Сломай систему.

- Знаешь, когда-то я был тем самым типичным представителем «золотой» молодежи. Мне еще не было восемнадцати, а я уже отличал марки вискаря чуть ли не по запаху, - Оливер недобро улыбнулся. Ди замер на своей табуретке, забыв начисто про стынущий чай. Он не узнавал своего соседа. Обычно приветливое открытое лицо стало хмурым, спокойно-насмешливый взгляд похолодел, обратился куда-то в пустоту. Бирсак успел мысленно выматериться и трижды обругать свой длинный язык, который явно до добра не доведет. - С отцом всегда было сложно. Не подумай, он не плохой человек. Отзывчивый в меру, справедливый, компанейский, но больно строг он был ко мне. Конечно, я ведь старший сын. Должен был быть благоразумным, старательным в учебе – в общем, будущей заменой моему папаше в бизнесе. Энди горестно вздохнул. Подобное ему было знакомо. Несмотря ни на что, он любил своего отца, но простить ему отнятую свободу выбора парень никак не мог. Оли, чуть помолчав, продолжил свой монолог – исповедь: - Папа не понимал или не хотел понимать, что я не тот, кого он видел в своих мечтах, и никогда таким не стал бы. Он не осознавал, что я не создан для рутинной, скучной работы, пусть и приносящей приличный доход. К тому же, я был молод и глуп, во мне бродила отрава юности и желание быть свободным. Я не понимал, что в этом мире можно быть свободным, только имея в кармане пачку крупных купюр. Моя свобода заключалась в примитивном: в отсутствии учебы, в шумных вечеринках, в девчонках и в моей банде. Последняя была важнее всего. И отца злила тоже больше всего. Сайкс замолчал, зашарил нервно длинными пальцами по карманам. Пачка сигарет нашлась в оттянутом кармане байки, а зажигалка – на холодильнике. Оливер закурил, снова прячась от Ди за занавесью жидких клубов дыма. - Мне на отцовское мнение было откровенно и ожидаемо плевать. Мама не успевала нас мирить. И выходило все прескверно. С каждым разом скандалы были все громче, кричали все дольше, оскорбляли друг друга все больше. Папа пробовал запирать меня в комнате, забирать гитару, комп, тетради с текстами, но меня это не останавливало. Я всегда находил выход, за использование которого получал сполна. А в один прекрасный день в мою головушку пришла гениальная, как мне тогда казалось, идея. Сбежать. Зажить одному. Все представлялось довольно радужно и беспроблемно. Я ошибался. Очень ошибался. Повисло тягучее молчание. Энди, уложив лохматую голову на подтянутые к груди колени, печально смотрел на Оливера. Тот неторопливо курил, глядя куда-то сквозь давно не мытое оконное стекло. Там, на улице, сновали серые прохожие, бегущие по своим делам, к своим семьям или телевизорам. Бирсак подумал про маму, и сердце горестно сжалось под ребрами. Тревожно забилась в голове маленькой пичужкой мысль о возвращении домой. - В общем, - Сайкс снова решился заговорить, - собрать шмотки и мотануть из дома было несложно. Я сразу въехал в эту квартиру. Она принадлежала какой-то там дальней родственнице Мэтта, и после её смерти она досталась ему. Дружище пустил меня пожить недолго. Недолго затянулось на долго, прости за каламбур. А отец нашел меня почти сразу. Ди резко поднял голову, ошалело уставившись на соседа. Тот покивал головой, отправил окурок прицельным щелчком пальцев в форточку и продолжил: - Он пришел один, сказал, что, если я искренне попрошу прощения и пойму, что поступил дрянно, то он даже не будет сажать меня под домашний арест. Начал давить на совесть, рассказывать про то, как волновались мама и брат, как меня искали, сбившись с ног. Мне было все равно. Представляешь, Энди, мне было наплевать на мать, на то, что она не спала ночами и выплакала все глаза. Свобода ведь куда существеннее, важнее. Я обсмеял отца, а тот пригрозил мне лишением наследства. Такая угроза вообще меня позабавила. Я думал, что он будет орать на меня, проклинать, глядя мне в глаза, но папа только тихо сказал мне, чтобы я никогда не смел возвращаться домой и забыл, что у меня была семья. За окном громко взревела сирена, Бирсак вздрогнул. Такие откровения поразили его. Парень не мог понять, как можно отказаться от собственного сына, пусть и непутевого, глупого и своенравного. Ему стало страшно при мысли, что его отец может поступить с ним точно также. - Потом началось самое смешное. Я думал, что все будет просто. Что я сразу стану знаменит, стоит только пару раз выступить где-нибудь. Мой талант представлялся мне столь ярким и весомым, что мир просто обязан был пасть к моим ногам. Оказалось все наоборот. Группа была обречена. Мы продержались еще некоторое время на плаву, но не нашлось ни одной звукозаписывающей компании, которая захотела бы взять нас под крыло. Всем нужны были деньги. Деньги! Везде твердили про деньги! Ребята оставались со мной сколько могли, но им тоже нужно было выживать. Первым ушел Кертис – ему предложили быть моделью, и он принял решение не в мою пользу. Потом, сразу вдвоем смотались Кин и Ли. Мэтт ушел последним. Но он, в отличие от меня, на самом деле талантлив и харизматичен, глупо было зарывать такие выдающиеся способности. - А что было дальше? – неловко замявшись спросил Ди у замолчавшего, чтобы снова закурить, Оли. Тот горько усмехнулся, и, выдохнув изо рта дым, ответил: - Дальше был ад. Я просыпался в чужих квартирах, на заплеванных полах или в грязных ваннах, среди других тел, по-другому этих пьяных вусмерть подростков назвать было нельзя. Я не помнил с кем спал, кого и где трахал. Странно, что еще не подох от какого-нибудь СПИДа. У меня не раз и не два случались сильные алкогольные и наркотические отравления. Пару раз доходило до реанимации. Ханна возилась со мной, пока хватало сил. Забирала из больниц и полицейских участков. Но и она, хоть и любила меня, не выдержала такой жизни. Сайкс замолчал на минуту, переводя дыхание, Энди следил за ним широко открытыми глазами. - Как-то дошло до клинической смерти. В тот раз меня вытянул Мэтт, отходил, вправил на место мозги, помог найти работу на первое место, хотел, чтобы я вернулся в музыку, но об этом не могло быть и речи. - Почему?! – несдержанно воскликнул Бирсак, от непонимания и нетерпения подскочив на опасно скрипнувшей табуретке. - Потому что я больше не хотел петь. Писать толковые тексты уже не получалось. Я просрал остатки своих способностей и, смирившись с этим, остался на дне. Вот и вся моя история, Энди. У всех все хорошо. Отец нашел утешение в моем брате Томе, мама звонит мне иногда, втайне от папы, конечно. Ханна встречается с хорошим человеком, преуспевает в творчестве, открыла свою тату-студию. А я получил по заслугам. Все стало на свои законные места. Оливер, опустошенный и уставший, тяжело посмотрел на своего собеседника. Мальчишка выглядел взволнованным, его глазенки важно блестели. Весь он был такой живой и светлый, что Сайкс решился. Его, с самого появления Ди в этом убогом месте, беспокоила лишь одна насущная проблема, которую нужно было срочно решать. - Знаешь, Энди Бирсак, тебе лучше вернуться домой. Не повторяй моих ошибок, - сказал он, глядя в кристальную чистоту голубых очей. Ди показалось, что его огрели чугунной сковородкой, и теперь в голове пусто и гулко. Он приоткрыл рот от возмущения, но не смог промолвить ни одного словечка. Оли молча встал, сгреб пачку сигарет и зажигалку со столешницы и вышел из кухни, оставив растерянного Бирсака в одиночестве. Энди было горько. Почему его всегда бросают люди, которыми он так дорожит. Сознание робко пыталось подсказать своему хозяину, что Сайкс делает это для его же блага, но парень все равно чувствовал себя ненужным. Ему только что открыли самое сокровенное, посвятили в то, что не выставляют напоказ и тут же ошпарили завуалированным приглашением на выход. Как во сне, Ди поднялся со своего места. Слабое от болезни и переживаний тело плохо слушалось своего хозяина. Плед своеобразным шлейфом потянулся за ним по полу, когда мальчик, медленно переставляя тонкие ноги, пошел на балкон. Только там мог быть Оливер. Только там можно расставить все по местам. Не дело, вот так вот, спонтанно выставлять его из своей жизни. И правда, широкая ссутуленная спина Оли маячила в просвете балконной двери. Сквозняк озорно играл с серой от времени занавеской, то и дело, закрывая фигуру соседа. Десять небольших шагов дались Бирсаку как русалочке из детской сказки. Будто по острейшим иголкам, он подошел к балкону, перешагнул низкий порожек и стал безмолвно позади человека, которого больше всего на свете хотелось обнять и защитить от неприятностей.Руки сами потянулись к талии Сайкса, и вот уже щека Ди упирается в мягкую выстиранную ткань, чувствуя острый позвонок под ней. Длинные пальцы судорожно сжимают полы майки, глаза крепко жмурятся от переполняющих чувств. Энди был готов поклясться самим собой, своими родителями и всем мирозданием, что никогда не испытывал ничего подобного. Ничего даже отдаленно похожего на происходящее в его маленьком трепыхающемся сердечке сейчас. - Ты похож на котенка, Ди, которого я подобрал на улице под дождем и которого я не могу оставить себе, - тихо проговорил Сайкс. Ветер скользил холодными поцелуями по голым ногам Энди, но тот не обращал внимания на назойливую дрожь. Он был подобен натянутой струне. - Почему? Оли выпутался из крепких объятий, отбросил недокуренную, неизвестно, какую по счету сигарету и перевернулся к Бирсаку. Его ладони легко легли на худую мальчишескую спину, притягивая её обладателя ближе к теплу тонкого татуированного тела. Ди замер, прижимаясь всем собой к Оливеру, ожидая ответов на миллион своих невысказанных вопросов. - Потому, что я на дне. Я мертв, Энди. Меня уже давно похоронили все знакомые, друзья, родители. У меня нет будущего, я догнию свой, несомненно, короткий век в этой лачуге на окраине города, работая всю жизнь посудомойщиком и продавцом, и помру от очередного передоза, алкогольного опьянения или сгорю в пожаре, причиной которому будет незатушенная сигарета. А в тебе еще полно света, амбиций и жизни. Рядом со мной ты потухнешь и деградируешь. Уходи, пока не поздно, иначе сам вскоре пожалеешь. Это болото затянет тебя и не отпустит. Я этого для тебя не хочу, мой мальчик. Бирсак мрачно свел брови на переносице, бледные щеки разгорелись лихорадочным румянцем. Даже это обращение, это «мой мальчик» не скрасило картины. - Я хочу разделить это с тобой, - коротко бросил он. В голове крутились миллиарды обрывков фраз, мыслей, чьих-то слов, но все казалось банальным, не подходящим к ситуации. - Ты не знаешь, о чем просишь. Уходи завтра же. Оли отстранил парня от себя, удерживая крепкими пальцами его острые плечи. - Беги, проси прощения, возвращайся назад, к нормальной жизни и оставь мне разбираться со своей самому. Разговор окончен. Сайкс, обминув Энди, покинул балкон. Ветер всколыхнул штору, забрался под плед к Ди. Тот не чувствовал холода, повторяя бледными губами:«Разговор окончен».