О слабостях Джексона Уиттмора

Эрика готова была взвыть от бессилия. Телефонная связь существовала раз через пять и ее хватало всего на пол-гудка. За бессмысленным флиртом и распитием латте из дорогой кофейни Астон Мартин Джексона приказал долго жить. Конечно, Эрика заподозрила авто в ревности к своему хозяину, но это уже было высшей степенью сумасшествия. Они стояли на обочине практически заброшенной трассы, и чертова навигация выключилась вместе с машиной, а посему назвать точное местоположение Скотту Джексон не мог. И глядя на покачивающуюся с носков на пятки Эрику, расстройство которой было почти осязаемо, чувствовал за собой дикую вину. Уиттмор мало разбирался в машинах, знал общую механику, но лишь только в теории и весьма не глубоко. Но отчего то просто смотреть на Рейес, которая то пыталась поймать сеть, то попросту кусала губы, бессмысленно таращась в лес, было невозможно. Наверно если бы она начала ругаться с ним, то все было бы гораздо проще. И Джексон бы не полез под капот своей дорогущей машины, закатав белоснежные рукава рубашки от кутюр. Эрика лишь прищурилась, когда Джексон без особой сноровки поднял капот, устанавливая штык-поддержку. Она не то чтобы думала, что ничего из его мероприятия не выгорит, просто Рейес была убеждена, что такие, как Уиттмор, никогда подобным не занимаются. Собственно, и была права, но все же не стала вслух выражать свой скепсис. Эрика вообще все время за эту поломку молчала. Она боялась сорваться, расплакаться до потекшего макияжа или разругаться с Джексоном вдрызг. Поэтому Рейес избрала весьма практичную тактику молчания. И так как Уиттмор не пытался ее разговорить, стратегия демонстрировала наилучшие результаты. — Дерьмо, — неразборчиво выругался Джексон, разгибая спину. — Почему мы остановились? — несколько хриплым от долгого молчания голосом поинтересовалась Эрика. — Кажется, где-то протекло масло, а Астон Мартин дорожат репутацией. Чертовы параноики, — зло добавил Уиттмор, ежась от довольно ощутимого ветра в спину. Его вечер срывался из-за идиотской предосторожности производителей авто, не желающей смерти пассажиров в собственном продукте, которые ввели систему полной остановки машины. И едва индикатор улавливал малейшую неисправность, а в частности протекшее масло, которое вероятно напомнило тормозную жидкость нерадивому компьютеру, машина за секунд тридцать снижала скорость до нуля и, весело моргнув на прощание, тушила подсветку на приборной панели. — И долго мы ещё тут простоим? — взволновалась Эрика, закусив щеку изнутри. — Думаю, Лидия даст Скотту наводку и он приедет, — отведя взгляд произнес Джексон. Но молчание оставалось таким тяжелым и отчаянным, что у него с языка против воли сорвалось: — Или если починить шланг, до признания автомобилем починки. Но вместо воодушевления и предложений помочь с подачей инструментов, которые, откровенно говоря, ждал Уиттмор, Эрика вздохнула и устало произнесла: — Будем верить, что Лидия Мартин, забеременев, не растеряла своего ума. И открыла дверцу машины, чтобы сесть внутрь в ожидании чертового Скотта МакКола. То есть абсолютно проигнорировала его вымученный посыл доброй воли. И это было настолько возмутительно, что Джексон даже не сразу нашел силы сдвинуться с места. А когда нашел, то залез в авто на водительское сиденье и с недоуменной обидой уставился на Эрику. И Лидия бы наверное нашла это забавным: то, как легко его оказалось вывести из равновесия — требовалось всего-то быть нужным человеком. Но так как Эрика была тем самым, нужным человеком, то умела с легкостью распознавать все его взгляды, жесты и прочие мелочи, которые подмечаешь, когда любишь взаимно. — О, Джексон, — мотнула головой Рейес, морщась от того, что ей нужно объяснять ему очевидное. — Этим не занимаются такие, как ты. — Такие как я? — вскинул брови Джексон, круто разворачиваясь к ней. — Я имела в виду отсутствие опыта в таких делах, ты можешь пораниться или... — с заботливостью медсестры для душевно больного начала Эрика, но Уиттмор ее перебил: — Стой—стой! Такие как я. Ты это сказала. — Такие мужчины, как ты. Те, у которых достаточно нулей на счету в банке, чтобы не заниматься черновой работой, — неловко объяснилась Рейес, сминая край пальто между пальцев. — Да я уж знаю, что я из таких мужчин, но, черт побери, дело не в этом! — Джексон повысил голос, а на его лице заходили некрасивые желваки. — Ты называешь меня одним из, хотя я, гребанный бог, предложил тебе серьезные отношения и ты согласилась, Рейес! Почему ты все ещё рассматриваешь меня, как "одного из"?! Я же стараюсь, правда стараюсь, и хочу этого, и... — Мы договорились подождать до весны, Джексон, — всего одним тихим предложением остудила его пыл Эрика. И он замолчал, будто его облили холодной водой в разгар истерики, будто визгливую собачонку. Джексон просто сверлил ее щеку взглядом, с каждым мгновением медленно, но отчетливо осознавая, что Эрика все ещё не его. Ей хорошо с ним, она даже любит его, но абсолютного, безграничного доверия нет, и, скорее всего, никогда по-настоящему не существовало. Рейес может быть надеется на что-то, но боится и не считает себя особенной. Уиттмор с каждой чертовски медленной минутой понимал, что его любимая женщина считает себя всего лишь временной подстилкой. Эрика смотрела вперед, строго в лобовое стекло, и пыталась не обращать внимания на сжигающий взгляд слева. И когда фары машины МакКола приветливо замигали в паре сотен метров, Рейес была рада увидеть даже незабвенную Кейт Арджент.

___

Добродушный Скотт с примятой шевелюрой и в явно домашней майке с длинным рыжим волосом на груди, будто указывающим права частной собственности, прибыл незамедлительно. Спутниковые системы навигаций мало когда подводят, к тому же яркий стимул — провести ночь в теплой постели с любимой женой — способствовал скорейшему разрешению неудобства с треклятым авто. Джексон вылез из машины и быстро переговорил с МакКолом, хлопнув его по плечу. Эрика, сидя на пассажирском сиденье, смотрела на все это безэмоциональным взглядом и абсолютно не спешила покидать салон. Она не боялась Скотта, он был ей даже приятен и мил, но его весьма тесная связь с Лидией пугала Рейес. Буквально через десять минут рядом с ними остановился небольшой грузовой мини-вэн, из которого посыпались люди в рабочих костюмах и быстро окружили машину. — Скотт довезет нас до города, — через резко открывшуюся дверцу авто вместе с ветром влетели властные слова Джексона. Эрика поежилась и от того, и от другого, но нашла в себе силы слабо возразить: — Я хочу попасть к Айзеку... Джексон буквально на мгновение замялся, но, понизив тон, чтобы рабочие не услышали лишнего, произнес: — Уже поздно, Эрика. Поехали домой. Айзек подождет до завтра. Рейес больше не могла сопротивляться и позволила вытащить себя из Астон Мартина за локоть. Она пребывала в весьма смешанных чувствах, и так как Эрика, в отличие от Джексона, практически всегда испытывала такое состояние, то следовало полагать, что размеры этой катастрофы потрясали привычно неопределенную Рейес. Наверно именно благодаря этому, Эрика пропустила тот момент, когда они въехали в центр чертового Чикаго, метро уже наверняка закрылись или закрывались через пару минут, а такси было чертовски дорогим, хотя с карточкой Уиттмора мало что можно было считать таковым. Но Рейес не решилась ей воспользоваться, вместо этого тихо попросив Скотта, тронув его фланелевое плечо: — Прости, что напрягаю, но ты не мог бы подбросить и меня домой? Эрика не оборачивалась намеренно; Эрика знала, что позе и выражению лица Уиттмора сейчас могли позавидовать античные статуи из Музея Естествознания. И она не думала, что это не справедливо, в конце концов, Рейес ни разу не отказывалась от поездки к Джексону, когда он молча сворачивал к своей многоэтажке. — Э-эм... Да, конечно, — неуверенно отозвался Скотт, кинув беглый взгляд на Джексона через зеркало заднего обзора. — Эрика, Скотт — семейный человек, ты верно заметила, что напрягаешь его, — чуть отстраненно начал Уиттмор и с нажимом добавил: — Ты можешь остаться у меня, и не волновать будущую мисс МакКолл вместе с ее мамочкой. На последних словах Джексона Скотт разулыбался против всякой неловкости, и Эрика не считала это чем-то неприличным. А ещё Эрике во второй раз захотелось топать ногами от бессилия — просто Эрика хотела того же.

___

— Айзек, хочешь я расскажу тебе, почему я не приехала? — без увиливаний спросила Эрика у обиженно сопящей трубки. И сползла спиной по дурацкой двери с засовом, больно приложившись об него лопаткой. Она не ругалась с Джексоном, не доходила до той границы, где он швыряет мебель о стены. Ничего не было. Рейес просто сказала «нет». Короткое слово из трех букв возымело над Уиттмором эффект взорвавшейся бомбы. Но Джексон на то и был Джексоном, чтобы не дать взрывной волне уйти дальше, накрыть Эрику, Скотта и весь персонал его стеклянной высотки; Джексон просто-напросто запер в себе атомную бомбу, которые имели свойство выжигать кислород чуть больше, чем насовсем. Скотт довез Эрику какими-то кратчайшими путями, через подворотни и некрасивые скверы, но те двенадцать минут вместо положенных двадцати восьми не казались Рейес подарком небес. Ей было сложно, чертовски сложно, не смотреть на Уиттмора и держать гребанную марку. — Я могу приехать сейчас, — тихо закончила Эрика, бездумно разглядывая носки своих туфель. — Ляг спать. Я люблю тебя. Хочу увидеть тебя завтра. И это все слова, которые были нужны Эрике, чтобы смыть макияж и, раздевшись, лечь спать. Жаль, что Джексон не знал ее так долго, как Айзек, тогда возможно расстройств из-за этих странных взаимоотношений у Эрики было бы гораздо меньше.

___

Джексон спал всю ночь, он не был придурком из любовных романов, сопливо переживающим о неважных мелочах от заката до рассвета. Но сон Уиттмора, надо отметить, сегодня отличался особенным беспокойством, и проснулся Джексон на редкость разбитым и уставшим. Да и к тому же в привитые Эрикой семь утра. На бассейн и тренажерный зал у него не было ни моральных, ни физических сил, на кипу документов беременной Мартин не хватало нервов. От кофе Джексон разумно отказался: его дерганность и помятость и так были видны издали. И когда варианты в голове чудным образом рассеялись, будто пройдя через волосяное сито, Уиттмор даже не удивился собственной идее. Джексон одел первый попавшийся под руку костюм, нехотя подобрал галстук, хотя внутренний голос вопил о том, чтобы выбрать чертову удавку по тому же принципу, что и костюм. Уиттмор не стал брать ничего, кроме бумажника, телефона и маленькой шоколадки, которую он заметил в вазочке у входа, когда почти переступил порог. Это был какой-то абсолютно спонтанный поступок, не отягощенный длительными размышлениями. Вероятно, шоколадку оставила приходящая домработница, но взгляд Джексона зацепился за обертку с фиолетовой коровой известной марки, которую так любила Эрика, постоянно разглаживая ноготками ее морду на мятых обертках. И памятуя о странностях производителей Астон Мартин, Джексон предпочел проверенный Бугатти, на котором уже однажды бывал у Эрики. Уиттмор с ухмылкой подумал о том, что мало кто считает лучшими днями, проведенными с любимой женщиной, ее критические дни. Правда, Бугатти не дал Джексону времени вдоволь поиздеваться над собственным мироощущением, мигом доставив хозяина в неблагополучный район проживания Рейес. Коридоры были все такие же, разве что пополнились свежими граффити, так что Джексон быстро вспомнил месторасположение квартирки Эрики. И ещё раз ухмыльнувшись, когда вспомнил о тяжелом, дубовом засове, отчетливо постучал костяшками пальцев. Он постучал трижды, правда, ничего этим не добился. Джексон уже было стал волноваться, встревоженно проведя пятерней по волосам, но изнутри зашуршали и с тяжелым вздохом отодвинули засов. И буквально через несколько секунд перед Уиттмором была сонная, одетая в несоразмерно большую футболку и с волосами, забранными в небрежный конский хвост. — Доброе утро, — вымученно улыбнулся Уиттмор. Почему-то сейчас Джексона сковало чувство неловкости и стыда за такой ранний визит, хотя он не помнил, чтобы раньше его заботил этикет по отношению к кому либо. — Джексон? — близоруко прищурилась Эрика и по-мышиному, с высоким писком зевнула в ладошку, что заставило Уиттмора усмехнуться и немного расслабиться. — Я зайду? — он дернул бровью и прошел внутрь, когда Рейес молча посторонилась. Комнатка мало в чем изменилась, было лишь чуть больше пыли и одежды, разбросанной по всем плоским поверхностям. Что удивительно Стилински и Хейл, про которых Джексон, откровенно говоря, забыл, не было ни на уютном диване, ни в глубоком кресле. — Что ты здесь делаешь? — прозвучал голос Эрики за его спиной. Уже чуть менее сонная она стояла, сложив руки на груди, и с некоторым волнением смотрела на него. — Приехал забрать тебя, чтобы отвезти к Айзеку, — наигранно беспечно пожал плечами Джексон, будто бы ничего сверх необычного не произошло. Эрика быстро заморгала, и Уиттмор вынужденно добавил: — Вчера по моей вине ты не смогла его увидеть, и я посчитал, что будет справедливо, если я отвезу тебя к нему с утра. Рейес пристально разглядывала Джексона, пока он говорил, но как только пауза затянулась, она качнула головой и хрипловато пробормотала: — Спасибо. Но я ещё не готова. — Я просто выпью кофе, — твердо произнес Уиттмор, заранее предупреждая предложение подождать в машине, но, вспомнив, поправился: — Или чай. Эрика, помедлив, кивнула и сделала шаг вперед, чтобы проскочить мимо него в ванную. И руки Джексона уже привычно остановили, перехватили за пояс, осторожно сдавливая диафрагму. — Боже, — тихо простонал Джексон, притягивая Эрику ближе, — ты потрясающе пахнешь. И Рейес не была бы против постоять так ещё, прочувствовать его восхищение до конца и полностью насладиться пьяной дымкой в глазах всего лишь от запаха ее кожи. Эрика не могла ничего с собой поделать, когда Уиттмор позволял себе такое прямое поведение, поэтому и не сумела контролировать свои руки, которые, будто дикий плющ, обвили его шею и зарылись пальцами в выгоревшие волосы. И то, как Джексон сглотнул после того, как она провела подушечками пальцев по кончикам его ушей, решительно заводило саму Эрику. Уиттмор запустил руку под полу футболки, ущипнув Эрику за упругий зад, и осторожно дотронулся губами до ее шеи, будто невзначай целуя бешено бьющуюся линию артерии. Рейес запрокинула голову назад, подставляя горло под его губы, и со свистом выпустила воздух сквозь зубы. Она прикрыла глаза, почувствовав, как у нее слабеют ноги, и сжала запутавшиеся в волосах Джексона ладони в кулаки. — Пожалуй, хватит для утра, — резко отстранившись от ее шеи, трезво произнес Уиттмор, глядя в затуманенные глаза Эрики. Однако той было совсем не хватит, судя по слитному движению, с коим она вновь прижалась к Джексону. Эрика взяла инициативу в свои руки, скользнув пальчиками по ремню брюк и жадно облизав нижнюю губу. — Айзек и так меня недолюбливает, — еле произнес Джексон, силясь сохранить хотя бы остатки разума, и мягко отвел ее руку от паха. — Ты прав, — несколько сожалеюще вздохнула Эрика и целомудренно поцеловала его в щеку, мгновенно выскользнув из крепких объятий и щелкнув задвижкой ванной комнаты. В зеркале отразилась лохматая женщина с узкими со сна глазами и неравномерно красной кожей лица. Эрика моментально ужаснулась, что позволила увидеть себя в таком виде, а уж тем более облапать. Ей на минутку захотелось выйти обратно к Джексону, чтобы посмотреть, не приключился ли с ним инсульт после такого «конкурса красоты». Джексон в это же время грустно пощупал пустоту, секунду назад бывшую Эрикой, и рухнул на горестно скрипнувший диван. Очередное утро оставило очередное двоякое впечатление. Уиттмор ехал с четким планом, который снова поддался дичайшей корректировке, стоило появиться Эрике, пусть и в растянутой футболке и безо всякого макияжа. Его план был прост, как табуретка: галантно предложить подвезти до госпиталя, загладив этим вину за вчерашнее проишествие, и осторожно вытянуть ее на разговор о том, кем же она его все таки считает. И в плане не было ни слова о «потрахать друг друга языками у дивана». Но Джексон уже привычно отступил от плана, не удержался, и в итоге вся его игра сыпалась, потому что после такой спонтанной страсти все вопросы вроде как отпадали. Но Джексон Уиттмор был максималистом от слова «совсем», поэтому принялся копаться в своем бумажнике, в надежде что зеленая визитка психиатра не обрела пристанище в мусорном ведре. — Есть, — победно прошептал он, когда плотный картон поприветствовал его приятной шершавостью. Номер телефона Киры Юкимуры был чрезвычайно прост, но Джексон умудрился дважды попасть мимо кнопки на сенсоре своего телефона. — Мисс Юкимура? — сходу спросил Уиттмор, стараясь свести этот диалог к минимуму, потому что вода в ванной уже стихла. — Это Джексон Уиттмор. Я хотел бы перенести наш сеанс на сегодня. Во сколько вы свободны? Мне подходит на час, буду у вас в это время.

___

— Айзе—ек, — довольно протянула Эрика, растягиваясь в постели брата. Лейхи, конечно, сдвинули к самому краю, едва не впечатав в штатив капельницы, но тот и не думал выражать недовольство. Все таки слишком долго Эрика не приходила к нему с йогуртом по утрам и новыми книгами. И пусть все это делала в отсутствие Рейес Лис, но Айзек не стал бы спорить, что скучает по тем временам, когда у Эрики ещё не было работы в Авиоле. — Знаешь, я уже и забыла как с тобой спокойно, — зевнула Эрика, поудобнее устраиваясь на кровати, и Лейхи не сдержал самодовольной колкости: — Ну, конечно, я же не парк аттракционов имени Джексона Уиттмора. У меня американских горок нет. — Не будь такой задницей, Айзек, — пихнула его в бок Рейес, но не сумела удержать улыбки. Пусть Лейхи и был чертовски скептичен, язвителен и предвзят по отношению к Джексону, его Эрика ни за что на свете ни на кого не променяла. Айзек был и оставался тем, кто спускал ее с небес на грешную землю, и всегда очень вовремя. А ещё благодаря искрометной иронии Лейхи все проблемы и недомолвки с все тем же Уиттмором теперь не казались Эрике чем-то нерешаемым. — А я и не задница, Рейес, — возмущенно фыркнул Айзек и дернул плед на себя. — Со мной ты можешь в любой момент прийти и посмотреть фильм, съесть банку йогурта, поваляться под пледом и поболтать ни о чем. А что ты делаешь с Джексоном? Из регулярного и постоянного у вас только валяние под пледом и я уверен, что совсем не такое, как со мной! — А ты хочешь, чтобы у нас было такое же? — картинно страстно закусила губу Эрика, стреляя в него глазами. — Очень смешно, — прищурился Айзек. Его сарказм идеально уравнивал дурашливо настроение Рейес, и вероятно поэтому им обоим казалось, что все как прежде. — Я о том, что ты мне рассказала. Нет, серьезно, он ждет тебя внизу, но вместе с тем, ты не можешь поверить, что что-то значишь для него. Просто это же Джексон, черт бы его побрал, Уиттмор! Лис сказала, что вообще никогда не видела, чтобы он любил кого-то, кроме себя. — Он не сказал, что любит меня... — попыталась возразить Эрика. — Психологический блок, — с легкостью парировал Айзек и без доли сомнений продолжил: — Я не собираюсь разворачивать тут агит-компанию, как на президентские выборы. Если на то пошло, то он мне вообще не нравится. Но ты сияешь рядом с ним, поэтому прекрати трахать мозг и себе, и ему. С последними словами Лейхи легонько постучал костяшкой согнутого пальца по наморщенному лбу сестры. Минуту назад веселая Эрика вся обратилась в серьезность. Она глубоко вздохнула, будто хотела что-то сказать, но промолчала, сжав губы в тонкую нитку. Рейес прижалась ухом к груди Айзека, слушая, как мерно перекачивает кровь его сердце, и предпочла ничего не отвечать брату. После Лейхи, пожалев, что так оборвал свое идеальное утро, эгоистично перевел русло разговора на новую новогоднюю рекламу Кока-колы. Эрика вновь оттаяла, смелась и улыбалась чуть шире, чем на все тридцать два. Рейес уже не успевала смотреть телевизор, а Айзек действительно был превосходным рассказчиком с должной долей иронии в речи. Но уходя, Эрика все же кинула ему: — Может ты прав.

___

На часах было уже почти девять, ожидание Эрики длилось более часа, и Джексона на месте удерживало лишь каменное самообладание, которое диктовало ему не глупить и не не ходить из угла в угол, как чертовы тигры в зоопарках. Уиттмор стучал пальцами по деревянному подлокотнику, забрасывал ногу на ногу, перебирал почту, глядя в экран своего смартфона. И согласен был на любое развлечение, поэтому увидев Эллисон, чтоб ее, Арджент, Джексон не удержался. — Доброе утро. Эллисон не вздрогнула, конечно, но, на секунду замерев, полностью удовлетворила скуку Джексона. — Доброе, — кивнула она и вероятно собиралась пройти мимо, но Уиттмор жестом уличного фокусника достал мобильный выводя на широкий сенсор картинку в серебристо-синих тонах. — Твой отец решил не отступаться от традиций. Конечно, Джексон знал, куда бить. Рождественский праздник Арджентов был известен даже за пределами Чикаго. Его проводили с тех пор, как малышке Элли исполнилось три, и даже в тот год, когда умерла Виктория, Эллисон настояла на том, чтобы они ничего не отменяли. Вечеринка всегда была шикарна: для нее арендовывали огромную залу в Рид Плазе, заказывали с три сотни музыкантов и выписывали поваров из всех стран мира. Это был поистине тот бал, чьей королевой была Эллисон Арджент. — Думаю, на этом настояла Кейт, — беспечно продолжил Уиттмор и , не убирая телефон, позволил Эллисон загипнотизировано глазеть на виртуальное приглашение. — Этой женщине нужен постоянный адреналин, иначе бы она не позвала Хейлов. Безумная тетушка Кейт! Джексон усмехнулся, глядя на то, как Арджент пропускает все его слова мимо ушей. Это было почти забавно и так похоже на прежнего него, что Уиттмору это даже нравилось. В конце концов, гуманность никогда не была его коньком, правда сейчас было не то чтобы стыдно, скорее не так приятно, как всегда. — Прости, что долго, — прозвенел голос Эрики, сливавшийся со стуком ее каблуков, и любые чувства и эмоции, связанные с Арджент, моментально смылись в огромный унитаз вселенной. Джексон поднялся из кресла навстречу Рейес и в тысячный раз удивился, как легко ей даются слова о прощении. Она же между тем, ткнулась губами в его щеку, и обратила внимание на бледную Эллисон. — Все в порядке? — заботливо спросила Эрика у нездорово молчаливой Арджент и, чуть смутившись, тихо добавила: — Прости, что в прошлый раз повела себя немного некорректно. Я, правда, считаю, что ты чудесная, Айзек не выбирает плохих людей. Я рада, что вы вместе, и не специально... — Думаю, она переживает не из-за этого, — Джексон мягко остановил поток виноватой речи Рейес. Он насмешливо поглядывал на Эллисон и бережно держал Эрику за талию. И Арджент потихоньку начинала понимать смысл слов Айзека — Джексон был тем, у кого границы чувств никогда не имели свойств размываться. — Он прав, — вскинув подбородок, четко проговорила Эллисон и, смягчившись, добавила: — Но спасибо. Айзеку важно твое мнение, поэтому я рада, что ты одобряешь наши отношения. И хотя Эллисон знала Эрику чертовски мало и в основном по рассказам Айзека, ответная улыбка Рейес полностью объясняла, чем она зацепила бессердечного Уиттмора.

___

Джексон довез Эрику прямо до парадного входа в Авиоль, вышел вместе с ней, и, бросив ключи парнишке-парковщику, пропустил ее вперед. Конечно же дав этим огромнейший повод для сплетен. Впрочем, кинутый им ледяной взгляд на персонал и опасный оскал, должный продемонстрировать улыбку, наверняка пресек плохое отношение к Эрике на рабочем месте. Ну, а слухи за спиной Рейес уже давно перестали волновать. За все это время они перекинулись всего парой ничего не значащих фраз, которые Джексон, однако, все два часа до двенадцати прокручивал в голове. А в двенадцать, отругав себя за девчачье самокопание, вышел из Авиоля, чтобы ехать к мисс Юкимуре, но позволил себе бросить беспокойный взгляд на золотую макушку, скрывшуюся на кухне. Офис Киры при свете дня не менялся ни в какую сторону, по-прежнему слегка раздражал навязчивым уютом и агрессивным женихом молодого психиатра. Лиам чуть заметно кивнул Уиттмору, когда тот вошел в приемную, чем вызвал усмешку, спрятать которую у Джексона едва ли получилось. — Мисс Юкимура? — открыв дверь, произнес Джексон, на что получил широкую улыбку и полный профессионализма взгляд. И наверно в тот момент, в душу Уиттмора стали закрадываться подозрения о том, что Лидия действительно никогда не ошибается в выборе людей. Они сели в кресла, выполнили нужные тесты, которые Джексон с достоинством вытерпел, выпили по чашке отвратного зеленого чаю, который принесла девушка с бейджем «секретарь». И Уиттмор за отстраненным удивлением, что не замечал ее раньше, не заметил, как Кира спросила его об Эрике. — Вы пришли сюда ради нее, верно? — наклонив голову, спросила Кира, но заметив холодность Джексона, несколько виновато поправилась: — У меня мало опыта в психологии, все же я психиатр и работаю с душевнобольными. И хотя я разбираюсь в психологии, простите, но определенный такт у меня не выработан... — Я пришел сюда ради нее и не собираюсь лгать, — резко перебил ее Джексон, моментально превращаясь в здравомыслящего бизнесмена, дельца с холодной головой. — Эрика — моя женщина, и я люблю ее. И я впервые произношу это вслух, потому что если бы я сказал это раньше, то наверно бы целый день повторял, как придурок. Но я пришел сюда, потому что у меня есть проблема, и она заключается не в этом. Моя женщина не верит в то, что я люблю ее. В этом моя проблема. И мне не нужен чертов такт, мне нужно решение. Джексон говорил твердо, четко и местами даже несколько цинично, но внимательно слушающая его Кира была той, кто понимал. В конце концов, мисс Юкимура избрала своей профессией понимание. — Хотите ещё чашку чая? — на всякий случай спросила Кира. — Чай отвратный, на деньги, что я вам заплачу, купите другой, — жестко произнес Джексон. — Значит Вам нужно решение... — Кира отвела взгляд, старательно избегая контакта с цепкими глазами Уиттмора. — Именно, — хлестко отозвался он, отталкиваясь спиной от спинки кресла. — Я скажу лишь то, что говорится в учебниках психологии, и Вы сами будете вольны решать, что с этим делать. Вы согласны? Кира была стойкой. Вот чего не понял Джексон, когда увидел ее в первый да и второй раз. Она не поддавалась прессингу с его стороны, обладала железной психикой и просто колоссальной устойчивостью. Потому что иная личность не смогла бы после короткого кивка начать на память рассказывать труды Юнга. — Вероятнее всего, ей не хватает толчка, стрессовой ситуации, которая отфильтрует другие эмоции и позволит ей увидеть Ваши чувства в, так скажем, чистом виде. Она воспринимает ваши отношения, как удачно сложившиеся обстоятельства, не более. В ее пониманию, что не будь какого-либо фактора одной из ваших встреч вы бы ей не заинтересовались. А если так, то факторы не всегда складываются в нужную комбинацию, следовательно и интерес ваш временный. — Временный... — эхом повторил Джексон. В его голове за считанные секунды создавались параллельные вселенные с тысячей исходных вариантов их отношений и лопались, будто мыльные пузыри, не устроив Уиттмора своим окончанием. И все это стоило того, чтобы понять, что нет ничего более постоянного, чем временное.