма противоречивые чувства насчет всей этой ситуации, и вообще-то он даже не планировал рассказывать Коре о той встрече, но Хейл, теперь практически живущая с ним, чутко уловила всю нервозность соседа. Стайлз долго мялся, прежде чем пересказать ей разговор с Питером и Дереком. Он видел сияющие огоньки в ее глазах, когда упомянул о них. Кора едва ли не победно улыбнулась, мол видишь, они помнят обо мне, и Стилински было тяжело ломать ее. Но ещё тяжелее Стайлзу было лгать. — Мудаки, — фыркнула Кора, сползая по спинке дивана. Она больше ничего не сказала, с отсутствующим видом разглядывая экран телевизора. Стайлз нерешительно сел на подлокотник, покосившись на Хейл, но ничем более не выдал своего сочувствия. Впрочем, это входило у них в привычку — недосказанность во всем. И Стилински бы отдал все на свете, если бы добрый волшебник подарил ему смелость. Но так как смелости не было, ему оставалось лишь поправлять одеяло спящей Коре и делить мороженое, купленное за углом. Иногда Стайлз думал, что квартира Эрики Рейес (имя почему-то было смутно знакомым ещё при первой встрече на собеседовании) была одним из лучших мест, где ему доводилось побывать. Стайлз считал, что сама Эрика Рейес отчасти похожа на крестную фею, и ничего не мог поделать с этими глупыми мыслями. И наверно благодаря этим глупостям считал, что Эрика поможет и сейчас. Но ее телефон не отвечал на входящие Стайлза.

___

Лидия редко встречала его дома. Они жили вместе уже больше восьми лет, но приходили домой почти всегда рука об руку. Неудивительно, конечно, работали-то они вместе, и на всяческих мероприятиях с участием Уиттмора Скотт предпочитал сопровождать жену. И все же Скотт любил те вечера, когда в квартире уже давно горел свет, кухня успела нагреться от теплой плиты, а Лидия уже переоделась в домашние тапочки. Это означало для Скотта все лучшее в их отношениях, собранное в один момент и в одном месте. — Голодный? — обернувшись к нему наполовину спросила Лидия. Она позволяла ему наблюдать за собой долгие минуты, стоять в дверном проеме и бесстыдно пялиться, и за это Скотт любил ее только больше. Скотт оторвался от дверного косяка и подошел к стоящей у плиты жене. Он обнял ее сзади и сложил лодочкой руки на животе. Живот ещё не округлился и никаких признаков беременности, помимо чуть более твердой, чем обычно, кожи (или мышц, Скотт не разбирался в этом), не было. Скотт поцеловал ее в макушку, зарывшись холодным носом в волосы, а после мимолетно чмокнул в щеку. — Колю-ючий, — с фальшивым недовольством протянула Лидия, забавно скривив личико. — Люблю тебя, — отозвался Скотт, и Лидия замолчала, прекратила помешивать соус деревянной лопаткой. И, безусловно, это был их момент. Тот самый далеко не редкий момент, по которому наглядно было ясно, почему они вместе. Потому что ответы Скотта, каждое его слово в сторону жены не анализировалось ею, слова просто проходили сквозь нее, будто статическое электричество и останавливали мир всего на пару секунд. — Люблю тебя, — повторила за ним Лидия и подалась назад, прижимаясь спиной к груди мужа. А после ловко вывернулась в его руках, оставив лопатку тихо сползать в соус по самую ручку, и оказалась лицом к лицу со Скоттом. — И да, сегодня на ужин паста и хорошие новости. Садись за стол, сейчас принесу и то, и другое. — Интригантка, — иронично закатил глаза Скотт и разомкнул руки, чмокнув ее в висок. — Какие слова мы, оказывается, знаем, — картинно удивилась Лидия, заставляя Скотта, уже севшего за дубовый стол, негромко рассмеяться. Лидия поднялась на цыпочки, беря тарелку с голубым ободком, шепотом ругалась на каплю соуса на своих полосатых шортах, облизывала пальцы, когда неудачно поливала соусом спагетти. И Скотт молча наблюдал за этим, вплоть до того как тарелка со стуком приземлилась перед его носом. — У нас будет девочка, — упираясь ладошками в стол и почти нависая над ним, сообщила Лидия. Ее щеки неровно покраснели, а губы были обкусаны до свисавшей лохмотьями кожицы — она нервничала. Скотт ничего не говорил; Скотт молча похлопал себя по колену и, лишь когда она села, неуверенно сложив руки у него на плечах, сумел выдохнуть куда-то в ключицу: — Спасибо. И Лидия слишком долго молчала, с немым обожанием вглядываясь в его карие глаза, что Скотт не придумал ничего лучше, чем добавить: — Может... Эмили? — Ты все испортил, Скотт МакКолл, — тут же последовал по-детски обиженный ответ. — Эмили — красивое имя, Лидия, — терпеливо произнес Скотт. — Это имя, которое пишут в прокуренных и протраханных кабинках туалетов! — мгновенно возразила Лидия, которая по всей видимости не собиралась мириться с таким положением вещей, как дочь по имени Эмили. Она поднялась с его колен и оперлась одной рукой на столешницу. — Тебе нельзя нервничать, — МакКолл протянул к ней руки, чтобы вновь аккуратно заключить в объятья, но Лидия увернулась, уходя в другой конец кухни. Скотт, весь разговор сидящий на одном месте, устало потер щетинистую щеку. Против всякой логики ему было хорошо сейчас. Он, уставший на работе, сейчас отдыхал, глядя на переполненную гормонами жену, которая свято верила в рождение дочери. Сам Скотт изначально хотел девочку. В его голове как-то удивительно просто складывался образ маленькой девочки, жутко похожей на маму. Стайлз, как единственный, кому МакКолл доверял свои мысли, говорил, что Скотт просто слишком сильно любит рыжую Лидию, раз мечтает о ее маленькой копии. И Скотт был совсем не против, если бы лучший друг оказался прав.

___

Авто больше не заносило из-за нервного использования тормозов. Машина шла плавно и ни разу не сбилась с разрешённой скорости. Это было несколько непривычно и в то же время настолько удобно, что даже смешно. Но Джексон не смеялся, напротив сохранял ледяное самообладание, и оно было отнюдь не маской. Джексон по дороге к незабвенной Кире Юкимуре не без удивления осознал, что спокоен. Причем спокоен ровно настолько, чтобы говорить с чужим человеком о себе и делиться подробностями своей частной жизни. Чувство было ново, поскольку всю его жизнь самообладание Уиттмора исключалось из сферы личных интересов. — Джексон, — строгий голос Лидии, раздавшийся из крохотного динамика блютуза, отчего-то рассмешил Уиттмора, но он изо всех сил постарался сохранить хладнокровие. — Джексон, я надеюсь, что ты едешь к Кире, а не торчишь... — Я еду по соседней улице, — поспешил сообщить Уиттмор, уловив угрожающие нотки в тоне своего заместителя. — Ладно, — помолчав, нехотя согласилась Лидия. Казалось, будто ее не устраивало такое послушание Джексона и отсутствие повода поругать его за привычную бестолковость. Это он тоже сумел разгадать во вздохах бывшей Мартин, а посему незамедлительно полюбопытствовал о причинах. — Скотт хочет назвать нашу дочь Эмили, — скупо поделилась Лидия, но судя по тому яду отвращения, что прозвучал в упоминаемом женском имени, в ушах Джексона эхом прошлись десятки семейных скандалов. — У вас будет дочь? — Уиттмор решил деликатно обойти тему мрачного настроения Лидии. Ведь каждый, кто хотя бы раз попадал в ситуацию с недовольной Мартин, усваивал на всю жизнь, что можно либо соглашаться, либо молчать и мечтать о способностях хамелеона. — Да, но это не точно, — голос Лидии немного смягчился и она, вновь помолчав, добавила: — Вообще, пол узнают на двенадцатой неделе, но я уверена в том, что в моем животе девочка. И не спрашивай, откуда я это знаю. Материнское сердце не врет! Последние слова были произнесены с излишком пафоса и на каком-то внезапном надрыве, что заставило Джексона несколько опешить от таких перемен в такой стабильной Лидии. Он пытался напомнить себе о действии гормонов и о том, что он вроде как знал все это и раньше, но реальность вместе со слегка истеричной Лидией застала его врасплох. — Э-эм... Да-да, конечно, — выдавил Джексон и постарался свернуть этот разговор, благо он уже подъезжал к невысокому зданию, в котором снимала офис мисс Юкимура. Отключившись, Уиттмор облегченно выдохнул и даже встряхнул плечами, пытаясь сбросить с себя странное наваждение, которым его наградила Мартин. Все же ее беременность казалась чем-то нереальным и совершенно не воспринималась Джексоном, как данность, хотя по сути дела ему до этого особого не было, кроме как дружеской поддержки. Но Уиттмор, так долго не осознававший всю серьезность ситуации, сейчас едва ли не сложился пополам под тяжестью осознания этого. Не сказать, что это портило настроение или мешало жить дальше, просто заставляло задуматься о том моменте, когда все таки рыжая Мартин променял карьеру на любящего мужа-охранника, огромный живот и три года безвылазного сидения дома наедине с маленьким подобием человека. За мыслями об этом Джексон не заметил, как поднялся по ступенькам и вошел в дом, со стороны выглядевший абсолютно жилым. Цветы на внешних подоконниках, тканевые занавески и тюль на окнах, коврики с лапками животных, рамки с фотографиями улыбающихся людей — все это заставляло Уиттмора морщиться. Его раздражала эта наигранная уютность, ни разу не соответствующая действительности. Наверно поэтому антипатию к Кире Джексон приобрел заочно. А может и потому, что с недавнего времени для Джексона слово «уют» ассоциировалось лишь с весьма и весьма определенным человеком, без которого «уют» было пустым сотрясением воздуха. Приемной у Киры не было, хотя весь дом, насколько знал Уиттмор, был арендован ею, но вместо секретаря и офисной мебели была всего лишь небольшая комнатка перед кабинетом с мягким на вид диваном и молоденьким парнишкой на нем. — Джексон Уиттмор, — с порога назвал себя Джексон, даже не запнувшись. Он уверенно зашел в комнатенку, бегло осмотрел стены и вернул взгляд на парня. Ему ситуация никак не казалась неудобной или не такой, как нужно. Уиттмор проявлял свою натуру через край, накопив в себе некую надменность за время общения с Эрикой. — Лиам, — сквозь зубы произнес паренек. Лиам был предельно молод, настолько, что Уиттмор мог назвать его сопляком. Однако в его глазах мелькало явное неудовольствие от такого ничуть не скрываемого пренебрежительного отношения к нему. Откровенно говоря, Джексон сначала подумал, что это сын Юкимуры, цинично подумав, что только матери-одиночке и решать его личные проблемы. — Мисс Юкимура... — лениво начал Джексон, наклонив голову набок, но Лиам довольно агрессивно перебил его: — Моя невеста уже закончила прием пациентов. Лиам с удовольствием подчеркнул последнее слово, будто бы заочно отправляя Уиттмора в больницу с желтыми стенами. И это настолько било по самолюбию, убивая чувство удивления от связи Лиама и Киры, что Джексон навряд ли удержался бы оттого, чтобы съездить по юной мордашке этого мальчишки, если бы не входящий звонок на сотовом. — Да, — резко ответил Уиттмор, не глядя нажав на прием вызова. — Я не вовремя? — секунду помолчав, спросили где-то на другом конце невидимого провода голосом Эрики. И тщательно замаскированное разочарование мгновенно отрезвило Джексона. — Ты всегда вовремя, — отворачиваясь от Лиама, произнес Уиттмор, абсолютно не кривя душой. Эрика была вовремя каждый раз, когда звонила. А звонила она ему впервые. Но Джексон почему-то был уверен, что поднял трубку даже если бы сидел в самолете с отключенным сотовым. Лишь бы только она продолжала набирать его номер. И конечно нажимать кнопку вызова. Все-таки Уиттмор был патологическим прагматиком, а не романтиком. — Я скоро заканчиваю, съезжу к Айзеку, может, заберешь меня оттуда? — несколько застенчиво проговорила Эрика, но Джексон точно знал, что она улыбалась от его таких банальных слов. И Уиттмор улыбался той несуществующей улыбке, что нарисовал в своем воображении. — Я заберу тебя из «Авиоля», все равно у меня тут не складывается, — приказным тоном сообщил Джексон, будто бы боясь что Эрика начнет всячески уворачиваться от его компании. — Все в порядке? — беспокойство в голосе Рейес зазвенело серебряным колокольчиком и в тысячный раз принесло Уиттмору эгоистичное самоудовлетворение. — Вполне, — кивнул он, скользя расфокусированным взглядом по фотографии белозубо улыбающихся детей. — Через сколько ты заканчиваешь? — Через минут сорок, если повезет, — устало хмыкнула Эрика, и Джексон, прикрыв глаза, буквально видел, как она продевала пальцами волосы у уха, грызла ручку, улыбалась его голосу, сидя закинув нога на ногу. И это было бесконечно приятное времяпровождение, если бы не пару «но». Например, кабинет психиатра Юкимуры и ее малолетний жених «за кадром». — Купим пару пирожных, когда будем возвращаться от Айзека, — неосознанно озаботился Уиттмор, поймав себя только тогда, когда мысленно начал просчитывать дорогу до квартиры с учетом кондитерской на углу Парк-Авеню. Однако это больше не злило. — Отлично, — по-детски обрадовалась Эрика и звонко чмокнула в трубку, добавив после переданного электро сетями поцелуя: — Буду ждать тебя. Уиттмор, ничего не ответив, положил трубку и запрокинул голову назад, глубоко вдохнув. Ему было легко, даже легче, чем до этого. Но деликатный кашель за спиной довольно быстро вернул Джексона к реальности. — Мистер Уиттмор? — в догадке спросила невысокая, щуплая азиатка по бок от вспыльчивого Лиама. Она была приблизительно того же возраста, что и жених, хотя внешностью обладала весьма выигрышной, так сказать, безвременной. Джексон мог легко представить ее и в Древнем Китае, и в Японии пятидесятых годов, и сейчас, в современном Чикаго с забранными палочками волосами. — Мисс Юкимура? — в тон ей отозвался Уиттмор, полностью игнорируя факт руки Лиама на бедре Киры. — Приятно познакомиться, — кивнула она и приветливо улыбнулась. Достаточно искренне, но стоило ли упоминать, что у Джексона Уиттмора всегда были завышенные стандарты? — Пока не могу ответить тем же, — холодно произнес Джексон и удовлетворенно заметил яростные огоньки в глазах Лиама. — Простите, — неловко пожала плечами Кира, разом становясь похожей на провинившуюся школьницу. И это вызывало чувство стыда даже у Джексона, но помимо этого Уиттмор оставался расчётливым и прагматичным, поэтому живо отбросил эти нелепые побуждения. В конце концов, Джексон Уиттмор всегда умел держать свои чувства и эмоции под контролем. Если дело не касалось Эрики, разумеется. — Я думаю, вы наслышаны обо мне, — краем губ улыбнулся Джексон, глянув на злящегося Лиама ещё раз. — Мне звонил Скотт... — слишком неуверенно для психиатра произнесла Кира, но это почему-то стало лишь плюсом в оценочной шкале Уиттмора. Равно как и ее пугливая поправка после: — То есть мистер МакКолл, конечно. — Ясно, — хмыкнул Джексон и обернул запястье циферблатом к себе. Железный браслет из-за резких движений отозвался металлическим звоном, из-за которого Лиам весьма ощутимо прижал к себе Юкимуру, словив за это насмешливый взгляд Уиттмора. — Послезавтра в три. Оплата по результату. Вас устраивает? — Конечно, — быстро кивнула Кира, по-прежнему разглядывая его, как некое божество. Правда, во взгляде читалось не обожание, поклонение или страх, а скорее исследовательский интерес. — Отлично, — кивнул в ответ Джексон и, пару секунд помолчав, перед тем как уйти, добавил: — Приятного вечера. — Спасибо, — тепло улыбнулась Кира и пожелала того же. И не сказать, что это стало переворотным моментом в жизни Уиттмора, но Джексон отчасти понял, что такого Эрика находит в вежливости. А всякий раз, когда он понимал Рейес, казался ему удачей.

___

— Отлично, — безрадостно отозвался Айзек с другого конца трубки. — Едешь ко мне с Уиттмором, чтобы обращать все внимание на него и плевать на меня. Умница. — Знаешь, я чертовски скучала по нашим разговорам, — вздохнула Эрика. Она сидела за барной стойкой в Авиоле, вновь заполняя форму на продукты по просьбе Дэнни, и отсчитывала минуты до конца смены. Спину немного ломило, а ноги устали от каблуков, но счастливая улыбку блуждала по ее губам и во время разговора с Джексоном, и сейчас, говоря с Айзеком. — Не подлизывайся, Рейес! — хохотнул Лейхи, мгновенно сменив гнев на милость — он скучал не меньше нее и вновь ссориться в его планы не входило. — Даже не думаю, — фыркнула Эрика, поддев ноготком пластиковую крышку на чернильной стороне печати. — Хотя мне понравилось, могла бы и продолжить, — кокетливо «обиделся» Айзек, за что получил легкий взрыв смеха от Эрики. — Скучал по тебе. — Знаю, — немного грустно отозвалась Рейес. У нее на душе было горьковато. Эрике не было горько или больно, её полумера убивала ее ещё сильнее. Чувство вины перед Айзеком за то, что появился кто-то, кого она любит, если не больше, то ровно настолько же, мучило Рейес. — Приезжай. С Джексоном или без, как угодно, только приезжай, — выдохнул в трубку Лейхи и тут же положил трубку, не дав сестре ответить ни слова. Он чувствовал себя лишним, но и уйти, исчезнуть из ее жизни, не мог. — Как прилипшая к подошве жвачка, — констатировал Айзек в погасший экран телефона. Через час Эрика не появилась. И через два тоже. Именно в этот момент Айзек Лейхи активно начал сожалеть о том, что жвачки не умеют отрываться сами по себе.