Сломай систему.

Впервые за большой промежуток времени Энди проснулся не толчком, не выпав из сна, будто из окна высотки, а просто-напросто открыв глаза. Изрядно помятое тело ныло, рассеянный свет солнечный свет проникал даже сквозь плотно занавешенные шторы. Оливера в постели не было. Он обнаружился сидящим на колченогом стуле возле стены, смотрящий на него, с мягкой полуулыбкой на губах. Практически неодетый, домашний, с взлохмаченными волосами. Сайкс текучим, слитным движением поднялся со стула, в пару шагов преодолев небольшую комнатушку, оказался у кровати. Опустился на ковер, поджимая под себя длинные ноги, положил голову на плед возле руки Ди. Тот сразу прикоснулся к мягким прядям, лохматя их еще больше. С тяжелым вздохом повернулся на бок, чувствуя, как простреливает болью поясницу, и, видя, как глаза Оли наполняются беспокойством. - Думаю, вопрос о твоем самочувствии будет неуместным и глупым, - произносит он, виновато полуулыбаясь. - Все нормально, отлежусь немного и буду как новенький, - шутит Ди и льнет к теплой ладони, гладящей его по щеке. - Хочешь есть? - Нет, только пить. Оливер снова поднимается на ноги, исчезает в дверном проеме и вскоре появляется вновь, неся стакан воды. Бирсак жадно осушает посудину в пару глотков, довольно выдыхает, глядит хитровато из-под ресниц на любовника и облизывает губы. Сайкс усмехается, разом разгадав маневр мальчишки, и поддается. Касается влажного рта своими губами в поцелуе. Ди рад ловко провернутой, маленькой «афере». Идиллию разрывает в радужные клочки звонок мобильника, позабытого в кармане брюк. Оли подтягивает к себе штаны Бирсака, выуживает из них трезвонящий аппарат и подает его Энди. Тот еще не взглянув на дисплей знает, кто звонит. Мама. Пока он крутит в руках телефон, не решаясь принять вызов, мелодия утихает. Ди глядит на экран. Куча пропущенных вызовов от матери, пару – от отца, с десяток взволнованных смс-сообщений. - Нехило мы вчера вырубились, - присвистывает Оливер, заглядывая в мобильник через плечо любовника, - ни разу не услышали. - Ага, - соглашается Энди. Телефон снова оживает, и мальчишка сразу отвечает. В трубке обеспокоенный голос матери спрашивает: - Ди, сынок, где ты? С тобой все в порядке? - Все хорошо, мама. Извини меня за то, что не предупредил, - примирительно говорит Бирсак, косясь на Оливера. Тот спокойно сидит на краешке кровати, следя за ним взглядом. - Мы так волновались с отцом. Думали, ты…, - мать запинается. - Что я снова сбежал? Нет, это не так. - Возвращайся домой. Мы тебя очень ждем. - Хорошо, - выдыхает Энди, уже догадываясь, что разговор сегодня состоится не из самых приятных. Оливер молчит, глядя на мальчишку. Он всецело вверяет ему в руки право выбора, не давит, ожидая момента истины. - Я им признаюсь, - говорит тот, убеждая то ли своего любовника, то ли себя самого. - Это не обязательно, по крайней мере, пока. Можешь и обождать, - предлагает Сайкс, с полуслова понимая, о чем идет речь. - Нет, чем дальше это будет тянуться, тем сложнее будет. - Возможно, ты и прав, - вздыхает Сайкс и приобнимает его. От тепла его ладони, лежащей на голой коже, на душе у Ди было как-то поразительно спокойно. Не страшило непризнание родителей, возможность того, что они отрекутся от него. Они ведь довольно консервативны, и это мягко сказано. Принять выбор сына им будет нелегко, если они вообще смогут понять его. Но отказаться от Оли Энди не мог и не хотел. Он уже хлебнул жизни без Сайкса, когда каждый день начинался с мучительных воспоминаний и ими же заканчивался. Это было невыносимо. Раньше родительский дом казался чем-то нерушимым, вроде старинной крепости. Отец – король, грозный воин. Мать – мягкая и рассудительная королева. И все это давало чувство навязанной защищенности, даже закрытости от внешнего мира, бушующего и поминутно меняющегося. Энди злился, упрятанный за крепостными стенами с бойницами, занавешенными миленькими шторками в цветочек, но знал, что спокойствие и защиту найдет только в этом месте. Получит скупое выражение отцовской любви, мягкое материнское наставление и мудрый необесценивающийся совет. Но многое изменилось и теперь родовое гнездо походило на маленькую-маленькую бухточку с крошечным заливом, из которого виднелись заманчивые просторы опасного океанского простора. В соленых брызгах которого Ди распробовал вкус грядущих перемен и уплыл на утлом суденышке в бушующую стихию. Где его и подобрал старый, надежный корабль во главе с капитаном Оли Сайксом. Ему показали иную жизнь, иные ценности. И как же теперь было вернуться назад, в крепость? Теперь, когда не нужны больше покой и защита от опасностей. Бирсак решительно собрался и сел на кровати. В пояснице растревоженным пчелиным роем заметалась боль. Сперло на мгновение дыхание, но вскоре отпустило. - Все нормально, - хрипло, вслух, чтобы успокоить и Оли, и себя. - Давай помогу. Сайкс берет его за руку и помогает встать. Уже терпимее, хоть еще и ощущаются ноющие отголоски боли. Дома лучше не садиться. Энди усмехается своим мыслям, а Оливер, тем временем, подает одежду, пособляет натянуть её на немного непослушное тело. Оправляет заботливо рубашку, сам застегивает ремень. Бирсаку немного режет глаза чем-то пекучим, похожим на слезы, но он сваливает все на те самые острые болезненные ощущения. Это вовсе не слезы умиления, а он не такой уж и сентиментальный. Оливер провожает в коридор, помогает справиться с обувью, вручает ненавистный пиджак в руки. - Звони мне, как справишься. Я тебя встречу, - говорит он и касается губ Ди в поцелуе. Энди ведет даже от такой нехитрой ласки. Он жмется к Сайксу, в руках мешается пиджак, на губах чуть горчит сигаретным. Видно, Оли уже успел покурить. - Не бери сильно много чемоданов, - шутит напоследок Оли. Он улыбается, и вокруг глаз лучиками собираются ранние тонкие морщинки. Энди не понимает, как его можно не любить. *** Мама сидит на диване, похожая вся на античную статую, застывшую и блеклую. Подле неё – отец. Бирсак думает о том, что он все-таки неблагодарная скотина. Но отцовский тяжелый взгляд и жесткая линия крепко сжатых твердых губ отбивают желание признаться в этом вслух. - Ди, ты был на какой-то вечеринке? – спрашивает исподтишка мать, внимательно глядя на свое чадо. Энди находит в этом, вроде безобидном вопросе кучу подтекста. «Ты употреблял наркотики? Много пил и курил? Ты совсем не бережешь себя. И нас тоже», - это видел он в маминых обеспокоенных глазах. Если бы она хотя бы догадывалась о происходящем в тот вечер с её сыном, то эти вопросы показались бы ей глупыми, нелепыми, даже смешными и наивными. - Нет, - односложно ответил парень, пытаясь придумать, как объяснить им свой выбор. - Ты был с девушкой? – спрашивает строго отец, прожигая взглядом. Младшему Бирсаку кажется, что если он ответит «Да», отец прикажет ему тут же привести эту девчонку, оглядит её придирчиво и, повздыхав для приличия, отправит прямиком к алтарю под торжественные звуки свадебного марша. Поэтому Ди почти без страха отвечает: - Нет. Я был с парнем. У матери приоткрывается в изумлении рот, и, в целом, выражение её лица нечитаемо. У папы глаза лезут на лоб. Энди шкодливо думает о том, что сейчас ему больше всего не хватает фотокамеры. - Ты…, - начинает мужчина, но ему не хватает слов, он ловит ртом воздух, его ноздри раздуваются. - Я люблю его, - вздыхает Ди, осознавая неприятие родителей. - Ты, - уже более гневно и обвинительно звучит со стороны отца. - Милый, погоди, - мама приходит в себя, пытается отсрочить бурю. - В общем, вы тут решите, что со мной делать - простить или проклясть и выгнать из дому. А я пока погуляю, - объявляет шокированным родителям Бирсак и быстренько, насколько, конечно, позволяет состояние, сбегает на улицу. У него назначена важная встреча. Еще спускаясь по ступенькам дома Оливера, проклиная все на свете, он кое-как дозвонился до Мэтта. Нужно было уточнить одну деталь.