Потерянная память

Сиэль упал на спину, рефлекторно закрывая лицо и голову руками. Однако, вопреки ожиданиям, он не услышал ни звука разбивающегося стекла, ни звона падающих на пол осколков. Осторожно приоткрыв глаза, юноша обнаружил, что лежит в тёплой освещённой гостиной — в той самой, которую видел за зеркальной поверхностью. Парень поднялся и, медленно подойдя к зеркалу, точно оцепенел от удивления: буквально минуту назад он смотрел в это зеркало с противоположной стороны, а сейчас вглядывался туда, где недавно стоял. Юноша осторожно и неуверенно, словно заворожённый, дотронулся до зеркала — оно оказалось твёрдым и абсолютно целым, и как Сиэль сквозь него прошёл, осталось для него загадкой. По поверхности зеркала пробежали золотые нити, и оно вновь стало обычным: на парня смотрело его же отражение. Граф развернулся, осматривая комнату. Здесь было достаточно мило и уютно, можно было с уверенностью сказать — хозяйка этого дома позаботилась о том, чтобы гостям было комфортно и приятно находиться в её владениях. Парень не торопясь стал обходить гостиную, надеясь обнаружить что-нибудь, что сможет ему помочь понять, почему же он все-таки здесь оказался. В большинстве своём в комнате всё было именно так, как и видел юноша, находясь ещё с той стороны волшебного зеркала. Но было и кое-что новое, то, что Сиэль обнаружил только после того, как попал сюда. Удивлению юного графа не было предела (хотя оно, кажется, уже должно было войти у него в привычку): вся гостиная была усыпана различными драгоценными камнями, которых юноша никогда раньше не видел. Кристаллы были весьма разнообразны, как по размерам — от куриного яйца до баклажана – так и по цвету – от прозрачного до чёрного с переходом через все известные краски. Камни были буквально повсюду: на диванах и креслах, на столике, на каминной полке, даже на полу. Это было подобно тому, как в детских повсюду бывают разбросаны игрушки… Проходя мимо столика, на котором стояла хрустальная ваза с фруктами, граф отметил, что они свежие, словно сорваны пару часов назад. Осмотревшись по сторонам, словно нашкодивший ребёнок, Сиэль взял из вазы персик, поднёс к лицу, вдыхая кисловато-сладкий аромат, и осторожно надкусил, тут же в блаженстве закрывая глаза и ощущая просто божественный вкус. За всё время его пребывания в этой необычной комнате так никто и не появился — ни хозяева, ни прислуга. Кроме Сиэля, здесь не было ни одной живой души, поэтому он уже без всякого стеснения взял всю вазу с фруктами и уселся на диванчик возле камина. Любуясь, как огонь пылает в камине и иногда выбрасывает вверх снопы красноватых искр, он с наслаждением поедал яблоки, персики и груши. Немного перекусив, граф поставил вазу обратно на столик и продолжил осмотр гостиной. Его внимание привлекла картина, висевшая на стене, расположенной напротив камина; юноша подивился, как же он её сразу не заметил, ведь она была просто огромной — от пола и почти до потолка. Парень с интересом рассматривал полотно: на переднем плане стоял высокий, статный мужчина в дорогих одеждах, а позади него красовался огромнейший белокаменный замок. Изысканность архитектурного стиля, точность и правильность размещения окон, башен, колонн и балконов, колоссальные размеры, впрочем, не делающие строение громоздким — всё это привлекало куда большее внимание к замку, чем к стоящему впереди мужчине. Взгляд Сиэля упал на флаг, который развевался на одной из сторожевых башен. "Где я мог его уже видеть?.. — перебирая в голове воспоминания, задумался парень. — Ах да, верно... Точно такой же флаг был на фотографии, что лежала в шкатулке..." Граф перевёл взгляд с замка на мужчину, как можно более внимательно его рассматривая. И какого же было его удивление, когда он увидел в точности такой же браслет на его запястье, как и у самого Сиэля. — Так это получается, меня в твоём гробу заперли? — поглаживая украшение на руке и исподлобья смотря на картину, спросил парень. С каждой минутой, прожитой с момента пробуждения в чужом гробу, юноша всё отчётливее осознавал неслучайность происходящих с ним явлений. Всё-таки, одно необычное происшествие — исключение, два — совпадение, а три — это уже новое правило. Вспоминая свои последние несколько суток, Сиэль догадывался, что это правило не только успело образоваться, но и уже начало действовать на его жизнь, а может быть даже и против неё. Так что теперь ему предстояло как можно скорее выяснить, что же за игру затеяла с ним судьба. Не видя пока возможности и необходимости выбраться из этой необычной гостиной, граф решил, что лучше всего будет поподробнее изучить картину, несомненно, содержащую хоть какую-то информацию или, по крайней мере, зацепку. "Возможно, в ней я найду ответ и смогу понять, почему со мной происходят все эти загадочные вещи..." — неся стул и ставя его напротив холста, думал парень. При более тщательном рассмотрении Фантомхайв заметил на картине резную коробочку, в которой сразу узнал шкатулку, что всё это время была с ним, ну или точнее сказать, просто преследовала его. Вспомнив о шкатулке, юноша огляделся и понял, что она осталась по ту сторону зеркала и на этой стороне не появилась, хотя некоторые вещи присутствовали и там, и здесь. Немного подосадовав, парень возвратил своё внимание картине. Полотно было обрамлено в красивую раму из дорогого дерева. По всей длине её украшал необычный, очень сложный и мелкий орнамент. Приглядевшись посильнее, юноша понял, что это не просто какие-то завитушки-точки-кружочки — орнамент на самом деле являлся текстом. Непонятные на первый взгляд слова при сопоставлении их букв с литерами английского алфавита вполне можно было прочесть. Более того, у Сиэля возникло странное ощущение, будто бы он знает даже как именно их нужно произносить. От этого чувства было немного не по себе, и вообще где-то в дальнем закоулке мозга наклёвывалась мысль о том, это довольно таки странно: память наотрез отказывалась вспоминать прошлое, а слова, доселе неизвестные ему, парень с лёгкостью воспроизвёл в голове. Встав ногами на стул, чтобы лучше рассмотреть письмена, юноша начал читать — вслух, но не сильно громко. Сразу же после того, как Фантомхайв прочитывал какое-нибудь слово, оно начинало тускло светиться. Парень не обращал на это абсолютно никакого внимания и продолжал читать. Прочитав текст до конца, он разочарованно вздохнул: прочитать-то он прочитал, только вот ничегошеньки не понял. Ощущение собственной беспомощности тихонько шевелилось на задворках сознания, коварно подхихикивая над ним и убеждая сдаться. Юноша слез со стула и еще раз окинул взглядом картину: на ней кардинально ничего не изменилось. Ещё раз тяжко вздохнув, он опустился на стул и, сгибая и обхватывая руками одну ногу, уткнулся лбом в коленку. Отчаяние, ещё совсем недавно начавшее охватывать его, теперь сменилось равнодушием. Где-то вдали, словно в другом мире, колокол, гулко и чуть дребезжа, пробил трижды. Сиэль осмотрелся и увидел старинные часы, но звонили явно не они: вопреки количеству ударов, стрелки показывали вовсе не три часа — они стояли на без пятнадцати семь. Да и сами часы были покрыты толстым слоем пыли, и, похоже, остановились уже очень давно. Граф замер: его насторожил непонятный шум, подобный скрежету морской гальки под ногами, доносившийся одновременно со всех сторон и каждым мгновением всё более усиливающийся. Закрыв ладонями уши, граф вскочил со стула, озираясь кругом и пытаясь понять, что происходит. А происходило нечто необъяснимое и ужасающее. Зеркало засветилось, словно внутри него загорелся факел, но это сияние было не жаркого ярко-жёлтого цвета, а бедновато-зелёного; оно даже на взгляд казалось вязким и холодным. Свет перебросился на стены и стремительно побежал по ним, придавая им и всем предметам в комнате травяной оттенок. В одночасье погас огонь в камине, и потухли свечи, испуская тонкую беловатую струйку дыма. Лишь угасающее свечение, исходящее от остывающих красных углей, всё ещё пыталось разогнать тьму, поглотившую всё вокруг. Парень не шевелился, а между тем, вдобавок к шуму, всё вокруг задрожало, как во время землетрясения: пол под ногами словно ожил, стены ходили ходуном, и мебель с жутким скрежетом ехала по паркету, будто её кто-то толкал. Юноша попытался схватиться за что-нибудь, дабы удержать равновесие, но из-за сильной тряски невозможно было найти хоть что-то, что могло бы послужить надёжной и устойчивой опорой. Интенсивные колебания, не прекращающиеся ни на мгновение, вызывали у Сиэля сильное головокружение и лишали ориентации в пространстве. В конце концов, парень упал, думая только о том, как бы не расшибить себе голову. Не ощущая себя в безопасности даже на полу, Фантомхайв приподнялся на четвереньки, пытаясь разглядеть, куда он мог бы переместиться. К его счастью, кристаллы, разбросанные здесь повсюду, стали излучать свет, постепенно усиливающийся, и вскоре своим свечением они озарили всю гостиную не хуже, чем дневной свет. В их свечении Сиэль увидел, как колыхания достигли таких амплитуд, что полы и стены стали разламываться и трескаться, подобно иссушенной земле в пустыне под жаркими лучами беспощадного солнца. Но едва лишь трещины завершили своё формирование, образовав нечто похожее на огромную паутину, шум и сотрясания прекратились. На несколько секунд комнатой овладела такая необычайная тишина, что юноше показалось, будто он оглох. Сиэль стал осторожно вставать, придерживаясь за немного отъехавший от первоначального местоположения стул. После произошедшего подобия землетрясения способность нормально ориентироваться в пространстве не особо спешила возвращаться к Фантомхайву – он по-прежнему чувствовал небольшое головокружение и никак не мог отделаться от ощущения, будто пол под ногами всё ещё сотрясается. Постепенно отходя от пережитого страха, парень надеялся, что всё уже закончилось, и думал, что его уже ничего не сможет напугать. Но он сильно ошибался — ужасы только начинались. Из разломов в стенах и полах стали выбираться люди, и Сиэль с ужасом осознал, что это мертвецы. Сквозь огромные прорехи в старинных, истлевших одеждах были видны их ещё не до конца разложившиеся тела — белые, как снег, кости, обтянутые сморщившейся, испещрённой язвами желтоватой кожей, и остатки внутренних органов, тёмно-бурые, с противным синюшным оттенком. Тошнотворный запах гниения резко ударял в нос, но ещё больше отвращения, и при этом непреодолимого страха, внушали пустые глазницы, излучающие такой зловещий багрово-красный свет, какой, казалось, мог исходить только из глаз самого Сатаны. Кошмарную картину довершали копья и сабли, что покойники крепко держали худыми узловатыми пальцами, направляя острия в сторону юноши. Осознавая всю критичность своего положения, граф судорожно думал, куда бы он мог ретироваться. Но отступать ему было некуда — мёртвые стражи этой комнаты были повсюду, и с каждой минутой их ряды пополнялись. Ужас, сперва охвативший парня и введший его в состояние полного оцепенения, резко сменился страстным желанием выжить во что бы то ни стало. Оглядевшись, он нашел взглядом нишу над камином — место, где, по его мнению, он сможет быть в относительной безопасности и недосягаемости. После обнаружения подходящего для обороны места оставалось лишь добраться до него. Более от безысходности, чем от смелости, граф схватил стул и бросил в близко подошедшего к нему стража, оторвав у того руку. Издав душераздирающий крик, тот остановился, но лишь для того, чтобы поднять оторванную конечность и прикрутить её на положенное место. Сиэль понял, что его положение ещё хуже, чем он предполагал. Но особых вариантов у него не было, поэтому, отступая к намеченному месту, парень с упорством утопающего, пытающегося выбраться из болота, бросал в мёртвых стражей какую-то посуду, подсвечники, диванные подушки — да всё, что под руку попадалось. Но это не останавливало надвигающуюся на него армию покойников. Вскоре крупные предметы закончились. Тогда парень схватил один из множества разбросанных в комнате кристаллов и, не долго думая, бросил в приближающихся стражей. Кристалл попал в голову какому-то скелету, и она с отвратительным хрустом отвалилась и покатилась по полу, а вслед за ней рассыпался и весь остов тела. Видя, что произошло, Сиэль в душе ликовал этой маленькой победе, ведь теперь он знал, как ему можно одолеть мертвецов. Набрав полные руки камней, юноша медленно, но верно пробирался к намеченному убежищу, расчищая себе путь посредством безжалостного швыряния кристаллов во всех подряд. Но теперь, как назло, возникла другая проблема: взамен уничтоженных из трещин в стенах вылазили другие стражи. К тому же кристаллы катастрофически быстро заканчивались. Поэтому, едва добравшись до камина, Фантомхайв немедля стал быстро вскарабкиваться, цепляясь руками за углы и выступы. Но он не успел: его схватили за ногу и резко потащили вниз, из-за чего парень сорвался и, упав, сильно ударился спиной. Несколько кристаллов, что он минут пять назад успел засунуть в карманы, вывалились и покатились в разные стороны. А между тем Сиэля обступали мертвецы. Один из них занёс меч над головой юноши. Граф, насколько было возможно быстро, отползал назад, попутно хаотично ища на ощупь самоцветы. Труп, издав внушающий ужас, дикий крик, быстро опустил меч. Фантомхайв вовремя перевернулся на бок, и лезвие, с присущим ему скрежетом, ударилось об пол в том самом месте, где мгновение назад находилась грудь юноши. Страж не отступал: он снова и снова пытался разрубить парня, но тот ловко уворачивался. В очередной раз откатываясь из-под меча, Сиэль заметил в камине розовый кристалл, лежавший среди тлеющих углей. Не раздумывая, граф потянулся к нему и, только схватив, понял, что камень не горячий, а наоборот — холодный, словно лёд. Едва лишь кристалл оказался у него в руке, юноша почувствовал, как что-то в комнате резко изменилось: настала гробовая тишина, а когда Фантомхайв обернулся, то увидел, что всё вокруг замерло. Время словно остановилось: мертвецы застыли в самых неестественных позах, чья-то отвалившаяся кость так и повисла в воздухе, не успев упасть, даже пыль замерла в виде причудливых потоков. Вдруг, как по волшебству, в комнате повсюду стали появляться зеркала, точь-в-точь как то, через которое граф сюда попал. Они парили прямо в воздухе, всего в нескольких сантиметрах от пола, слегка вращаясь вокруг собственной оси; отражая друг друга и находящиеся в гостиной тела, предметы, мебель, зеркала вызывали у юноши ощущение, будто он угодил в калейдоскоп. "Точно, если я попал сюда через зеркало, значит, и выйти должен через него..." — догадался парень, смотря, как зеркала прибавляются. Взглянув в одно из зеркал, Сиэль заметил в нём отражение той самой загадочной картины — она изменила цвет, стала как будто темнее. Оглянувшись на неё, юноша увидел нечто весьма необычное: буквально из каждого дюйма холста сочился и стекал вниз чёрный дым, а фигура нарисованного мужчины истекала им особенно сильно. Парень смотрел на полотно, как заворожённый, и вдруг из изображения мужчины вырвалась тень, похожая на сгустившийся дым. Она молниеносно устремилась в сторону юноши, проходя сквозь зеркала и обездвиженные скелеты, и, подлетев к нему, окутала собой кисть, в которой граф держал кристалл. Тень была холодной и влажной, как туман, и Сиэль даже почувствовал, как оседают маленькие капельки на его коже. Но не успел он опомниться, как тень рванула в другой конец гостиной и потащила его вслед за собой. Парень, повинуясь, последовал за ней, лишь сильнее сжимая кристалл. Тень двигалась так быстро, что юноше приходилось практически бежать за ней. Вдруг отчего-то время вновь пошло привычным ходом. Стражи, отойдя от оцепенения, зашевелились и спустя пару секунд уже преследовали бежавшего парня. А ему и без того было несладко: тень была не особо избирательна в выборе пути, и Фантомхайв то и дело налетал на зеркала, разбивал их собственным телом и проскакивал сквозь рамы, продолжая бежать. Острые осколки рассекали одежду и кожу, стеклянная крошка впивалась в раны, но Сиэль ничего не мог делать, кроме как закрывать свободной рукой лицо и, ни на секунду не останавливаясь, следовать за тащившей его тенью, летевшей в только ей известном направлении. Меньше чем за полминуты граф разбил около дюжины зеркал. Уничтожив очередное зеркало, юноша с ужасом увидел, что всего в нескольких метрах впереди, выстроившись в несколько рядов и выставив копья для атаки, стоят мертвецы, загораживая путь к зеркалу — тому самому, через которое парень попал в эту гостиную. Тень ослабила хватку и немного помедлила. Сиэль приостановился, судорожно пытаясь придумать, как же выбраться из этой ситуации, но мучительные поиски решения не приносили нужного результата. Юноша просто стоял и тяжело дышал, чувствуя, как с каждым мгновением страх и отчаяние всё крепче стискивают его болезненно быстро бьющееся сердце. Вдруг тень стала быстро окутывать тело Фантомхайва плотной пеленой, и не успел он ещё опомниться, как уже воспарил в воздухе, поднимаясь над полом на десяток метров и стремительно летя по направлению к зеркалу. Стражи подняли копья над собой, но ни один из наконечников не достал до юноши: тень несла его слишком высоко. Лишь перед самым зеркалом, когда до него осталось меньше двух метров, тень круто снизилась и затормозила так резко, что по инерции Сиэль полетел вперёд уже сам. Он инстинктивно закрыл лицо руками, чтобы не поранить его, но зря: как и прежде, он без труда прошёл сквозь гладкую поверхность, не разбив её, и, оказавшись по ту сторону, с грохотом упал на каменный пол. Быстро вскочив, Фантомхайв увидел, что вновь оказался в гостиной старого заброшенного замка. А вот мертвецы никак не могли преодолеть зеркальную преграду. Тень также осталась в зазеркалье и потихоньку растворилась в воздухе. Постепенно зеркало становилось обычным, и вскоре юноша увидел в нём своё отражение. От той ужасной комнаты, где Сиэль только что побывал, не осталось ни следа, словно ничего не было вообще. О том, что этот кошмар всё же произошёл с ним, графу теперь напоминало только отвратительное самочувствие: резко накатившая на него дикая усталость, бешеное биение сердца, стучащая в висках кровь и нестерпимо ноющие порезы на всём теле сводили его с ума, так что он готов был свалиться на пол заново. "Господин..." — эхом разнеслось по помещению. Фантомхайв, стараясь не потерять сознание, медленно окинул уставшими глазами гостиную и затем перевёл взгляд на кристалл, что по-прежнему сжимал в своей руке. Едва лишь последние звуки эхо стихли, кристалл засиял ярче, цвет его сделался насыщеннее, и наконец, камень аккуратно оторвался от ладони юноши и воспарил в воздухе, поднимаясь до уровня глаз графа. Но стоило лишь Сиэлю опустить болевшую от напряжения руку, убирая ладонь из под камня, и самоцвет неожиданно упал на пол. По его поверхности пробежала сеточка трещин, и внезапно со всех сторон раздался странный шум, похожий на взмахи крыльев и крики птиц. Казалось, будто огромная стая залетела в холл и теперь кружила где-то под потолком, давя на психику юноши неумолчными вскриками и шелестом перьев. У парня закладывало уши, ноги его подгибались и стали словно ватными — в конце концов, Сиэль упал на колени рядом с кристаллом, сжимая руками раскалывающуюся от боли голову и со страхом косясь на самоцвет. Камень, сверкнув особенно ярко, так, что Фантомхайв едва не ослеп от этой вспышки, развалился на части, и из груды обломков вырвался луч кроваво-красного света. Чувствуя, как его сознание окутывает пелена забытья, и пол словно бы уходит из-под него, Сиэль стал медленно заваливаться на бок; за секунду до того, как провалиться в темноту, юноша успел увидеть появившийся из луча света чёрный силуэт мужчины...

***** ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ *****