Потерянная память

Падение было столь стремительным, что парень толком и не успел осознать, что произошло. Лёжа на спине и ощущая нестерпимую боль во всём теле, он смотрел наверх, туда, откуда пару секунд назад упал. Сверху всё ещё продолжала ссыпаться земля вперемежку с пожухшими листьями. Луна величественно восседала на небосводе и, заглядывая сквозь ветви деревьев на самое дно ямы, словно смеялась над его неуклюжестью. Превозмогая боль и стараясь не обращать внимания на ноющие после долгого бега мышцы, юноша кое-как сел, не удержав тяжёлый полустон-полувздох, обхватил колени руками и опустил голову, размышляя о своём положении. "Так, подведём итог: я заблудился ночью в незнакомом лесу, вдобавок провалился в глубокую яму, из которой просто не смогу выбраться, потому что до верха метров десять, и здесь так темно, что я не вижу даже собственных ног. Я потерял память и не помню, кто я и откуда. Из этого следует, что искать меня никто не будет и здесь я встречу свой смертный час", — горестно размышлял парень. От этих не праздничных мыслей его отвлёк алый свет, исходящий от браслета. Парень поднял руку, пристально всматриваясь в глубину сияющих камней: было ощущение, будто внутри них спрятано по малюсенькому солнышку. Браслет освещал пространство на пару метров вокруг себя. — Что же ты за вещь такая?.. — недоумевал парень. Граф поднялся, осматриваясь по сторонам. Теперь, при этом необычном свете, все казалось не так уж и плохо. Место, в которое он так неосторожно упал, оказалось более похожим на подземный ход, прорытый не одно столетие назад. Об этом говорила паутина, которая, словно занавес, висела буквально повсюду. Воздух был спёртым, отчего руки сами непроизвольно закрывали нос и рот. "Если это подземный ход, значит должен быть или вход в него, или же выход, — мотая головой по сторонам, решил парень, — только вот в какую сторону идти?.." Шагнув, он споткнулся и совершенно не удивился, когда под ногами увидел все ту же шкатулку. — Почему-то я не удивлён, — сказал Сиэль, поднимая с земли этот загадочный ларец. — Если всё идет наперекосяк, значит, пойду я налево, куда-нибудь всё равно выйду. Парень не торопясь начал свой путь, освещая подземный ход свечением от браслета. Куда ни глянь, везде была паутина. Она путалась в волосах, липла к лицу и одежде. Едва преодолев метров триста, граф заметил на стене что-то, похожее на палку, но, подойдя ближе, понял, что это старинный факел. Решив, что тот сможет пригодиться ему в целях сбивания паутины, парень принялся вытаскивать его из кольца-держателя. Как только факел оказался у него в руках, он словно зашипел, а потом на его конце вспыхнул огонь. Юноша от неожиданности отбросил его в сторону, не на шутку испугавшись. Браслет перестал светиться. Парень с опаской приблизился к горящему факелу, подозрительно осмотрелся по сторонам и поднял его. В одном из дальних уголков сверкнули красные глаза, и по проходу разнёсся голос, который своей мистичностью пробирал до костей. — Господин. Сиэля передёрнуло, но решив, что это очередная галлюцинация, он продолжил свой путь. Факел освещал тоннель гораздо лучше браслета, и только теперь Фантомхайв стал замечать, как вдоль стен шмыгают крысы, которые при виде света с писком разбегались в разные стороны, иногда пробегая по ногам парня. Граф с трудом сдерживал тошноту, подступившую от отвращения вперемешку со страхом. Несколько раз парень оказывался возле развилки, но всегда выбирал левый путь. Подземные ходы петляли, словно запутывали путника. Сиэля неоднократно посещало ощущение, что по некоторым коридорам он уже проходил, но он не сдавался и продолжал двигаться. Руки поочерёдно держали факел, но быстро уставали: он был тяжёлым, словно сделан из камня. Уставший и обессиленный, Сиэль сел на землю, оперевшись спиной о стену. Сколько времени он бродил по таинственным ходам, он не знал. Отчаяние, вкрадчиво и неторопливо начинавшее охватывать юношу ещё с полчаса назад, теперь уступило место полному равнодушию. В какие-то моменты Сиэлю казалось, что всё это происходит не с ним. Ощущая себя всего лишь сторонним наблюдателем собственной жизни, он бесцельно водил глазами по стенам, иногда лишь задерживаясь взглядом на трещинах и выбоинах в старых камнях. Вдруг его внимание привлекло небольшое углубление в стене, которое он вряд ли бы заметил, если бы стоял во весь рост. Бросив туда факел, он отметил, что это даже не углубление, а небольшой ход, ведущий в нечто похожее на комнату. Немного помедлив, граф все же решился и прополз вовнутрь этого помещения. И действительно, оно напоминало просторную комнату, только без окон и дверей. На стенах висели факелы, которые юноша поочерёдно зажёг. Помещение осветилось, и взору Сиэля предстала ужасающая картина — он оказался в комнате, где людей подвергали жестоким пыткам. В дальнем углу лежала куча человеческих костей. На одной из стен висели различные инструменты. Кандалы и цепи были буквально повсюду, и в кое-каких даже присутствовали останки людей. В некоторых участках стен он увидел торчащие конечности, а там, где стены частично разрушились, были видны замурованные останки. У Сиэля от увиденного по коже пробежал холодок. Сквозь толщу пыли были видны багровые пятна, которые выделялись на каменном полу. Здесь не надо было обладать огромными знаниями, чтобы понять, что это кровь, которая даже через столетия ввергала в шок. Парень стоял посередине этой страшной комнаты, боясь пошевелиться. При свете трепыхающегося огня ему казалось, будто стены ожили: на них вырисовывались странные тени, казавшиеся душами мучеников, что, кружа вокруг него, просят о помощи. Огонь в факелах трещал, опаляя своими языками паутину. Пламя словно пыталось вырваться из тысячелетних оков и улететь подальше отсюда. Пересилив этот животный страх, Сиэль решил перевести дух и отдохнуть на придвинутом к стене стуле, который показался ему безобидным по сравнению с орудиями пыток. Парень стряхнул вековую пыль и начал осторожно садиться. Но едва лишь он приземлился на сие подобие мебели, стул под ним затрещал и откинулся назад, опускаясь до параллельности спинки с полом и не давая возможности встать. Раздался непонятный шум, сверху посыпалась земля вперемешку с пылью и каменной крошкой, а сама стена с ужасным скрежетом начала двигаться вокруг своей оси. Как бы парень ни пытался, сколько бы усилий ни предпринимал, он не мог слезть со стула, не создавая себе угрозу вывалиться куда-нибудь и оказаться зажатым между какими-то плитами. Поэтому после нескольких бесплодных попыток юноша решил не испытывать судьбу и посмотреть, что же произойдёт. Когда скрежет и грохот прекратились и настала гробовая тишина, стул опустился на четыре ножки, давая возможность с него встать, что юноша и поспешил сделать. Отойдя на расстояние нескольких шагов от внушавшего теперь опасения стула, парень решил осмотреться. Стена переместила его в комнату, совершенно не похожую на ту, где он был всего пару минут назад. Здесь было довольно таки светло благодаря лунному свету, проникавшему через разбитые оконные витражи; воздух, несмотря на покрывавшую всё пыль, скопившуюся не за одно десятилетие, был чист и прохладен и создавал приятный контраст с удушливой, смрадной атмосферой камеры пыток. С удовольствием вдохнув свежий воздух так глубоко, что в груди заболело, Сиэль вновь почувствовал жуткую усталость, плескавшуюся в напряжённых мышцах и тянущую каждую связку и жилку. Теперь, когда его злоключения закончились (по крайней мере, на сегодняшний день), он мог поискать, где можно было бы отдохнуть. Парень, перебарывая желание улечься прямо на полу, обошёл комнату, отметив, что это, скорее всего, холл, по внушительным размерам которого можно было предположить, что и весь остальной дом также огромен. Несомненно, этот замок когда-то являлся собственностью состоятельной семьи, о чём можно было судить по обстановке. Свет луны, как воришка, пробравшийся в холл через окна, прозрачно-молочными лучами выхватывал из темноты отдельные предметы мебели. И хотя вся она была закрыта чехлами, по выглядывавшим кое-где из-под ткани ножкам и подлокотникам можно было заметить, что ручной работы меблировка, обитая редким китайским шёлком, весьма дорога и сделана