Сломай систему.

Из открытых дверей потянуло приятным, долгожданным теплом. Ди быстро юркнул в гостеприимный зал кафе, сразу за дальний столик у стены. Едва усевшись на стул с вычурно выгнутой спинкой, парень все еще задубевшими от уличной прохлады пальцами довольно скоро наклацал лаконичную смс-ку своему непосредственному начальнику, предупреждая того, что припоздает на полчаса. В сообщении, для пущей весомости, он объяснил свое опоздание форс-мажором на занятиях. И только после все этих нехитрых действий он, наконец, стащил с себя кожанку и поднял глаза на Мэтта, тихо сидящего ровно напротив. Николлс наблюдал за его действиями с легкой полуулыбкой, но глаза барабанщика были серьезны. Энди со вздохом приготовился к нелегкому разговору. Но начать его помешала девчонка-официантка, услужливо интересовавшаяся заказом. - Кофе, черный, без сахара и прочей ерунды, - бросил Бирсак. - Два таких кофе, - донеслось от Мэтта. - Больше ничего не желаете? – заискивающе спросила девушка, но заметив слегка раздраженный взгляд голубых, поражающих своим цветом глаз, поспешила удалиться. Энди нервно протарабанил пальцами по столешнице, ожидая начала беседы. Ударник же не торопился, то ли собираясь с мыслями, то ли просто издеваясь над изнывающим мальчишкой. - Как поживает Оливер? - наконец сдался Ди, тщательно стараясь уследить за тем, чтобы его голос не дрожал и не срывался. Никколс откинулся на спинку стула и, потерев лоб большой ладонью, заключил: - Нормально. Бирсак ожидал любого ответа. Начиная от «прекрасно, знаешь ли, поживает, не тужит, радуется жизни» до «он тоскует без тебя, Ди». И «нормально» он предполагал тоже. Но только вот всколыхнувшаяся болотным тягучим илом обида почему-то загорчила на кончике языка, защипала в уголках глаз. Подоспела официантка с подносом, сноровисто расставила нехитрый заказ на столик и удалилась, пожелав приятного времяпрепровождения в их прекрасном заведении. Фарфоровые белые чашечки бликовали яркими пятнышками, отражая своими гладкими боками свет многочисленных ламп. От кофе исходил дурманящий теплый аромат. Бирсак притянул к себе свою чашку, обжигаясь сделал маленький глоток, пытаясь скрасить своё громадное разочарование. - Но мне кажется, что он скучает по тебе. Хоть и не говорит об этом, - неожиданно добавил Мэтт, глядя куда-то в бок. Ди изумленно приподнял брови. Николлс, повернув голову к нему, внимательно поглядел на ошарашенное лицо мальчишки и снова понимающе заулыбался уголками губ. - Тогда, скажи, почему он меня прогнал? Только давай без всех этих фраз про мое благо и так далее, хорошо? - Оли просто испугался, он все еще немного тот восемнадцатилетний пацан, вдруг осознавший, что натворил по глупости. - Испугался?! – Энди непонимающе уставился на собеседника, ожидая объяснений. - Ну да. Он забоялся, что привыкнет к тебе, а ты – уйдешь, когда поймешь, что ты хотел другого от жизни, что у тебя есть мечты и цели, которые нужно постараться исполнить и которых обязательно нужно достичь. Оливер довольно болезненно воспринимает положение вещей, даже по прошествии стольких лет. В словах барабанщика был смысл. Но Бирсаку еще многое было неясно. - Тогда почему он ничего не сделал? В нем же хватает силы духа и характера. И почему Оливер не захотел дать мне шанс? Может, мне не нужно ничего достигать, ничего исполнять, никому ничего доказывать? - Эй, не так много вопросов, - по-доброму рассмеялся Мэтт, но в смехе его чувствовалась какая-то напряженность, - давай, я расскажу свои домыслы, а ты сам решишь, как их использовать? Ди быстро покивал лохматой головой. Ему не терпелось услышать, что думает по этому поводу Николлс, единственный близкий Оливеру человек. - Знаешь, я считаю, что все же в том, что с Оли все так вышло, виноват в большей части его отец. Если бы я был на его месте, то просто бы задал сыну хорошую трепку, заставил понять, что ему желают только блага, втемяшил бы в дурную голову правильные мысли. Но старший Сайкс решил эту проблему таким вот кардинальным образом. Бросил свое неразумное чадо на произвол судьбы, отказался от него, не найдя в себе силы бороться за сына. Ты не подумай, я не пытаюсь очернить отца Оливера и выгородить самого Оли. У него тяжелый характер, он упрямый, своенравный и слишком гордый. С Сайксом очень нелегко. Из-за всего этого с ним и случаются все эти неприятности. Мэтт замолчал, отхлебнул кофе, переводя дух и собираясь с мыслями. Ди не перебивал, терпеливо ожидая продолжения. - Наверное, поэтому от него ушла Ханна. Она была не такой девушкой, чтобы просто испугаться трудностей, отсутствия налаженного быта. Похоже, девчонка просто не выдержала характера Оли, а потом уже подвязались все эти неурядицы с деньгами и здоровьем, проблемы с наркотиками и спиртным. Ханна боролась, пока у неё хватало на это сил. Когда она поняла, что не сможет вытянуть Оли, просто ушла, дабы не делать больнее ни себе, ни ему. Но ошиблась. Оливер сдался окончательно. Смирился с тем, что теперь его место – дно жизни. Он не слаб, но полноценно сильным Сайкс становится только тогда, когда рядом есть небезразличный ему человек. Его ведь оставили все: родители, плюнувшие на запутавшегося отпрыска, брат, не решившийся идти против отца, Ханна, которая оказалась не совсем готова к подобной жизни, группа и даже я, удравший в другую банду, поставивший свое благополучие выше проблем друга. - Оли говорил, что ты оставался с ним дольше всех. Не думаю, что он обижен на тебя или что-то в этом духе. Ты по-прежнему дорог ему, ты его единственный близкий друг, - произнес Энди. В его голове что-то стало проясняться, начал вырисовываться порядок действий и ход размышлений Сайкса. Оставалась лишь малость до того момента, когда он поймет все до конца. - Но все же, я мог попытаться сделать еще что-то, - Николлс обреченно вздохнул, - но сейчас речь не обо мне и все остальных, а о тебе. Ты – тот человек, который сможет изменить его существование к лучшему, вернуть в полноценную жизнь. Именно этого Оливер и испугался. Человек живет привычками, а он уже давно привык к своей безрадостной реальности. Он побоялся возвращаться назад, поэтому отправил тебя домой. Ему нелегко было принять такое решение, уж я-то знаю. Бирсак обхватил тонкими пальцами голову, прикасаясь к гудящим вискам. Все оказалась так просто и, одновременно, так сложно. От него требовалось решение, к которому он пока был не готов. Все это время после возращения домой он пытался вытравить из себя воспоминания об Оли Сайксе, вернуть себе прежний взгляд на мир и происходящее в нем. А теперь снова нужно было рушить хрупкое душевное равновесие и делать тяжелейший выбор. Переступить свою гордость в пользу чужой. Сломать себя, свою систему, чтобы собрать по кусочкам кого-то другого, не менее важного, чем сам для себя. Энди не уловил того, как Мэтт подозвал официантку, прося у той счет. Он очнулся лишь тогда, когда Николлс, перегнувшись через столик, потягал его за руку и сказал: - Полчаса на исходе, ты опоздаешь на работу, если просидишь так еще хоть пять минут. Ди взглянул на настенные круглые часы, заметив, что ударник чертовски прав, и подхватился с места, срывая со спинки стула свою кожанку, натягивая её на себя на ходу. - Прими верное решение, - бросил на прощание Мэтт, пронзительно глядя в глаза Энди. В этот день все сотрудники компании, где исправно трудился младший Бирсак, замечали, что тот как-то слишком рассеян и задумчив. Все привычно списали на учебу и плохую погоду. *** Дубовый пиджак лишал привычной свободы движений. Удавка галстука давила на шею, жесткий воротничок рубашки натирал кожу. Отовсюду доносилось позвякивание бокалов, звуки светских и не очень бесед. Музыка, призванная быть красивым фоном вечера, наоборот только действовала на нервы. Ди хотелось провалиться сквозь землю. Он вообще не понимал, кому тут было нужно его присутствие. Корпоративная вечеринка. Сколько гребаного пафоса в одном только названии. И присутствовать должны были абсолютно все сотрудники немаленькой фирмы. Младший Бирсак был готов выть от всего происходящего вокруг. Бесила каждая мелочь, вроде ярко-фиолетового платья секретарши одного из начальников отделов, снующих официантов с подносами и фужерами, щебетания двух молодых бухгалтерш в паре метров от него и, собственно, их кокетливые взгляды и похихикивания. Энди, хоть и считался белой вороной среди этого офисного планктона, вниманием девушек-сотрудниц обделен не был. Только им всем было невдомек, что парню абсолютно плевать на всех их хитрые ужимки и уловки. Он не желал быть кем-то вроде диковинной птахи в клетке. Поэтому стойко держал марку человека «не от мира сего». Впрочем, благодаря недавнему разговору с Мэттом, практически так оно и было. В голове то и дело всплывали тревожные мысли об Оливере, о том, прав ли был Николлс, когда высказывал свои предположения. Ди судорожно искал решение проблемы. Он сомневался, боясь принять неверное решение. В такие моменты парень выглядел совершенно отстраненно. - Эй, сынок, - свет заслонила чья-то массивная фигура, а потом уже, пробиваясь через плотные слои размышлений, донесся чересчур знакомый голос. Энди, узнав-таки отца, поднял голову, даже не пытаясь улыбаться или делать вид, что ему здесь нравится, что ему здесь комфортно, интересно и не скучно. - Что, пап? - отозвался он. - Ты сходил бы, потанцевал хотя бы. Что сидишь, как старый пень, вроде меня, - пошутил родитель. Бирсак вежливо оскалился в ответ, сил на нормальную улыбку взять было неоткуда. Он взглянул через плечо отца на середину зала, где топтались, в основном, почтенного возраста работницы и работники, старательно пытаясь поймать ритм музыки. Молодежь жалась по углам, налегала на шампанское и непринужденно переговаривалась, наверняка, решая, куда бы завалиться после того, как вся эта нудятина закончится. Кисло скривившись, Ди уже хотел ответить папе, что он не умеет и не любит танцевать, как его взгляд выхватил из небольшой толпы около столиков высокую темноволосую тонкую фигуру. Светло-желтая рубашка в какой-то мелкий рисунок висела на худых плечах парня как на вешалке. Лица было не разглядеть. Энди всегда думал, что во всех мелодрамах и романах авторы непременно преувеличивают значимость и эмоциональную напряженность подобных моментов. Но только вот все оказалась именно так. Сердце рухнуло в пятки, то колотясь, как бешеное, то замирая. Ди выпучил глаза, будто увидел призрака, и застыл с открытым ртом. На окружающих будто опустился театральный красный занавес - их стало не видно и не слышно. Скорее всего, просто глаза Бирсака отказывались глядеть на кого-то кроме парня в желтой рубашке, а из-за стука крови в висках не было слышно ничего. Кроме воплей подсознания. Оно, как заведенное, тараторило сбивчиво лишь одно: «Оли. Оливер. Чертов Сайкс. Что он здесь забыл? Оливер. Он здесь». Кто-то сильно тряхнул его, ухватив за руку, и очнувшийся парень увидел взволнованного отца. Но было не до него. Проговорив какую-то ерунду и выпутавшись из цепкой хватки, Энди торопливо зашагал к столикам, на ходу ослабляя давку галстука. Не хватало еще задохнуться от волнения.