Сломай систему.

Ночью у Ди поднялась температура. Он проснулся от жара. Мокрая майка прилипла к телу, горло походило на свернутую в трубку наждачку, глотку давил сухой, раздражающий кашель. Энди тихо прокашлялся, с трудом протянул дрожащую руку к стакану, что стоял на этажерке рядом с чахлым цветком в большом вазоне. Тот оказался почти пустым, только на донышке плескалась самая малость живительной влаги. Энди разочарованно застонал и попытался встать со скрипучего дивана. Тело, будто ватно-свинцовое, слушалось так плохо, что задуманное осуществить не удалось. Голос Бирсака тоже не слушался, хрипел и срывался. Соответственно, даже позвать Оли он не смог. - Ты чего тут возишься? – из темноты неожиданно высунулся черный силуэт. Если бы Ди мог, он бы, вероятно, вскрикнул от испуга. Похоже, Сайкс страдал бессонницей, раз смог услышать тихую возню нового соседа по жилплощади. - У меня… - начал было скрипуче говорить Энди, но тут же сорвался на кашель, от которого, казалось, рот наполнился кровью и металлическими опилками. Оливер присвистнул, быстро подошел к содрогающемуся от приступов надсадного кашляния мальчишке. Тонкая, затейливо разрисованная ладонь легко смахнула назад мокрую челку, легла на горячий лоб. - Да, братец-кролик, нехило тебя проняло, - протянул задумчиво Сайкс. Ди же лишь покивал тяжелой и пустой головой, в пьяно-горячечном бреду все ещё ощущая прохладу от длинных пальцев парня. Оли звякнул стаканом, быстро куда-то пропал. «За водой пошел», - с температурной ленцой подсказало плывущее на рябых волнах сознание. И правда, вскоре он вернулся с водой. Противно-теплой, в таком же на ощупь стекле. Сделав маленький глоток, Бирсак замер – ему хотелось не то, что чего-то просто холодного, хотелось грызть зубами лед. Прозорливый Сайкс аккуратно подтолкнул костяшками пальцев дно стакана и наставительным тоном приказал: - Пей-пей, холодного тебе нельзя. Не хватало еще, чтоб ты помер в моей берлоге. С неохотой и легким раздражением Ди все же осушил тару и впихнул её обратно в ладонь старшего товарища. Тот одобрительно похлопал его по плечу, помог обратно перекочевать из сидячего положения в лежачее, закутал в плед. Бирсак тут же принялся выпутываться из него. - Мне жарко, - с трудом прохрипел он. - Через минуту будет холодно. - Жарко, - буквально прохныкал младший из парней. Оливер сдался, позволив тому откинуть клетчатую шерсть. Вздох облегчения вырвался из губ Энди, стройные ноги забелели в полумраке, лишь слегка рассеиваемом фонарным светом. Смятая майка задралась, показывая плоский живот с трогательной впадинкой пупка. Сайкс вздохнул, поднялся с дивана и сообщил: - В общем, я в аптеку, есть тут круглосуточная за углом. Бирсак что-то промычал в ответ – измученный высокой температурой, он хотел только спать и больше ничего. Сознание буквально уплывало, все звуки доносились до него как через несколько слоев ваты. Где-то на далекой периферии раздался звук захлопывающийся двери, и Энди отрубился, будто этот хлопок был сигналом к мгновенному переходу в сон. *** Ди показалось, что он уже проспал вечность, путаясь в глубоких, темных и абсолютно бессмысленных сновидениях, когда его несильно потрясли за плечо. Неохотно, сразу же ощущая свинцовую боль в висках и гудение в голове, он все же приоткрыл болезненно-блестящие глаза. В оранжевом свете торшера с потрёпанным терракотовым абажуром над ним нависал обеспокоенный Оливер. - Давай, приподнимайся, нужно выпить этих лекарств. Бирсак с трудом выполнил просьбу старшего товарища. Даже сидеть было сложно, мотало из стороны в сторону, штормило и чуть подташнивало. Крепкая рука легла пониже плеч, на лопатки, поддерживая и помогая. Энди, поражаясь вязкости и густоте собственных мыслей, отрешенно подумал, что таким дуракам, как он, несказанно везет. Кто бы с ним так возился, не повстречай он Оли? Вряд ли радушные бомжи в подворотне были бы рады такому новому соседу. Ко рту Энди поднесли пару таблеток и стакан теплой воды. Парень покорно проглотил все предложенное. Его начинало знобить. И сильно, так, что зубы застучали. Сайкс тихо, шипящим шепотом выругался, проклиная кого-то. «Наверное, меня», - отстраненно подумалось болеющему, но горести и обиды он не почувствовал. Ди было слишком хреново. Он чувствовал, как Оливер выдергивает из-под него мокрую насквозь от липкого пота простынь, быстро уворачивает в плед. Дальше сознание Бирсака плохо запоминало происходящее. Он помнил только, что его уложили снова уже на сухую, теплую ткань, чуть ослабили душащие объятия пледа, накрыли еще чем-то поверх. Потом он опять провалился в крепкий температурный сон. *** Проснулся Ди рано утром. Это было понятно по едва зарозовевшемуся куску неба, который можно было разглядеть в окно, наполовину заслоненное ржавой пожарной лестницей и обвисшими гардинами. Энди покрутил мутной головой, явно понимая, что валяется не на диване в зале. С кошачьим любопытством, он принялся осматриваться. Прямо напротив него, на стене под желтоватыми, в темно-коричневые истершиеся полоски висела акустическая гитара. Бирсак оживился, уже представляя, как он помучает инструмент, когда совсем выздоровеет. Все-таки, хоть ему и полегчало изрядно, слабость и вялость еще не покинули его. Дальше взгляд скользнул на высокую этажерку с дисками, кассетами, какими-то бумажками, полностью исчерканными черными рядами закорючек. За полкой, у противоположной стены обнаружился шкаф с приоткрытой и чуть покосившейся створкой. В узкой щели кто-то в спешке прищемил клетчатый рукав и кусок чего-то черного. На прикроватной тумбочке забыто лежала полупустая пачка сигарет. Жестяная кофейная банка, стоящая рядом с куревом, была явно приспособлена как пепельница. Энди усмехнулся, с необычной теплотой думая об Оливере. Еще никто не вызывал в мальчике такой откровенной и большой симпатии. Даже такая мелочь, как возможность осмотреть его комнату, куда раньше не было хода, была радостью. Бирсак аккуратно спустил босые ноги с постели, становясь на истертый полосатый коврик. Принять вертикальное положение было все еще затруднительно, но, конечно, не так, как вчера. Ди выпутался из пледа и покрывала, с удивлением обнаружил, что переодет в сухую белую футболку с забавным желтым смайликом на груди. Не переставая поражаться самому себе, мальчишка заулыбался, чувствуя, как щеки заливает трогательный легкий румянец. В квартире было поразительно тихо, и Энди, наконец-то, переставший умиляться заботливости своего нового друга и соседа, быстро замотался в покрывало, стянутое с кровати. Шлепая узкими ступнями по полу, парень прошел по узкому коридорчику, свернул в кухню, но та была пуста. Из приоткрытой створки балконной двери тянуло утренней сыростью и вездесущим сквозняком. Ди поспешил убраться оттуда. Далее по курсу была гостиная. Вот там-то и обнаружился Оливер. Он полулежал на диване, ранее отведенном под спальное место Бирсаку, откинув лохматую голову на диванную спинку. Сцепленные в замок руки странно-умиротворенно лежали на острых коленях, виднеющихся из рваных дыр джинсов. Розовые солнечные лучи бликовали на впавших щеках и острых скулах Сайкса, путались в темно-каштановых прядях волос, подсвечивая те теплым светом. Парень застыл у дверного косяка, смотря на открывшуюся картину. Он судорожно пытался понять, почему этот почти незнакомый человек стал так дорог буквально за сутки, почему его совсем не тянет домой, почему он не вспоминает печально про убитую горем мать и разгневанного отца, от которого, наверняка, теперь уж точно не придется ждать ничего хорошего. Энди зябко поежился, подтягивая покрывало выше, на плечи. В этот момент он понял – его покорила непринужденность и ироничное спокойствие по отношению ко всему миру Оли, а еще его забота и доброта уже непосредственно к самому Ди. Никто раньше не относился к нему именно так, конечно, не говоря про родителей. Мамина назойливая опека иногда даже сильно раздражала. Единственная девушка Энди была самовлюбленной эгоисткой и, как не больно было признавать это парню, она была с ним только из-за щенячьей преданности Бирсака. Она любила, когда её боготворили, и поэтому снисходительно позволила влюбленному в неё до беспамятства Энди быть подле. Вспомнив неприятную историю, Ди непроизвольно нахмурился, стискивая ткань, накинутую на его тело. А Оливер, тем временем, открыл заспанные глаза, привстал с дивана и охнул, растирая замлевшую шею. - Смотрю, кому-то уже намного лучше стало, раз голыми ногами по холодному полу бегаешь, - хрипло выдал он, отвлекая задумавшегося Бирсака. Тот взглянул на растрепанного со сна соседа, потягивающегося и потирающего ладонями лицо, и скребущее скорбное чувство в груди затопило бесконечно теплотой. Она показалась Ди такой заметной, что он поспешил пройти к дивану, усесться и заявить: - Ты прямо как квакуха-наседка, не гунди. - Дааа, - протянул улыбаясь Оли, - эта наседка думала, что сдохнет сегодня, ночуя рядом с твоей постелью. Энди смущенно замялся. Хватило только на то, чтобы сдавленно пробормотать короткое: «Спасибо». - Да ладно тебе, все нормально. Не мог же я смотреть на то, как ты мучаешься от жара, - обронил Сайкс, поднимаясь с дивана, - будешь чай пить? Бирсак утвердительно покивал головой. *** Вода в кастрюле булькала почти уютно. Не хватало, конечно, привычного присвиста закипающего чайника, но это было не столь важно. Ди, замотавшись по самые глаза в покрывало, сидел, поджав под себя ноги, на шаткой табуретке. Оливер же, оперевшись на край стола, ждал, когда вода закипит. - Слушай, Оли, а расскажи про своих друзей, - вдруг подал голос Бирсак. Сайкс, только взявший в руки цветастое полотенце, чтобы снять с плиты кастрюлю, удивленно оглянулся на парнишку. - Почему тебе это так интересно? – спросил он, разливая кипяток по чашкам. - Ну, вчера, когда ты и Мэтт разговаривали, так много имен было упомянуто. Вы так смеялись, вспоминали какие-то случаи. Мне стало любопытно. Лицо Оливера приняло задумчивое выражение. Он смотрел на то, как Энди методично обмакивает чайный пакетик в воду. - Да, рассказывать-то особо нечего. Все, как и у всех. По крайней мере, как у многих. Пьянки-гулянки, наплевательское отношение к учебе, разборки с бывшими, ссоры с родителями. Наверняка, знакомо. Бирсак помотал головой: - Из этого всего мне знакомы до боли только два пункта: ссоры с родителями и наплевательское отношение к учебе. - Неужто, у тебя не было девушки? – Сайкс насмешливо приподнял брови. - Была, - хмуро отозвался собеседник, утыкаясь в свою чашку, - одна головная боль. - Оу, видимо, тебе просто не повезло. - Может быть, - угрюмо ответил Ди, и тут же поспешил перевести разговор на другую тему: - А из-за чего ты поругался со своими родителями? Оли отхлебнул из чашки и с фарфоровым стуком отставил её от себя. Он помрачнел, но довольно спокойно проговорил: - История не самая красивая, но какая есть. Слушай, если тебе все-таки интересно. Энди заерзал на табуретке, чувствуя, что необдуманно разворошил осиное гнездо воспоминаний. Но любопытство было слишком велико.