была, вероятно, на заказ. На стенах висели огромные портреты. Но вездесущая пыль и неумолимое время сделали своё дело: краски кое-где потемнели, кое-где, наоборот, выцвели, и разобрать лица и фигуры изображённых людей было решительно невозможно. Впрочем, у Сиэля и не было желания их разглядывать. В одной из стен располагался камин. Старая, невысокая решётка слегка вывалилась вперёд из-за поломки одного из креплений; за ней, едва видимая в темноте, осталась так и неубранной небольшая куча золы с торчащими из неё остатками недогоревших поленьев. Напротив, полукругом, обращённым «лицом» к камину, располагались диван и пара кресел, перед которыми стоял кованный ажурный столик со стеклянной столешницей. Положив на него шкатулку, Сиэль стянул покрывало с дивана устроился поудобнее на его мягкой поверхности, поджав ноги и обхватив их руками. Изнеможение достигло апогея, завладев каждой клеточкой тела, и юноша, не обращая внимания на холод, ловкими пальцами пробиравшийся под одежду, стал медленно погружаться в сон. В полудрёме, сквозь слипающиеся, словно мёдом смазанные веки, он заметил, как в камине разгорелся огонь, и в пламени мелькнули всё те же красные глаза, которые пристально смотрели на него. Но парень подумал, что всё это ему уже снится, и не придал этому ни малейшего значения.

*****

Приятный запах свежеиспечённого хлеба вернул юношу из царства Морфея. Парень потянулся и нехотя приподнял веки ─ он все так же находился в чьём-то холле, в котором очутился ночью после долгого хождения по запутанным подземным ходам. Юноша потёр глаза, чтобы совсем проснуться, и огляделся. В камине горели дрова, прогревая эту холодную, каменную комнату. Но тепло Сиэлю было не только из-за того, что его согревало пламя: он с удивлением заметил, что его тело прикрывает шкура какого-то зверя. Парень откинул её и пересел на край дивана. На ажурном столике, где он ночью оставил шкатулку, стояла корзинка для ланча, точно такая же, как была на поляне. Парень осмотрелся — вокруг не было ни души, ни намёка на то, что он здесь не один. Поставив корзинку рядом с собой на диване, он поудобнее устроился и приподнял крышку. В животе заурчало, едва лишь Сиэль увидел съестное, а потому юноша незамедлительно приступил к трапезе. В корзинке были продукты, что и в лесу, но это никоим образом не расстроило парня — для него это было подобно волшебству. Закончив трапезу, парень решил внимательнее осмотреть комнату. Сначала было всё ещё довольно-таки темно, но через отверстия от выбитых из витражей стёклышек Сиэль видел, что утро уже начинает вступать в свои права и скоро станет гораздо светлее. Солнце медленно поднималось по небосводу, постепенно занимая своё законное место на небесной тверди. Его лучи, проникая сквозь разбитые окна и щели, пронзали холодный воздух комнаты, понемногу разогревая его; солнечные зайчики скользили по пыльному полу, на котором остались следы в тех местах, где проходил ночью юноша. Постепенно темнота стала отступать, нехотя позволяя солнечному свету озарить комнату даже в самых дальних и потаённых уголках. Теперь, когда стало гораздо светлее, граф мог более подробно увидеть это таинственное помещение. Взяв из корзинки яблоко и время от времени откусывая от него понемногу, парень снова начал обходить комнату, дабы увидеть то, что было спрятано от него под покровом ночи. Но в большинстве своём обстановка мало изменилась от перемены времени суток. Сиэль смог только подробнее рассмотреть то, что уже видел прошедшей ночью: портреты людей на стенах, закрытая чехлами мебель, двери, ведущие в другие помещения, но не представлявшие никакого интереса из-за того, что были заперты. Уже не надеясь найти ничего нового, Сиэль подошёл к последней стене, возле которой не стояло никакой мебели и в которой не было ни одной двери. Лишь большой отрез почерневшей от времени ткани, висевший на стене и явно что-то прикрывавший, привлекал внимание юноши и возбуждал в нём крайнюю степень любопытства. Медленно надкусывая яблоко, он стоял и окидывал взглядом размеры того предмета, что был скрыт под материей. Неуверенно взявшись свободной рукой за складки пропитанной пылью ткани, Сиэль в нерешительности ещё раз окинул взглядом её размеры и, наконец, потянул на себя. Она легко поддалась и с тихим шуршанием быстро соскользнула вниз; парню пришлось сделать пару шагов назад, чтобы его не накрыло падающими покровами. Материя, упав на пол, подняла столбы пыли и открыла взору юноши огромное старинное зеркало. Осторожно наступая на громадный ком ткани, Сиэль подобрался ближе к холодной прозрачной поверхности, обрамлённой резной деревянной рамой. Всматриваясь в собственное отражение, он надеялся, что память вернётся хотя бы частично. Но, увы, надежды его не оправдались: юношу четырнадцати лет, точно так же внимательно смотрящего на него из глубины зеркала, Сиэль не мог вспомнить. Граф разочарованно вздохнул и уже хотел начать своё исследование комнаты заново, как вдруг солнечный свет, пройдя сквозь уцелевший фрагмент разноцветного витража, упал на стеклянную поверхность, вырисовывая интересный узор и задерживая внимание парня. Юноша присмотрелся и понял, что уже где-то видел это необычное сочетание фигур и завитков, но вот только не мог вспомнить, где именно. Солнечный свет, между тем, перебираясь со стекла на раму, продолжал своё движение, приковывая к себе взгляд графа, с любопытством следящего за ним. Через какое-то время луч остановился и начал переливаться всеми цветами радуги. Сиэль не мог оторвать глаз от потока солнечного света, что плавно становился алым, затем лимонным, оливковым, индиго, снова алым... Луч растворился также неожиданно, как и появился; на месте растаявшего солнечного зайчика юноша увидел... углубление в виде бабочки с двумя отверстиями на крыльях! Фантомхайв потерял дар речи. Несколько секунд он просто стоял и, не веря собственным глазам, таращился на то, что уже явно было не просто совпадением. Наконец, совладав с собой, парень судорожно опустил руку в карман шорт, нащупывая заветный ключ, которым открывал загадочную шкатулку, и доставая его наружу. Парень переводил взгляд с ключа на зеркальную раму и обратно. Мысли в его голове бегали беспорядочно, не давая себя уловить и не оставляя после себя ничего. Единственное, что сейчас прочно и безоговорочно засело в его мозгах — это навязчивое ощущение неслучайности всего происходящего: Сиэль точно знал, что это не просто так, что это не случайность, которыми изобилует жизнь, и не совпадение, на которые так щедр наш мир. По воле судьбы или по предопределению, по прихоти звёзд или по капризу рока, но чем-то, что выше людей, было решено, что он должен оказаться именно сейчас и именно в этом самом месте. Немного дрожащими руками он поднёс ключ к отверстию и вставил его на положенное место. Золотистые искры пробежали по резьбе на раме, рисунок словно ожил, изменяясь и двигаясь. Поверхность зеркала начала фосфоресцировать мягким голубоватым светом, который быстро усиливался и, в конце концов, засиял так ярко, что Сиэлю пришлось зажмуриться и даже закрыть лицо руками. Когда свечение прекратилось, граф посмотрел в зеркало и уже во второй раз за день поразился: там, по другую сторону зеркальной поверхности, было все совершенно иначе. В зазеркальной гостиной горели свечи, дорогая мебель не прикрывалась чехлами, на стенах висели картины и ковры, выглядящие совершенно новыми, и в камине пылал огонь — всё было так, словно та комната была жилая. Юноша обернулся назад: большинство предметов находилось на тех же местах, что и в зеркале, но на них на всех лежал отпечаток времени. Было очевидно, что комната, появившаяся за зеркальной поверхностью, и комната, в которой находился Сиэль — это одно и то же место, но в разные века. Поворачивая голову обратно, граф увидел в зеркале, что позади него стоит человек, пристально смотрящий на него сияющими красными глазами. От неожиданности парень выронил из руки яблоко. Но, резко повернувшись, он понял, что в комнате, кроме него самого, нет ни души, и облегчённо выдохнул. Наклоняясь за яблоком, Сиэль почувствовал сильный толчок, от которого потерял равновесие и полетел прямо на зеркало.

***** ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ *****