Сага о супер-герое

В эту ночь спал Александр Иванович как убитый. Разбудили его лучи солнца и трёхэтажный мат грузчиков, шедших на работу под окнами гостиницы. Покрышкин мысленно пожелал им того, что они озвучили, и нехотя поднялся. На кожаной куртке, лежащей на деревянном столе, стальным ожерельем свернулась Кобрятка. Услышав, что лётчик проснулся, она тотчас подняла голову. -Какие планы на сегодняшний день, командир? – осведомилась она. -Сперва – позавтракать, - Александр Иванович потянулся, - А потом отправимся добывать корабль. Ума не приложу, как это сделать... Нанять – денег нет... Если только самим наняться в команду, да король не захочет... -А если договориться с кораблём? – предложила Кобрятка. О таком Покрышкин даже не думал, но идея показалась ему заманчивой. Наскоро перекусив в той самой таверне, Александр Иванович отправился прямиком в порт. Там стояли парусники, большие и малые, пара старинных пароходиков и даже одно судно в виде лебедя, выкрашенное серебряной краской. Покрышкин разочаровался: плавание на любой из подобных посудин могло затянуться на несколько месяцев. Он выпустил из рюкзака спутник, велев ему привести к хорошему кораблю. Спутник завис на месте на несколько секунд, словно раздумывая, затем полетел над причалом, набирая скорость. Александр Иванович едва успевал бежать за ним, почти не глядя по сторонам. Очнулся он лишь тогда, когда спутник остановился перед трёхтрубным кораблём начала ХХ века. Вокруг корабля царила суета: его грузили углём и провиантом, на палубе суетились какие-то люди. -Батюшки, это же броненосец Потёмкин! – воскликнул Покрышкин, вспоминая кино, которое смотрел давным-давно. -Очень рад, что вы видели фильм с моим участием, - услышал вдруг Покрышкин голос, раздавшийся словно бы в его собственной голове, - Только я не броненосец Потёмкин, а крейсер Кагул, который там сыграл... Тот Кагул, который Коминтерн, а не который Очаков: смотрите, не перепутайте! Впрочем, лётчик уже окончательно запутался и таращился на корабль, открыв рот. Кобрятка, чтобы привести хозяина в чувство, высунула из кармана хвост и пощекотала Покрышкину нос. -Апчхи! Простите, товарищ крейсер... как вас там... – забормотал Покрышкин, протирая глаза, - Разрешите спросить, куда вы направляетесь? Достаточно неожиданно было вас встретить на этой планете. -Да, попросили аргонавты подкинуть за золотым руном, - Кагул, кажется, был только рад возможности поболтать, - Знаете, я не прочь поучаствовать в различных творческих проектах... -А мы в экспедицию хотим, - Покрышкин изобразил на лице страдальческое выражение, - Сроки поджимают, научный руководитель волнуется, а корабля ну никак не найти! Начальник порта послал нас подальше, говорит, нечего по океану гоняться за всякой ерундой, открытия делать... Тёмный человек, ничего не смыслит в науке! -Экспедиция – это интересно, - задумчиво ответил Кагул, - Я бы и сам не прочь отправиться за океан... -А что если мы вас попросим... – Покрышкин молитвенно сложил руки, - Отправиться с нами, а не с аргонавтами. -Не могу, - ответил крейсер, - Я пообещал... Впрочем, вы поговорите с Ясоном, может быть, он согласится пойти на компромисс? По правде говоря, эти аргонавты как-то не слишком похожи на искателей приключений, и я уже разочарован, что связался с ними. Покрышкин тотчас закивал; что ж, с кораблём почти удалось договориться – это уже полдела. Тут он обратил внимание, что на него с недоумением пялится добрый десяток портовых рабочих. -Ишь ты, псих – с кораблём разговаривает, - пробормотал один из них. Покрышкин решил, что местные, очевидно, несколько ущербны или ограничены, если не способны общаться с технами. Но спорить не стал: какой смысл объяснять глухому, что такое музыка, а слепому описывать радугу? Вместо этого Александр Иванович поднялся на борт корабля, заявив, что хочет поговорить с руководителем похода. Его проводили в каюту, где за столом сидел Ясон. Покрышкин представлял себе греческого царевича каким угодно другим, но не мужчиной высокого роста и крепкого телосложения лет сорока на вид с крайне надменным взглядом и белокурыми волосами, свешивающимися едва ли не до пола. Мужчина этот красил ногти и вообще всем своим видом напоминал содомита. У ног его сидел парнишка с кошачьими ушками и в ошейнике, одетый в кожаный топик и узкие кожаные шортики. «Ох уж эти древние греки!» - подумал Покрышкин, чувствуя себя весьма неуютно. -Что вам угодно? – произнёс Ясон с таким презрением в голосе, что любой другой на месте Покрышкина тотчас ощутил бы себя ничтожеством. -У вас отличный корабль, - сказал Александр Иванович первое, что пришло в голову. -А, по-моему, это ужасная древняя посудина, на которой просто невозможно находиться, - фыркнул Ясон и подул на ногти, - Но другого в гавани не было. -Может быть, вы тогда уступите его мне? – спросил Покрышкин, обижаясь за Кагула. От такой наглости у Ясона вытянулось лицо, и даже кошачий мальчик с удивлением взглянул на лётчика. -А я вам взамен привезу это ваше руно, - быстро проговорил Покрышкин, - Из Колхиды, верно? -Завтра утром мы отплываем, - Ясон, видимо, для себя решил, что с сумасшедшим спорить не стоит, - Если вы доставите мне руно раньше, то я отдам вам корабль. Идёт? -По рукам! – обрадовался Александр Иванович, но вовремя вспомнил, что петухам руку не пожимают. «И кто меня за язык тянул!!!» - эта мысль посетила Покрышкина уже на пути из порта. -Долетим до Колхиды и обратно, - успокоила его Кобрятка, - Мои новые двигатели с антигравами позволяют развить скорость побольше чем у реактивных лайнеров! -А если я не найду это руно? – уныло спросил Александр Иванович. -Тогда купите баранью шкуру и покрасьте золотой автоэмалью из баллончика! – ответила Кобрятка. На крыльце гостиницы сидел Маэдрос в надвинутой на глаза шляпе и напевал на незнакомом языке песенку на мотив «Шаланды полные кефали», бренча на гитаре. -Я почти договорился насчёт корабля, - сообщил ему Покрышкин, - Только нужно подождать до завтрашнего утра. -Вот и отлично! – рыжий лучезарно улыбнулся, - Всё равно батька Феанор не проспится раньше завтрашнего дня... -А он и вправду ваш отец? – с подозрением спросил Покрышкин, у которого после общения с Ясоном в мозгу всплыла фраза «Лорд Кунсайт, я любил вас как отца». -Крёстный отец! – пояснил Маэдрос, - Разве ты не смотрел «Godfather»? -А, вот оно что! – обрадовался Александр Иванович, ловя себя на мысли, что лучше уж дружить с мафией, чем с педерастами. Маэдрос хитро посмотрел на него, затем вынул из кармана какой-то предмет, висевший на цепочке бус из титановых шариков. -На, держи, - сказал он, - Пригодится в пути. -Это эльфийский амулет? – переспросил лётчик, разглядывая блестящую металлическую капсулу, похожую на пулю. Маэдрос расхохотался: -Это флешка! Там музыка, в пути веселее будет. Мы, эльфы, без музыки – никуда! -Спасибо... А сигареты у тебя, случайно, не будет? - Александр Иванович похлопал себя по карманам, соображая, когда он курил в последний раз. -Держи! – рыжий кинул ему пачку, - Бери целиком в дорогу! На глянцевой обложке были нарисованы диковинные цветы, и серебристыми буквами, похожими на руны, было выведено слово «Valinor». На обратной стороне пачки виднелась яркая надпись, предупреждающая о вреде курения: «A Elbereth Gilthoniel». -Ох, зря вы это берёте, командир! – ментально воскликнула Кобрятка. Но Покрышкин радостно поблагодарил эльфа и принялся собираться в дорогу. Сначала Александра Ивановича смущало отсутствие топографических карт, но Кобрятка заявила, что на дворе двадцать первый век, и пора ориентироваться по спутнику. -Ох уж эти современные технологии, - поворчал лётчик, выпуская серебристый шар с маячком из рюкзака. Спутник взмыл в небо, и Кобрятка, набрав высоту, последовала за ним. Радуясь тому, что самолётом сейчас управлять не нужно, Покрышкин подключил флешку к шлемофону и стал слушать эльфийские песни. С языками он, конечно, не ладил, но понял, что в одной из песен пелось, что нет травы зеленее, чем в Валиноре. Летели они над морем, затем – над прибрежной полосой. Слева виднелись горные хребты, и Покрышкин как-то сразу понял, что это Кавказ, а значит, легендарная Колхида близко. Александр Иванович с трудом старался вспомнить мифологию, но о походе аргонавтов помнил только про царевну Медею. Следуя за спутником, Кобрятка принялась снижаться, и, наконец, приземлилась на зелёном лугу посреди горного плато. Покрышкин выбрался из кабины и огляделся. Вечерело; мрачной тёмной стеной вставали на востоке горы, а на западе блестело море, освещённое закатными лучами солнца. Александр Иванович тоскливо подумал о том, что ещё через полчаса стемнеет, и он не найдёт не то что золотого руна, но даже обычного барана, с которого можно было бы снять шкурку. Спутник, кружившийся у него над головой подобно принюхивающейся ищейке, тем временем плавно полетел над узкой тропинкой, ведущей к краю плато. Кобрятка перевоплотилась из самолёта в змею; Александр Иванович бережно усадил её в карман и отправился вслед за спутником. На ходу он вытащил эльфийскую сигарету и закурил. На душе мгновенно стало веселее, исчезла тяжесть в ногах. Подойдя к краю горного плато, Покрышкин увидел целое море огней: внизу раскинулся вполне современный город с множеством многоэтажных домов и неоновыми вывесками гостиниц и курортных ресторанов. Через полчаса, когда солнце опустилось уже в волны Понта Эвксинского, Александр Иванович уже стоял на ярко освещённой городской площади и с изумлением рассматривал огромную афишу, на которой крупными буквами было написано: «Золотое Руно, ежегодный музыкальный конкурс». -Похоже, что руно – это местный приз, - догадался Покрышкин, - Значит, нам придётся попросту победить в этом самом конкурсе, и тогда мы запросто заберём его и вернёмся обратно! После эльфийских сигарет ему всё казалось простым и лёгким как три копейки. Лётчик отправился к дворцу культуры, указанному на афише и, смешавшись с толпой, зашёл внутрь. На сцене, освещённой разноцветными прожекторами, стояла большая прозрачная ёмкость с водой. Из неё наполовину высовывалась русалка с достаточно пышными формами, прикрытыми блестящим купальником. Она болтала в воде не менее блестящим хвостом и пела песню:

В море ветер, в море буря, В море воют ураганы. В синем море тонут лодки И большие корабли. Корабли на дно уходят С якорями, с парусами. На морской песок роняя Золотые сундуки, Золотые сундуки...*

Большинству зрителей, похоже, песня нравилась: они смотрели на русалку заворожёнными взглядами, как загипнотизированные. После русалки на сцену вышел ВИА «Светочи», напомнивший Покрышкину советскую эстраду начала восьмидесятых: три паренька в цветных классических костюмах: красном, голубом и песочном, с розочками в нагрудных карманах и длинными волосами, забранными в хвост. Они пели невероятно заунывную песню на каком-то тарабарском языке с припевом «Search for your love». «Опять педерасты?» - подумал Покрышкин и незаметно для себя задремал. Проснулся он оттого, что Кобрятка щекотала его в носу своим хвостом. На сцене появилась очередная группа, состоящая из четырёх девушек, явно косящих под парней. Одеты они были в кожаные плащи с заклёпками, разноцветными стразами размером с пятак и атласными лентами, пришитыми по краям. Лидер команды, платиновая блондинка, возвышалась над всеми благодаря мощной платформе своих лаковых сапог со шпильками, невольно наводившими на непристойные мысли о немецком эротическом кино. При виде этого ансамбля зрительный зал взорвался овациями. Александр Иванович протёр глаза, смутно вспоминая, что где-то уже видел этих персонажей. Музыканты, тем временем, принялись наяривать на инструментах и запели песню:

Черные косухи "Рикенбеккер-бас" басухи Серьги и казаки Мы - пираты, ищем драки! Либерти, свобода Крэйзи мэднесс - наша мода Попсари - гондоны Мы - рок-пупсы – чемпионы!**

Крашеная блондинка адски хрипела, стараясь петь гроулом, рыжая низенькая гитаристка визжала прямо в микрофон, отчего тот сильно фонил. Тем не менее, после выступления раздались бурные аплодисменты, отчего Александр Иванович заключил, что эта группа здесь весьма популярна. Когда ведущий напомнил название команды – «Dark Jewels», лётчик вспомнил, что это тот знаменитый косбэнд, на ролевую игру которого он с товарищами некогда абсолютно случайно попал. Но сейчас не было времени на воспоминания; Покрышкин поднялся с места и отправился за кулисы. Найти организаторов фестиваля оказалось несложно: три носатых грузина важно восседали в холле, снисходительно оглядывая участников фестиваля. -Вах, попка-пэрсик! – заметил один из них, провожая взглядом рыжую участницу «Dark Jewels». -Разрешите и мне поучаствовать, товарищи! – обратился к организаторам Покрышкин. Грузины с изумлением уставились на него. -Вай, а ты кто такой будешь, генацвале? – спросил самый толстопузый и длинноусый, одетый в золотой пиджак. -Я Александр Покрышкин, советский лётчик, командир пилотажной группы «Сталинские соколы», - честно представился тот. Услышав упоминание о Сталине, грузины хором загалдели, а «золотой» вскочил с места, пожимая Покрышкину руку, и представился: -Ээт Гелиосович Канделаки, директор фестиваля. Очень приятно, дорогой, но уже все участники записаны, ты опоздал, извини... -Ничего, мы сумеем договориться, - улыбнулся Покрышкин и протянул организаторам пачку эльфийских сигарет. -Вах, ты из Валинора?! – изумился Ээт, - Так что же молчишь?! Он посмотрел на своих коллег и что-то быстро заговорил по-грузински. Раскурив эльфийские сигареты, все трое сразу же подобрели и смотрели на Покрышкина осоловелыми глазами. -Как же мы можем отказать в выступлении советскому лётчику из Валинора? – Ээт расплылся в улыбке, - Конечно, дорогой, выступишь в конце фестиваля... Остальное было делом техники и смекалки. Те полчаса, которые оставались до выступления, Покрышкин посвятил импровизированной подготовке и договорился с рабочими сцены и Кобряткой, вынутой из кармана. Эльфийские сигареты разошлись на «ура», и подготовка шла полным ходом. И вот, на сцене погас свет, и зрители замерли, предвкушая «бонус», объявленный ведущим. В кромешной тьме раздались звуки гармоники: кто-то играл простенький советский школьный вальс. Над сценой замелькал киноэкран с раскрашенной хроникой: Московский Кремль, Мавзолей, стая самолётов, пролетающая над Красной площадью... Затем прожектор выхватил рояль, едущий по сцене. На нём сидел лётчик в гимнастёрке и кожаном шлеме, играя на гармошке. Внезапно он вскочил на крышку рояля и запел под аккомпанемент оркестра:

Мимо ехал в шапке и шубе с мехом, Раньше здесь жили лебеди, а теперь медведи. Ради смеха дикие шубы меха Просят их взять за океан, одному не ехать.

Лётчик спрыгнул с рояля, и тот неожиданно взорвался; на экране замелькали кадры с летящими Ту-160 и Ту-95. Не обращая внимания на догорающие синим пламенем обломки рояля, Покрышкин кружился в вальсе, продолжая играть на гармошке. На сцене появились гипсовые бюсты Ленина, Маркса и Энгельса, которые тоже принялись кружиться.

Улетел, yлетел и yже далеко где-то, И в моpоз, и в метель выгонял из меня лето. Забывал океан, yлетал навсегда с вьюгой Молодой капитан - дpyг отца моего внyка.***

По экрану плыли льдины, и с ними – пароход Челюскин; взлетали самолёты, мчались паровозы и маршировали пионеры, психоделически меняя цвет. Свет на сцене снова погас, а когда зажёгся, посреди неё стоял истребитель «Аэрокобра» с красными звёздами и номером 100 на хвосте. Покрышкин сидел на крыле и продолжал играть, подмигивая зрителям и улыбаясь. Что было дальше, зрители фестиваля не могли толком вспомнить, по крайней мере, на следующее утро выяснилось, что показания расходятся: одни утверждали, что крыша дворца культуры раскрылась, и таинственный лётчик улетел на своём истребителе прямо в ночное небо; другие говорили, что он действительно сел в самолёт и принялся кружить под потолком, рассыпая полупрозрачные и неощутимые цветы на головы сидящих людей. Третьи клялись, что и самолёт, и лётчик растаяли, превратясь в звёздное облако. А одна женщина уверяла, что лётчик устроил прямо на крыле жаркий стриптиз, а потом вытащил её из зала и увлёк за собой в гримёрку. Так или иначе, Покрышкин уже через час после фестиваля летел в кабине своей верной Кобрятки, сжимая в руках золотое руно, и ничуть не сожалел о пачке эльфийских сигарет, которые пришлось сжечь прямо в вентиляции дворца культуры...