Потерянная память

После полудня стояла на редкость солнечная погода. Высокое синее небо было практически безоблачным — лишь вдалеке, у самого горизонта, по небосклону плавно скользили белоснежные, пышные, словно ватные громады. Густая, тёмно-бутылочная в тени и ярко-зелёная на свету крона деревьев образовывала почти монолитный свод; в небольшие же, но многочисленные просветы листвы проникали тёплые золотисто-белые лучи, и при каждом дуновении ветра по траве скользили яркие пятна света. В любой другой день такая погода непременно бы порадовала юного графа, но только не в этот. Не позволяя себе ни на минуту отвлечься и полюбоваться природой, Сиэль старательно работал: на протяжении вот уже нескольких часов он со своим слугой закапывал в саду человеческие останки. Почти полностью разложившиеся тела несчастных мучеников необходимо было похоронить, дабы хотя бы после смерти было оказано уважение к их человеческому достоинству. И поэтому Фантомхайв лично занимался этим, не смея передоверить столь благородное, как ему казалось, дело даже Себастьяну, который, к слову, был абсолютно против того, чтобы его господин занимался тяжёлой физической работой. Ему было дозволено лишь помогать, ни в коем случае не пытаясь применить демоническую силу для ускорения или облегчения работы… Воткнув лопату в сырую землю рядом со свежей могилой, Сиэль вытер тыльной стороной ладони пот со лба и, довольно оглядев результат многочасового труда, тяжело вздохнул. — Ну, вот вроде бы и все, — облегчённо произнёс он, смотря на возвышающийся холм земли. — Это были последние. — Милорд, вам не стоило самому закапывать могилу, — недовольно уточнил дворецкий, ставя свою лопату рядом с лопатой графа. — Так не подобает делать юному господину. Сиэль нахмурился и, отвернувшись от Михаэлиса, стал одёргивать вниз закатанные до этого рукава рубашки. — Этих людей лишили жизни против их воли, — подрагивающим от раздражения голосом начал он, — и для меня честь быть здесь и сейчас на этом месте с лопатой в руке, потому что они заслужили быть погребёнными по всем правилам. — Мой лорд, вы, конечно же, правы, но... — Себастьян, перестань! — грубо прервал его парень. — Твои нравоучения меня утомляют. Я уже достаточно взрослый, чтобы самому принимать подобные решения, и я сделал так, как считал нужным. С этими словами Фантомхайв обернулся и внимательно-строгим взглядом посмотрел на Себастьяна — и в больших синих глазах юноши дворецкий прочитал непоколебимую уверенность в правильности его действий. "Он действительно уникален, — подумал демон, пристально смотря на господина. — Благородство и гордость, присущие аристократическому воспитанию, невозможно стереть вместе с памятью". В этот момент взгляд дворецкого остановился на черенке лопаты, вернее, на тёмно-бурых следах, что были особенно заметны на фоне светлого дерева. Мгновенно догадавшись, что это, Михаэлис буквально подлетел к парню, резко и немного грубо хватая его за запястья и переворачивая ладони вверх. Всё оказалось так, как он и предполагал — нежная, мягкая кожа стёрлась и облезла, и из ранок понемногу сочилась ярко-алая кровь. — Господин... — с лёгким укором в голосе произнёс слуга, но в то же время в интонациях послышалось что-то вроде сочувствия. Сиэль не ожидал подобных действий и пару секунд стоял как вкопанный, не понимая, что произошло и как демон так быстро оказался возле него. Когда же он, наконец, понял, в чём дело, то с досадой дёрнул руки на себя, собираясь отойти от Михаэлиса подальше и снова сказать ему что-нибудь едкое или грубое. Но, сколько бы усилий юноша ни прилагал, у него никак не получалось высвободить свои запястья из цепких пальцев демона, и он лишь тщетно дёргался в то время как дворецкий осматривал кровавые следы на его ладонях. — Себастьян, отпусти уже мои руки! — чувствуя, что физически он просто не в состоянии вырвать свои руки из крепкой хватки, приказал Сиэль. — И не смей прикасаться ко мне без моего разрешения. "Сейчас снова начнёт мораль читать, мол, это не подобает юному господину, и опять будет говорить со мной, как с маленьким непослушным ребёнком", — подумал парень. "Что же мне с ним делать?.." — переводя взгляд с ладоней на лицо юного графа, думал демон. — Прошу простить меня, — разжимая пальцы и отпуская руки Фантомхайва, покорным голосом ответил дворецкий, всматриваясь в бездонную синеву его глаз. — Такого больше не повторится. Отойдя на пару шагов от Михаэлиса, Сиэль остановился под тем местом, где крона деревьев размыкалась и где солнечные лучи образовывали на земле большое пятно света. Запрокинув голову и подставляя чуть раскрасневшееся от работы лицо ласковому взору светила, юный граф слегка зажмурился от удовольствия; тёплый ветерок обдувал его тело и перепутывал пряди волос, доносящееся из глубин сада щебетанье птиц расслабляло и успокаивало. Парню казалось, что сейчас, вот именно сейчас, когда он откроет глаза, память к нему вернётся, и в его голове больше не будет той пустоты, которая, подобно паутине, поймала его и не даёт двигаться дальше. Но, увы — когда Сиэль приподнял веки, из-под ресниц всматриваясь в синеву небес, всё осталось по-прежнему. В поток его мыслей неожиданно ворвался голос Себастьяна: — Господин, вы отказались от обеда, желая как можно скорее закончить с этим, — окидывая взглядом проделанную работу, сказал слуга. — Да, — рассеяно отвечал парень, с трудом понимая, к чему клонит дворецкий, который в этот момент внимательно всматривался в циферблат серебряных карманных часов. — Но я смею надеяться, что вы не откажетесь от ужина, — захлопывая крышку часов, быстро проговорил демон. — Конечно. Только сперва я хочу принять ванну, — стряхивая мелкие комья земли с рукавов и штанин, сказал юноша, — И потом уже ужин. — Как пожелает мой господин, — кланяясь, ответил Михаэлис. И Сиэль с чувством выполненного долга неспешно направился к входной двери особняка, возле которой демон уже поджидал своего господина. За несколько секунд он успел убрать лопаты, наполнить ванну тёплой водой, приготовить чистую одежду и рассчитать время для приготовления ужина. Но Фантомхайв об этом даже не догадывался. Переступив порог ванной комнаты, юный граф замер в изумлении. Глядя на это помещение, никто бы и не предположил, что этот замок стал разваливаться ещё пару столетий назад. Сейчас Сиэль находился в красивейшей комнате из всех, что он когда-либо видел: зеркало в человеческий рост было обрамлено резной позолоченной рамой, сама ванна переливалась перламутровым цветом и казалась юноше просто огромной; у стены стоял миленький шкафчик, в котором лежали различные полотенца, рядом с ванной на небольшом столике лежали принадлежности для купания. Себастьян, видя замешательство парня и его восхищённый взгляд, расплылся в довольной улыбке. Сиэль окинул взглядом все помещение и направился к ванной, а Михаэлис с интересом наблюдал за юношей. За время своего заточения он так соскучился по живым людям, что просто не мог не радоваться, наблюдая за реакцией этого парнишки. — Господин, разрешите вас раздеть и искупать, — сказал демон, подходя к Фантомхайву и протягивая руки, чтобы расстегнуть рубашку. — Это еще зачем?.. — немного опешив, спросил юноша, отступал на шаг назад и закрывая руками пуговицы на рубахе. — Я не маленький и сам смогу раздеться и искупаться. — Мой лорд, не пристало юному господину самому себя мыть. Для этого есть я, ваш верный слуга, — стараясь улыбаться как можно доброжелательнее и невиннее, возразил демон. — Не стоит. Я освобождаю тебя от этой обязанности, — ещё больше смутившись, ответил парень, отводя глаза, от пристального взгляда своего слуги. "Он что, решил, что я вот так запросто возьму и разденусь перед мужчиной, с которым знаком всего один день? Размечтался..." — про себя подумал юный граф. "Он считает меня настолько бесполезным, что не разрешает даже искупать себя?" — недоумевал демон. — Господин... — начал свою речь дворецкий, но тут же поймал на себе косой взгляд парня, в котором смущение уже успело смениться раздражением на надоедливость слуги. — Себастьян, мне не нужна нянька! Я сам могу справиться, — повысив голос и едва сдерживая злобу, перебил его Сиэль. — Выйди отсюда. Молча поклонившись, Себастьян быстро направился к выходу, чтобы юноша не увидел его недовольства и сжавшихся от безысходности кулаков. "Да, что с ним не так?.. Неужели я так ему неприятен?.." — всё более и более огорчаясь, мысленно спрашивал самого себя Михаэлис. "Купать он меня собрался! Я что для него, маленький ребёнок?.." — с психом снимая с себя одежду, думал парень. Погрузившись в ванну, юный граф отметил, что вода не горячая и не холодная — как раз такая, как надо. Только вот ладони стало неприятно пощипывать, когда на них попала вода. Парень тихонько зашипел и вытащил руки из воды; смотря на них, юноша понял, что раньше, до того как он потерял память, ему, скорее всего, не приходилось заниматься физическим трудом — руки болели, ноги гудели, и вообще всё тело ломило. Он тяжело вздохнул и, откинувшись назад и принимая полулежачее положение, запрокинул голову и закрыл глаза. Тёплая вода — примерно такой же температуры, как и тело юноши — забирала напряжение и боль в мышцах, и Сиэль блаженно вздохнул, расслабляясь и отдыхая. Морально и физически измотавшись за день, теперь он не имел сил даже чтобы думать, и пущенные на самотёк мысли беспорядочно ползали в его голове до тех пор, пока совсем не улетучились... Себастьян вышел из ванной комнаты, прошёл пару шагов и прислонился затылком к стене. Он слышал шорох снимаемой одежды, всплеск воды, когда юноша погрузился в ванну, тихое шипение от попадания воды на мозоли, блаженный вздох, и после этого уже несколько минут стояла гробовая тишина. Михаэлис даже перестал дышать, вслушиваясь в это пугающее и настораживающее безмолвие. Подобно кошке, демон бесшумно подкрался обратно к двери, заглянул в ванную и с удивлением понял, что парень уснул. Дворецкий, не снимая фрака и не закатывая рукавов, достал из ванны своего господина, и как раз вовремя — еще пара минут, и он бы целиком оказался под водой. Замотав спящего графа в махровое банное полотенце, слуга направился в спальню. Не контролируя себя во сне, Сиэль по-детски прижался к груди Себастьяна и что-то невнятно промычал. Губы демона расплылись в улыбке умиления. "Словно маленький бездомный котёнок"

*****

Сиэль проснулся посреди ночи от ужасного чувства голода — оно было так сильно, что можно было пополам свернуться от этого ноюще-тянущего ощущения. И не удивительно — Фантомхайв пропустил обед, не желая отвлекаться от захоронения, а потом ещё и уснул в ванной, не поужинав. Юноша отбросил в сторону одеяло и сел на кровати, свесив ноги; кровать была довольно таки высокая, и он не доставал ступнями до пола. Подождав, пока глаза привыкнут к темноте, Сиэль стал рассматривать свои ладони — они были аккуратно и не сильно туго забинтованы, а мозоли были, вероятно, чем-то обработаны, потому что, сжимая и разжимая кулаки, парень практически не чувствовал боли. Встав с кровати, граф с удивлением заметил, что стоял не на холодном полу, а на шкуре какого-то зверя. Шевеля пальцами ног и зарываясь ими в мягкий длинный мех, он вспомнил, что ещё вчера этой шкуры здесь не было. С улицы доносился непонятный шум. Фантомхайв подошёл к окну и отдёрнул штору — снаружи была непроглядная тьма. Тогда парень потянул на себя одну из створок — старая деревянная рама заскрипела, с трудом двигаясь; вдруг резкий порыв ветра с силой распахнул окно, так что Сиэля едва не ударило, и бросил ему в лицо пригоршню ледяных брызг, заставив юношу поморщиться и невольно сделать пару шагов назад. Однако любопытство опять взяло верх, и юный граф высунулся в окно. По-прежнему ничего не было видно, но зато дождь с удвоенной силой стал хлестать его по лицу и плечам, так что вскоре ночная рубашка на них промокла и прилипла к коже, и от этого Сиэлю стало ещё холоднее. Неожиданно густая пелена угольно-чёрных туч разорвалась, и серебристо-белый свет полной луны осветил грозное природное явление. На улице бушевал настоящий ураган: мокрые листья и поломанные ветки хаотично пролетали мимо окна практически параллельно земле, деревья в саду пригнулись, не в силах противостоять мощи дико завывающего ветра, и громко скрипели, словно стонали. — Господин, — неожиданно раздался голос из тёмного угла комнаты. Сиэль вздрогнул. — Вам не спится?.. — демон подошёл ближе к парню, и проникающие сквозь окно молочно-белые лучи лунного света осветили его высокую стройную фигуру, облачённую в чёрный костюм. "Я совсем забыл про него, — подумал парень, — Вот привязался! И почему он не оставит меня и не уйдёт? Я ведь его не держу". — А сам почему не спишь?.. — Я практически никогда не сплю. Только в редких случаях и то только для того, чтобы привести в норму свою сущность. Сиэль ничего не ответил дворецкому. Задумавшись, юноша и не заметил, как стал до неприличия внимательно рассматривать Михаэлиса: в свете луны его бледная кожа казалась совершенно белой и завораживающе контрастировала с угольной чернотой чуть блестящих, словно шёлковых, волос; идеально правильные черты лица — тонкие губы, едва заметные скулы, прямой нос — казались вырезанными из мрамора. Только сейчас юный граф обратил внимание на то, что его слуга не просто привлекателен, а очень красив — и это невозможно было не признать. Между тем слегка раскосые красно-карие глаза с не меньшим интересом взирали на юного графа. Внимательный и цепкий взгляд быстро скользил по худощавому телу парня — угловатым плечикам, к которым прилипла намокшая ночная рубашка, неширокой грудной клетке, равномерно и спокойно двигавшейся при дыхании, узких бёдрах, что были не видны под пижамой, и голых коленках, неприкрытых полами рубашки. Внимание Себастьяна остановилось на босых стопах юноши — тот стоял на холодном каменном полу и невольно переминался с ноги на ногу. Затянувшее молчание было прервано самым грубым и, тем не менее, забавным образом — на всю комнату раздалось громкое урчание в животе Фантомхайва. Ситуация была столь неожиданной и неловкой, что щеки графа мгновенно покраснели — это было видно даже при столь плохом освещении. Однако Сиэль даже не собирался признаваться, что не прочь что-нибудь съесть — гордость не позволяла ему показать этому демону, что юноша нуждается в его услугах, пусть и столь незначительных, как приготовление еды. "Он горд и ни за что не скажет, что проголодался, — заключил демон, пристально смотря на парня, делавшего вид, что ничего не произошло. — Здесь следует быть умней, ну или хитрей". — Господин, вы сегодня проделали просто огромнейшую работу — вы захоронили останки людей, чьи души не одно столетие не могли обрести покой. Сиэль, сбитый с толку этим неожиданным выбором темы для разговора, хотел было остановить дворецкого, ожидая упрёка или чего-то подобного. Но по спокойному тону и выражению лица слуги понял, что тот вовсе не собирается отчитывать его за поведение, «не подобающее юному господину». Михаэлис же, видя, что парень замешкался, догадался, что выбрал правильный путь, и продолжил. — Вы были столь непреклонны в своём желании как можно скорее с этим покончить, что пожертвовали, ради их скорейшего погребения, своими силами... Парень не совсем понимал, куда клонит демон, и продолжал слушать. — ... Разрешите ли вы мне, от лица всех душ, приготовить вам ужин, чтобы хоть как-то отблагодарить вас за столь благородный поступок? Фантомхайв, наконец, понял, чего хотел дворецкий, и уже в который раз удивился изворотливости мыслей этого демона. "Хитёр, — прищуривая глаза, подумал парень. — Ладно, в этот раз я позволю себя уговорить, есть действительно сильно хочется". — Если только в знак благодарности... — Сиэль всё же сделал вид, будто своим согласием делает Михаэлису великое одолжение. Умиляясь забавности высокомерного поведения юноши, демон ещё раз окинул взглядом его фигурку и только сейчас обратил внимание на то, что граф слегка ёжится и постоянно переступает с ноги на ногу. "Он, наверное, замёрз, — подумал Себастьян, увидев на оголённых участках кожи мурашки. — Но всё равно промолчит". Дворецкий бросил мимолётный взгляд в сторону камина, дрова в котором почти догорели; его глаза вспыхнули ярко-красным цветом, и в то же мгновение огонь заполыхал сильнее. На лице Михаэлиса появилась еле заметная, довольная улыбка. Поклонившись, Себастьян быстро вышел из комнаты; парень сначала даже не сообразил, что это означало. Но буквально уже через пару минут дверь распахнулась, и из темноты коридора появился слуга с подносом в одной руке и подсвечником в другой. Удобно устроившись на кровати и поставив поднос на согнутые по-турецки ноги, Сиэль с удовольствием принялся за еду. Он с наслаждением ел всё, что приготовил для него демон, и даже забинтованные кисти рук не были помехой для него — настолько голоден был не евший почти сутки парень. После сытного ужина юношу разморило, и спать захотелось гораздо сильнее, чем раньше; граф не смог сдержать зевок и, передав поднос с опустевшей посудой слуге и забравшись под одеяло, свернулся калачиком. — Спокойной ночи, господин, — тихо произнёс Михаэлис. Но Фантомхайв ему ничего не ответил — сладкая дремота охватывала его, и он уже не мог понять, снится ли ему, как дворецкий заботливо натягивает одеяло повыше, накрывая им плечи юноши, или же это происходит на самом деле. "И всё же он похож на котёнка", — в который раз подумал демон и, потушив свечи, вышел из комнаты.

*****

Утром так же, как и ночью, на улице бушевал ураган. Погода разыгралась не на шутку: дождь с такой силой хлестал по окнам, что казалось, будто стекла вот-вот разобьются, а ветер завывал, как стая голодных волков, и с громким полушипением-полусвистом дул в щели оконных рам. Проснувшись и обнаружив за окном непогоду, Сиэль разочарованно вздохнул. Он предполагал, что начавшийся ночью ураган к утру утихнет, но нет — всё стало, кажется, даже ещё хуже. А ведь сегодня он собирался наведаться в тот самый склеп; но природа была словно против этого. Смирившись с тем, что запланированный поход придётся перенести на другой день, Фантомхайв уже собирался снова отправиться в царство Морфея, но, едва лишь он накрылся одеялом, в комнату (а точнее в холл, из которого парень отказывался переезжать) вошёл Себастьян. В одной руке у него был поднос с завтраком, в другой — чистая одежда. — Доброе утро, господин. Я надеюсь, вы уже выспались?.. — спросил демон, ставя поднос на стол и подходя ближе к кровати. — Да, — ответил парень, непроизвольно улыбаясь при виде ароматного чая и свежей выпечки. Однако следующие слова Михаэлиса заставили его отвлечься от мыслей о предстоящем завтраке. — Разрешите вас одеть, — самым обычным тоном произнёс он, даже не столько спрашивая разрешения, сколько информируя о твёрдо запланированном действии. Сиэль, не ожидавший, что столь вопиющее в своей наглости желание придёт в голову его слуге, несколько секунд непонимающе хлопал глазами, наблюдая за тем, как Себастьян разворачивает одежду и кладёт её на край кровати. И лишь когда тонкие пальцы, обтянутые белоснежным шёлком перчаток, потянулись к воротнику его ночной рубашки, Фантомхайв сообразил, что намеревается делать дворецкий. — Что ты делаешь? — возмущённо воскликнул юноша, отталкивая руки Михаэлиса и отодвигаясь от него подальше. — Не надо меня одевать, я сам справлюсь... — Не подобает юному господину самому одеваться, — нравоучительно возразил демон, делая ещё одну попытку снять с графа рубашку. "Маньяк! Он точно маньяк", — пронеслась шальная мысль в голове парня, и он, одарив дворецкого недоброжелательным взором, пересел на противоположный край кровати. Поджав ноги и сверля слугу взглядом, он молчал, но это молчание было красноречивее всяких слов — достаточно было лишь раз взглянуть на Фантомхайва, чтобы понять, что сейчас к нему лучше не приближаться. Видя, что за прошедшие сутки ничего не изменилось, и юноша продолжает относиться к нему с опаской, Себастьян решил, что на этот раз будет лучше уступить упрямому мальчишке и не настаивать на своём. "Со временем он привыкнет ко мне и перестанет бояться", — мысленно успокоил себя демон, и сделал пару шагов назад, давая понять своему господину, что не собирается ничего делать. Сиэль, однако, тоже не спешил предпринимать каких-либо действий: всё так же не сводя глаз с дворецкого, он как будто чего-то ждал. Михаэлис, не понимая, что же ещё не так, продолжал стоять, не шевелясь и лишь внимательно смотря в большие глаза, похожие на осколки неба. Фантомхайв, видя, что до демона не доходит, что от него требуется, решил сказать прямо: — Выйди вон. Я оденусь, — едва сдерживая раздражение, приказал парень. — Слушаюсь, — коротко ответил слуга и, быстро поклонившись, направился к выходу. "Выгнал, как провинившегося пса", — с чувством оскорблённого достоинства подумал мужчина, едва оказавшись в коридоре. Ни один из его бывших хозяев не смел так себя вести с ним. Нет, конечно, с ним по-всякому обращались — но ещё никогда к нему не относились, как к безмозглому, бесполезному существу, способному только всё время мешать, надоедать и раздражать. Между тем, оставшийся наедине с собой Сиэль тоже был во власти не самого хорошего настроения. "Одеть он меня решил. Я ему что, ребёнок? Неужели я кажусь таким беспомощным?" — кое-как натягивая на себя одежду, негодовал он. Забинтованные кисти рук, разумеется, не сильно способствовали процессу одевания, особенно трудно было застёгивать маленькие пуговицы — но это же вовсе не означало, что ему нужна помощь даже в таком пустяковом деле! От этого утомительного занятия его отвлёк стук в дверь. Но, поскольку после этого дверь не открылась, парень подумал, что ему показалось, и не обратил на это никакого внимания. Спустя минуту стук повторился. Сообразив, что это его слуга, Сиэль напрягся. — Войди, — немного раздражённым голосом сказал граф, с грехом пополам завязывая бант. Войдя, Себастьян окинул мимолётным взглядом одетого юношу, затем обратил внимание на незаправленную кровать. Бесшумно пройдя мимо графа, дворецкий молниеносно, буквально одним движением руки, привёл кровать в идеальное состояние. Затем, развернувшись на пятках, он так же молча подошёл к столу, на котором стоял поднос с завтраком, и, отодвинув стул, жестом руки пригласил Сиэля сесть. "Обиделся, что ли? — подумал парень, наблюдая за молчаливым дворецким. — Здесь вообще-то я должен обижаться". С самым надменным видом, на какой только был способен, Фантомхайв молча сел за стол. Видимо, в сочетании с юным возрастом графа это выглядело довольно таки забавно, потому что, бросив мимолётный взгляд на слугу, парень заметил, что тот улыбается, как кошка, объевшаяся сметаны. И эта улыбка, полная самодовольства и насмешки, моментально вывела Сиэля из себя. — Я не голоден, — с грохотом швырнув столовые приборы на тарелку, практически крикнул юноша и, встав из-за стола так резко, что стул упал, направился к камину. "Что я сделал не так?.. — удивился демон. — Я же просто молчал". "Раздражает он меня своей улыбкой, — смотря на горящие поленья, думал парень. — И что это за дурацкая манера — всё время улыбаться?" Глядя на своего господина, сидящего прямо на полу напротив камина и нервно теребящего рукава своей рубашки, Себастьян пребывал в состоянии полнейшего замешательства. За всё своё существование он впервые попал в подобную ситуацию — когда он просто не знал, что ему делать и как себя вести: стоит ли ему принести извинения (хотя он и не понимал, за что), или же лучше вовсе не трогать мальчика, пока тот находится в таком состоянии? — Господин... — собравшись с мыслями, начал демон, но убийственный взгляд, брошенный Фантомхайвом на его фигуру, заставил его поспешить замолчать. — Уйди с глаз моих. Ты меня раздражаешь, — грубо сказал юноша. — Я позову тебя, когда ты мне понадобишься. — Да, мой лорд, — покорно ответил демон и бесшумно покинул гостиную. "Да что он себе позволяет? Что он себе возомнил?" — мысленно возмущался Михаэлис, скорым шагом прохаживаясь по коридорам замка и пытаясь такой монотонной деятельностью хоть немного успокоить себя. Гнев и ненависть переполняли его: никто доселе не мог обращаться с ним так грубо и неуважительно и долго оставаться безнаказанным — уж слишком близко к холодному и бесчувственному сердцу демон принимал любые оскорбления собственного достоинства. "Если этот мальчишка не желает, чтобы я ему служил, то я уйду. В конце концов, меня здесь держит лишь моё собственное дурацкое благородство" — с этими мыслями Себастьян круто развернулся и направился прямиком в холл. Но, стоило лишь ему открыть дверь, как его взору предстала преинтереснейшая картина — Сиэль, уперевшись лбом в безупречно гладкую поверхность того самого зеркала, в зазеркалье которого побывал, и держась руками за резную раму, практически шёпотом повторял: "Я должен всё вспомнить, я должен... Должен вспомнить, кто я..." Взгляд Себастьяна упал на кисти рук юноши — Фантомхайв почему-то снял бинты, и дворецкому вновь были видны ярко-розовые полосы ещё не до конца заживших порезов, которые граф получил, когда выбирался из зазеркалья. У ног парня лежали осколки кристалла — негласное напоминание о том, что демон обязан этому мальчику своей свободой, а значит, во что бы то ни стало должен отблагодарить его за спасение безупречной службой и найти способ вернуть ему память. Михаэлис быстро и бесшумно приблизился к Сиэлю, так что тот заметил его присутствие, лишь когда дворецкий заговорил. — Господин, — практически прошептал демон парню на ухо. От неожиданности юноша вздрогнул и, подняв тяжёлый взгляд, посмотрел на дворецкого через зеркало. — Ваш завтрак остынет, — в его голосе проскользнули какие-то новые нотки. Граф обернулся и теперь смотрел на мужчину прямо, глаза в глаза. И в этом взгляде красно-карих глаз Сиэль увидел то, чего не видел в них ранее — что-то мягкое, заботливо-нежное и успокаивающее, отчего по телу разливалось тепло. В это мгновение парень впервые за последние дни почувствовал себя защищённым... ...А за окном бушевал ураган, все сильнее набирая обороты.

*****

Две недели. Вот уже как две недели шла негласная война между демоном и человеком: Себастьян всеми известными ему способами доказывал парню свою значимость, а Сиэль пытался того убедить, что он не ребёнок и сам может о себе позаботиться, что его не надо переодевать перед сном в пижаму и он сам в состоянии принять ванну. В принципе, за этот немалый промежуток времени юноша уже привык, что слуга находится прямо у него за спиной, где бы он ни находился и куда бы не отправился. Но это так раздражало графа, особенно в самом начале, что он то и дело выходил из себя и показывал своё недовольство в весьма грубой форме: в Себастьяна летели ножи, вилки, подсвечники — да всё, что под руку попадалось. Впрочем, и Михаэлис был не промах — с лукавой усмешкой на губах он ловил все эти и подобные предметы ловко и непринуждённо, словно всю жизнь проработал в цирке и только этим там и занимался. В целом же их сосуществование постепенно налаживалось, они привыкали друг к другу, узнавали привычки и особенности друг друга, и в конце концов ежедневное количество конфликтов сводилось к тому минимуму, когда дворецкий, как казалось графу, снова вёл себя со своим господином, как с несмышлёным малышом. Но одна вещь всё же по-прежнему тревожила Сиэля — кровавый отпечаток ладони, который он уже не раз видел на своей простыне, просыпаясь по утрам. Сначала он думал, что это его собственный след, потому что часто по ночам неаккуратным движением мог разбередить порезы на руках. Но отпечаток не перестал появляться даже тогда, когда ладони графа зажили. А приложив руку, Сиэль с ужасом понял, что этот след гораздо больше и шире, чем рука юноши... Фантомхайв, не зная, что делать и что об этом думать, попросту сжигал простыни в камине, не решаясь сказать демону об этом странном явлении. Надеясь, что это всего лишь игра воображения, парень, тем не менее, не переставал задаваться вопросами «откуда?» и «зачем?». — Господин, время для сна, — как обычно, в тоже, что и всегда, время, сказал демон, расправляя постель юноши. — Уже? — нехотя спросил юноша. — Мне совсем не хочется спать. — Сон — это важная часть жизни! — поумничал Себастьян. — Неужели? — съязвил парень. — Милорд, не капризничайте, — хотя это был лёгкий укор, Себастьян, как и всегда, улыбался. Его, видимо, забавляли детские фокусы графа. — Вам действительно лучше уже ложиться. Ночь — это время тёмных сил, час их безграничной власти. С заходом солнца на Земле начинают происходить жуткие и страшные вещи. И вам лучше не встречаться с теми, по чьей воле они свершаются. Слова Себастьяна заставили Сиэля насторожиться. Ничего не говоря и мысленно пытаясь определить степень серьёзности своего слуги, юноша смотрел на дворецкого немного недоверчиво, но в то же время с опасением — вдруг он не шутит? Но тогда на что он намекает? Вспомнив про кровавые следы на простынях, Фантомхайв занервничал, можно сказать, даже испугался — перспектива остаться через несколько минут в одиночку в кромешной тьме его не прельщала. — Не туши сегодня свечи, — чуть покраснев, попросил граф. — Как пожелаете, — ответил Михаэлис, всё так же загадочно улыбаясь, и, поклонившись, покинул комнату. Сиэль долго не мог заснуть. Вечерний разговор вызвал у него какое-то чувство душевного дискомфорта, из-за которого парень долго ворочался, никак не умея найти то положение, в котором чувствовал бы себя не таким беззащитным и смог бы забыться сном. Когда же столь долго желанное забытьё пришло, оно не принесло юноше покоя — все тревоги и страхи перекинулись в царство Морфея. Его сон был тяжёлым, беспокойным и плохим — парня бросало то в жар, то в холод, он то практически полностью терял сознание, то словно дремал. Где-то в дальнем углу комнаты он увидел белое пятно — вроде бы светящееся, но где-то в глубине его всё равно зияла чернота; от его движения потухло несколько свечей. Непонятный объект быстро приблизилось к Сиэлю и, расплющившись и растянувшись, накрыло его собой, как тяжёлым, мокрым, холодным пледом. Это нечто окутало юношу, сжимаясь вокруг его тела, но особенно вокруг горла, отчего парень не мог пошевелиться, а воздух в лёгких быстро заканчивался. В голове запульсировало, а в груди схватило от недостатка кислорода. Собрав последние силы, граф попытался закричать, но из его горла вырвался только хрип. Паника овладела им, и, приложив титанические усилия, Фантомхайв распахнул глаза и проснулся. Быстро сев и непроизвольно схватившись за горло, юноша судорожно и глубоко дышал, пытаясь успокоиться. Ему очень хотелось верить, что это был лишь дурной сон — но нет, в дальнем углу действительно не горели свечи! Сиэль откинул одеяло и с ужасом увидел огромные, свежие кровавые отпечатки на своей ночной рубашке. Один из них был на груди, прямо над сердцем... "Бежать! Отсюда надо срочно бежать, сейчас же!" — в ужасе подумал парень.

*****

Улица встретила парня всё той же не прекращающейся непогодой. Впрочем, Сиэль был так напуган, что ни холодный, пронизывающий до костей дождь, ни сильный порывистый ветер, ни полнейшая темнота не могли его остановить. "Куда угодно — только бы подальше от этого места". Босой, в насквозь промокшей ночной рубашке, он бежал прочь от этого жуткого замка, от демона, что выдавал себя за слугу, от ночных кошмаров, оставляющих кровь на простынях — от всего того, что с самого начала сулило только неприятности. Прочь от всего этого. Прочь. Как долго Фантомхайв бежал, он не знал. Не смея остановиться, даже оглянуться, он нёсся, не разбирая дороги, пока не понял, что уже не может сделать ни шагу. Оперевшись о мокрый, скользкий ствол дерева, парень схватился за грудь, где сердце бешено стучало и болело так, будто бы его зажали в тисках; мышцы ног сводило судорогой, отчего юноша едва ли не падал, босые ступни, рассечённые и разодранные об камни и коряги, просто горели, словно он стоял на раскалённых углях. Задыхаясь от долгого бега, граф судорожно и отрывисто втягивал воздух в ноющие лёгкие, иногда заходясь в разрывающем горло кашле. Подняв голову и выглядывая из-под кроны дерева, Сиэль расфокусировавшимся взглядом едва увидел, что небо было уже не таким чёрным, и на нём уже можно было различить небольшие обрывки туч. Дождь становился реже, да и ветер стихал — оставалось всего пара часов до того, как начнёт наступать утро. Немного успокоившись и решив, что ещё несколько минут передышки ему не повредят, Фантомхайв хотел было присесть под деревом и отдохнуть, собраться с мыслями и решить, что делать дальше, как странный шорох, прорвавшийся в его сознание сквозь шипение дождя, заставил его вздрогнуть. Не успел юноша и головы повернуть, как его крепко схватили, одной лапой сжимая за талию, а другой закрывая рот. Сиэль вцепился в чужую руку, силясь оторвать её от своего лица, но, сколько бы он ни дёргался, он не мог освободиться... — Какой милый мальчик, — над самым ухом услышал Фантомхайв грубый мужской голос, и тут же почувствовал отвратительный запах перегара и квашеной капусты. Каким-то шестым чувством парень ощутил, что этот мужик был на две головы выше его и раза в два толще, а значит, шансов выпутаться из этой передряги у него практически не было. — Совсем один в лесу и только в сорочке, — между тем продолжил разбойник, опуская руку ниже и грубо сжимая достоинство графа. То, что парень конкретно влип, он понял, когда к нему приблизился второй мужик. — А мы так изголодались по юному телу, — хриплым от похоти голосом произнёс он и, схватив юношу за руку, оторвал рукав от сорочки, небрежно скомкал его и грубо запихал парню в рот. — Тебе все будут очень рады... — Но сперва ты достанешься нам!.. — приспуская свои штаны и ритмично двигая рукой по плоти вверх и вниз, пуская слюни, сказал тот, что держал Сиэля. Фантомхайв даже не знал, что ему делать. Кричать точно было невозможно, да и бесполезно, к тому же гордость не позволяла заорать, как девчонка. Но и простое сопротивление не давало результатов — сколько бы он ни извивался, ни бился и ни выкручивался, ему не удавалось вырваться из стальной хватки, которая пережимала его за живот так сильно, что парень сгибался пополам от боли. Силы явно были неравными. Второй мужик задрал подол рубашки Сиэля и, проведя грубой, шершавой ладонью по бедру, похотливо шлёпнул графа по ягодицам; затем больно схватил за волосы и начал наклонять его голову. Юноша с ужасом увидел, что он тоже уже стянул с себя штаны, а его грязный и волосатый член вот-вот упрётся ему в лицо. — Будь хорошим мальчиком, — сказав это, мужик вытащил кляп изо рта юноши и поднёс плоть к его губам, — поработай языком. Фантомхайву было так противно от осознания того, что его заставляют сделать, что желудок скрутило от приступа тошноты. "Я скорее умру, нежели сделаю это!" — сжав губы и что есть сил стискивая зубы, парень отвернул голову. Сразу же последовал сильный удар наотмашь по лицу, от которого у графа голова откинулась в другую сторону, в глазах потемнело и зазвенело в ушах. В это же время первый мужик — тот, что держал Сиэля — раздвинув ягодицы парня, стал с силой проталкивать толстый палец в его проход. Парень сжался от неприятных ощущений, но от этого стало ещё хуже. — Расслабься, тогда будет не больно. Мы все равно тебя попробуем, будешь ты в сознании или избит до полусмерти, — говоря это, ударивший юношу разбойник с силой сдавил его подбородок так, что тот от боли вынужден был открыть рот, и стал запихивать туда свой член. Другой мужик, царапая ногтями нежную кожу на бёдрах Фантомхайва и до синяков сжимая его ноги, продолжил пихать грязные пальцы в проход. Решив для себя, что лучше уж умереть, нежели быть изнасилованным, парень осмелился и сильно сжал зубы, когда головка чужого члена уже погрузилась в его рот. От ослепительной боли мужик заорал дурным голосом, дёрнувшись, отступил на шаг назад и свалился на колени, зажимая руками пах; Сиэль не сразу понял, что за жидкость частично сбежала по его подбородку, а частично осталась во рту, раздражая язык горько-солёным вкусом. Но когда граф осознал, что он откусил то, что ему пихали в рот, его стошнило. После этого последовал оглушительный удар по затылку... ...Его избивали с особой жестокостью, не обращая внимания ни на хрустевшие от ударов ногами рёбра, ни на быстро темнеющую от гематом кожу. Когда же парень, потеряв сознание, вообще перестал шевелиться и стал похож на исковерканную тряпичную куклу, его, схватив за изодранную и перепачканную в крови и грязи рубашку, буквально поволокли по земле. Добравшись до своего лагеря, разбойники бросили его обмякшее тело прямо на земле... ...Сиэль пришёл в сознание от того, что его окатили ледяной водой. Сначала парень не мог даже пошевелиться от дикой боли, пронизывающей каждую клеточку его измученного тела; в голове была пустота и темнота, в ушах шумело и гудело. Честно признаться, он жалел, что не умер — ведь тогда бы ему не пришлось терпеть эти муки. Первым из чувств, которое возвратилось к парню и резко ворвалось в его сознание, было обоняние — юный граф почувствовал исходивший от земли сырой дух, горько-пряный аромат подгнивающей травы и солоноватый запах крови. Когда юноша с трудом приподнял веки, ему показалось, будто он под водой: слабые, бледные лучи восходящего солнца ещё не могли ничего осветить должным образом, к тому же перед его глазами всё расплывалось, и единственное, что Фантомхайв видел — это неясные, тёмные, размытые пятна, которые двигались около него, то приближаясь, то отдаляясь. Гул в голове становился всё громче и чётче, пока он не догадался, что это чьи-то голоса. — Нет, точно живой, — это были первые слова, что смог различить Сиэль. Чуть-чуть сфокусировавшееся зрение позволило ему увидеть какого-то мужика, смотрящего на него с удивлением и отвращением одновременно. — Что-то мне не верится, чтобы он смог откусить тебе его... — говоря это, мужик перевёл взгляд на того самого разбойника, который, не подумав, решился заставить графа выполнять его грязные желания. Тот потирал болевшие от избиения парня кулаки. — Лучше бы ты отправился к праотцам! — направляясь к парню, наклоняясь над ним и хватая его за волосы, чтобы приподнять его голову, злобно прорычал пострадавший. — Тебя будут насиловать до тех пор, пока не порвут на части, а потом еще живого скормят волкам. Юноша сглотнул — не приходилось сомневаться в правдивости этой угрозы. Разбойник с силой бросил его обратно на землю и отошёл. Зрение окончательно вернулось к Фантомхайву, и он оглядел то место, где находился — небольшая поляна посреди леса, на ней, верно, с дюжину огромных замшелых валунов, расположенных по кругу. А а ещё парень увидел несколько больших клеток с волками (зверюг выловили, вероятно, для продажи) и насчитал около десяти здоровенных мужиков, разной комплекции и возраста, которые смотрели на него с жестокостью и похотью — кое-кто уже снимал штаны. Сиэль, превозмогая боль, перевернулся на спину и, приподнявшись на локтях, попытался отползти, но его попытки не увенчались особым успехом: руки болели, словно вот-вот должны были отвалиться, ног он вовсе не чувствовал, и за полминуты тщетных усилий он не прополз и двух метров. Эта бессмысленная попытка вызвала у разбойников дикий смех, больше похожий на ржание. — Куда это ты собрался?.. — насмешливо спросил их главарь. — Мы еще не начали... Фантомхайв упёрся спиной во что-то твёрдое, большое и холодное — как оказалось, в один из тех валунов, расположенных на поляне; этот стоял ровно в центре луга. Придерживаясь за слегка влажный, местами покрытый мхом камень стёсанными и кровоточащими руками, осторожно переступая дрожащими от боли ногами, парень, прилагая огромные усилия, медленно, но уверенно поднялся. — Я так просто не дамся! — тихо, но отчётливо, дрогнувшим от гнева голосом, вымолвил парень, поднимая глаза на подступавших к нему разбойников. На дне сапфирово-синих, потемневших от злобы омутов не было ни капли страха. Кровь, сочащаяся из разодранных ладоней, ручейками стекала по камню, обагряя его. В следующую секунду земля дрогнула под ногами...

*****

Эта ночь была отчего-то особенно мучительна для Себастьяна. Его не покидало чувство тревоги. Он уже давно чувствовал, что с его господином происходит что-то нехорошее, но сегодня это чувство опасности было сильнее, чем когда-либо. Михаэлис несколько раз подходил к двери, чтобы посмотреть, всё ли в порядке с юным графом. Но ни разу он не решился заглянуть внутрь. "Что если он не спит? Как мне тогда объяснить своё присутствие?.. — задавался вопросом демон. — Он и так смотрит на меня с подозрением и не подпускает близко к себе, — вздохнув, печально подумал дворецкий. — Никогда я ещё не был в чьих-то глазах таким ненужным..." ...Держа в руке поднос с завтраком, Себастьян раньше обычного отворил двери и бесшумно прошёл в холл. Сейчас, когда он стоял всего в нескольких метрах от постели, сердце его особенно сильно сжималось от страха за господина. Приблизившись к кровати, демон увидел лишь смятые простыни, разбросанные подушки и скомканное одеяло. Быстро поставив поднос на тумбочку, дворецкий с удесятерённым вниманием вернулся к постели — но ничего не могло подсказать ему, что произошло с его маленьким хозяином. "Кровать уже давно остыла, — заключил демон, проведя по ней ладонью и не ощутив человеческого тепла. — Что же случилось?.." Демон осмотрел комнату: в ней не было никаких признаков присутствия юноши. Лишь колыхающиеся на ветру шторы и распахнутое настежь окно безмолвно рассказали демону, где следует искать Сиэля... ...Михаэлис безжалостно корил себя за то, что не прислушался к своим ощущениям — поменьше он думай и пораньше решись войти в комнату, то теперь бы ему не пришлось рыскать по лесу в поисках хоть каких-то следов юноши. Демон обшарил каждый метр этого жуткого и уже трижды проклятого им леса, но ураган, закончившийся лишь к утру, уничтожил все зацепки, если они были вообще... Стоя на самой макушке векового дерева, дворецкий пристально всматривался в темноту, притаившуюся меж стволами нескольких сотен деревьев, простирающихся сплошным массивом далеко вперёд. Небо на востоке медленно светлело — восход солнца был уже близок, и это давало демону надежду скорее найти паренька. Неожиданно его внимание привлекло ярко-алое зарево, подобное пожарному, поднимающееся вдали над какой-то поляной. Через десятую долю секунды до демонического слуха донёсся и страшный шум, от которого закладывало уши. "Господин..."

*****

Первый же подземный толчок был таким сильным, что большинство разбойников потеряли равновесие и попадали, кто на колени, кто вовсе навзничь; Сиэль же, державшийся за камень, смог удержаться на ногах. Толчки между тем продолжались, постоянно нарастая, сопровождаемые непонятным шумом, похожим на потрескивание пламени. И чем громче становился этот шум, тем отчётливее сквозь него пробивался стук копыт. Волки забивались в углы своих клеток, жалобно скуля, словно от боли, и пряча морды; птицы стремительно срывались с деревьев и взмывали ввысь, с тревожным криком улетая прочь. В какой-то момент толчки прекратились также неожиданно, как и начались. Шум резко оборвался, и настала практически гробовая тишина. Все находившиеся на поляне стояли, замерев и не смея произнести ни слова. В глазах каждого читался ужас и паника. Вдруг огромные камни, что располагались на поляне — все, кроме того, за который держался Сиэль — словно поднятые какой-то невидимой рукой, медленно поднялись на несколько метров вверх и застыли. Земля под ногами начала мелко дрожать. Юноша почувствовал, как камень, на который он опирался, стал быстро нагреваться и вскоре стал излучать такой жар, что Фантомхайву пришлось отдёрнуть ладони и отойти от валуна на пару шагов. То, что стало происходить дальше, ввергло парня в состояние оцепенения. На камне загорелись непонятные символы, похожие на руны, а затем по его поверхности побежали трещины, и камень раскололся на несколько частей и раскрылся, как бутон цветка. Из его середины бурлящим ключом забила тёмно-бурая, почти чёрная кровь; образовав вокруг валуна большую лужу, испускающая пар, словно кипяток, жидкость разделилась на семь потоков, которые побежали к воронкам, оставшимся от поднявшихся камней, и стали быстро их заполнять. Все наблюдали за происходящим, затаив дыхание и с ужасом ожидая, что произойдёт дальше. Никто по-прежнему не смел и пошевелиться. Камни, до сих пор висевшие в воздухе, с грохотом упали на свои места; от резкого удара земля стала трескаться — и трещины проходили как раз по тем линиям, по которым до этого протекали кровавые ручьи; земля разошлась так, что в эти трещины мог бы упасть даже человек. Из этих разломов вырвался ослепляющий кроваво-красный свет; снова до слуха присутствовавших донёсся шум и топот копыт, а затем и дикое ржание, по громкости подобное громовому раскату. Неожиданно огромные огненные вихри вырвались из трещин. Объединившись в один пылающий поток, они с бешеной скоростью закрутились вокруг поляны. Огненное кольцо постепенно сжималось, отчего разбойникам пришлось, выйдя из оцепенения, отступить ближе к тому месту, где стоял Сиэль; вместе с тем движение этой вертящейся огненной стены стало замедляться, и пламя начало приобретать черты фантастических животных, похожих на коней, но гораздо большего размера. Сделав последний круг, эти существа остановились, стали нетерпеливо бить копытами по земле и вертеть головами, словно осматриваясь. Ужас охватил всех при виде этих зверей. Эти животные светились и пылали, словно состояли не из чего-то материального, а из алого адского пламени; воздух вокруг них дрожал, а из-за исходившего от них жара трава вяла и жухла. В полтора раза крупнее любой лошади, эти кони также поражали своим телосложением: широкая грудь с бугрящимися на ней мышцами, длинные, жилистые и крепкие ноги, красивый округлый круп, крутая, дугой изгибающаяся шея — все черты выдавали в этих животных необыкновенную силу и выносливость. Кони, фыркая и выпуская из ноздрей красноватый пар, медленно стали обходить людей со всех сторон, словно ища кого-то. Все стояли, не шевелясь, даже дышать было страшно; каждый лишь замирал от ужаса, со страхом глядя в тёмные, точно пустые глазницы огромных зверей. Наконец, одно животное стало приближаться к Сиэлю. Тот стоял еле живой. Ему хотелось бы зажмуриться, упасть на землю и лишиться чувств, чтобы потом, если очнётся, посчитать всё это дурным сном. Но где-то подсознательно юноша чувствовал, что этот зверь не причинит ему вреда большего, чем разбойники. Когда огненный конь подошёл к Фантомхайву совсем близко, парень неосознанно выставил руку вперёд, чтобы в случае чего защититься. Но животное и не думало нападать – понюхав окровавленную ладонь юноши, оно осторожно лизнуло её. И хотя на взгляд зверь казался состоящим из пламени, Сиэль не обжёгся от его прикосновения — он был таким же тёплым, как любое живое существо. Конь сделал шаг назад. В глазницах появились красные, демонические глаза; огненная шкура стала быстро темнеть и вскоре стала иссиня-чёрной, как вороново крыло. То же самое происходило и с другими животными — из прозрачно-алых они становились вороными. Теперь, когда звери выглядели, как обычные кони, они не внушали ужаса, хотя никто из разбойников по-прежнему не смел даже двигаться, не то что прикоснуться к этим животным. Конь, стоящий возле Фантомхайва, сделал ещё пару шагов назад и, опустившись передними ногами на колени, низко склонил голову к земле. Это было похоже на поклон; другие животные последовали примеру. Неожиданно к Сиэлю подскочил главарь шайки и, схватив его за грудки, приподнял над землёй. — Что это, мать твою, за чертовщина? — прокричал он парню прямо в лицо, грубо встряхивая графа. — Не знаю, — спокойно ответил юноша, с презрением глядя на суеверный испуг в глазах разбойника. За это в следующую секунду его резко бросили — парень, приземлившись, едва удержался на ногах — а затем последовал сильный удар по лицу, и Фантомхайв, потеряв равновесие, упал навзничь. В это же мгновение конь вскочил с колен, поднялся на дыбы и, издав оглушительное, внушающее ужас ржание, похожее на воинственный клич, ударил разбойника копытом по голове. Десяток горячих алых капель брызнули на лицо и грудь Сиэля, и он, перевернувшись на бок, согнулся и прикрыл руками голову, чтобы не видеть того, что стало происходить дальше...

*****

Себастьян, сделав последний прыжок, приземлился на поляну, и его взору предстала ужасающая картина. Чёрная от крови земля с бурой, склизкой от крови травой была испещрена тысячью следами копыт; изуродованные, переломанные и раздавленные тела насмерть затоптанных людей сизо-бурыми шматами были разбросаны повсюду. И ни одного стона... Выживших не было, и быть не могло. Михаэлис поднял глаза на призрачных коней. На своих коней. Эти животные служили ему верой и правдой с самого создания мира, и, так же, как и демон, были обречены на вечное заточение. И дворецкий, как никто другой, знал, на что были способны эти создания. Сломать заклятия могла лишь кровь того человека, который освободил самого демона. И если кто-то смел плохо обращаться с этим человеком, то последствия могли быть ужасны. Так было и теперь. Кони не щадили никого — они защищали своего освободителя и мстили за него, за того ребёнка, что вернул их из заточения... Дворецкий приблизился к животным. После своего освобождения демон, как ни старался, не мог найти то место, где были спрятаны его призрачные кони. Те, видя своего хозяина, обступили его по кругу, и мужчина погладил каждого по морде и гриве, на что они отвечали тихим ласковым ржанием... ...Когда всё стихло, Сиэль по-прежнему оставался лежать на земле. Он ничего не видел, но по тем звукам, что доносились до его слуха, прекрасно понял, что произошло со всеми разбойниками. Опасаясь их участи, он предпочитал не шевелиться. Но на него эти существа, кажется, не собирались нападать. Едва лишь оборвался последний стон, кони тут же утихомирились. А через некоторое время послышалось тихое, радостное ржание, и Фантомхайв всё же решился оглядеться. Стараясь не задерживать внимание на трупах, юноша окинул взглядом поляну и тут же заметил своего дворецкого, ласково гладившего животных. "Ну как же без него?" — язвительно подумал парень, с трудом из-за боли поворачиваясь и садясь на землю... ...Внимание демона привлекли шорох и последовавший за ним тихий стон. Он обернулся на звук и увидел юношу, осторожно пытающегося сесть, а затем ставшего медленно подниматься на ноги. — Господин... — начал было Михаэлис, но запнулся, стоило ему лишь внимательнее оглядеть Фантомхайва. Порванная ночная рубашка, покрытая тёмно-красными пятнами его и чужой крови, в некоторых местах прилипшая к коже и присохшая к краям кровоточащих ссадин. Разбитые нос и губа, засохшая кровь вперемешку с грязью на подбородке и щеках. Опухшие, покрасневшие веки, нависавшие над глазами. Исцарапанные, покрытые кровью до самого локтя руки. И видневшиеся через прорванную ткань рубашки ноги. Демон удивился, как парень вообще мог на них стоять — кожа на них была пёстрой от синяков и ссадин, а колени заметно подрагивали от напряжения и боли. Видя, с каким сочувствием и сожалением смотрит на него дворецкий, Сиэль разозлился: снова этот демон относится к нему, как к беспомощному ребёнку! "Вот только ещё твоей жалости мне не хватало!" — подумал парень. В конце же концов, к чему теперь это сострадание? Оно ненужно и бесполезно, как и сам демон. — Ты мне не слуга. Убирайся прочь, — грубо сказал парень, отворачиваясь от Себастьяна и направляясь вглубь леса неустойчивой походкой. Идти куда-либо в таком состоянии было, по меньшей мере, глупостью — не хватало ещё упасть где-нибудь в лесу, сломать себе что-то и прямо там отправиться на тот свет. Или же нарваться на ещё какие-нибудь неприятности вроде тех, что с ним произошли этим утром. Но Фантомхайву сейчас было важно лишь одно — уйти. Неважно, куда, лишь бы подальше от этого несносного дворецкого. Давно уже следовало проявить твёрдость и избавиться от общества сей сомнительной личности. И сейчас, как казалось графу, был как раз подходящий момент. Передвигаться было очень тяжело. Боль во всём теле тянула, давила, выкручивала и сводила судорогой каждую мышцу, каждую связку и каждую жилу. Голова кружилась так, что казалось, будто земля уплывает из-под ног. В глазах всё расплывалось и темнело. Ноги подкашивались и дрожали. В какой-то момент по всему телу разлилось непонятное тепло. Все мышцы расслабились, боль отступила, и Сиэлю показалось, будто он летит в какую-то бездну. Сознание заволокло темнотой... "Гордый. Упрямый, — подумал демон, подхватывая падающего парня, словно пушинку, и поднимая на руки. — Но он один такой особенный..."

***** ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ *****