Потерянная память

Сиэль вздрогнул и проснулся. Широко распахнув глаза и увидев, что находится в холле замка, парень успокоился — значит, всё произошедшее было просто кошмаром. Разноцветные солнечные зайчики на потолке размытым узором повторяли изображения оконных витражей; рассматривая их положение и потихоньку что-то соображая, Фантомхайв пришёл к выводу, что сейчас должно быть раннее утро. Глубоко вдохнув, он продолжил бесцельно разглядывать радужные пятна. Странный шорох заставил парня отвлечься от потолка и повернуть голову. Когда синие глаза встретились с кроваво-красными, юношу аж подбросило от испуга — на него пристально смотрел конь! Тот самый конь, который копытом раскроил разбойнику череп. Животное лежало на полу рядом с кроватью, водрузив голову на постель, и спокойным, умным взглядом смотрело на Сиэля. А тот не мог поверить собственным глазам — он-то посчитал, что всё было лишь ночным кошмаром; но он, видимо, ошибся, иначе как же тогда конь из его сна попал в реальность? — Возможно, я ещё сплю, — самому себе сказал юноша и, чтобы убедиться в этом, решил ущипнуть себя за руку. Но у него ничего не вышло — кисти рук были перебинтованы так, что и пальцев нельзя было согнуть. Удивлённый этим, граф сел в кровати и осмотрел своё тело — из нормальной одежды на нём не было ничего, кроме нижнего белья. Зато бинтов было хоть отбавляй: и руки, и ноги, и весь торс были полностью замотаны стерильной тканью, отчего парень напоминал себе мумию. — А возможно и нет, — рассматривая себя и вспоминая произошедшее, продолжил рассуждать вслух Фантомхайв. — Но тогда почему ничего не болит? Если всё, что он посчитал сном, действительно произошло, то было просто удивительно, что парень вообще выжил. — Вы не чувствуете боли из-за отвара лечебных трав, — вдруг услышал парень. Вздрогнув от неожиданности и повернув голову, он увидел дворецкого, который, судя по всему, находился в комнате с самого пробуждения своего господина, если не дольше. Михаэлис стоял рядом с кроватью, пристально смотря на юношу с едва заметным беспокойством в алых демонических глазах. Впервые Сиэль заметил, что у его слуги и этого коня глаза одинакового цвета — красные, с малиново-розовым оттенком и тёмной каймой по внешнему краю радужки. И с одинаковыми свойствами — взгляд таких глаз завораживал и пугал одновременно; каждый, кто смотрел в них, чувствовал себя кроликом, загипнотизированным взглядом змеи — маленьким, глупым кроликом, который и хочет, и уже не может убежать... — У вас глаза одинаковые, — видимо, не сильно соображая, к чему он вообще это говорит, произнёс парень, переводя взгляд то на слугу, то на коня. — Вы правы, мой господин, — ответил Себастьян таким же отстранённым тоном, каким обычно отвечают люди, не слушающие своего собеседника. Взяв со столика чашку, он протянул её графу. — Выпейте. Не обращая внимания на просьбу слуги, Фантомхайв осмотрелся: на столике лежали принадлежности для перевязок, в каком-то известном лишь дворецкому порядке были расставлены какие-то пузырьки, флакончики и баночки с содержимым самых разнообразных цветов и консистенции. На полу под столиком стояли два небольших тазика – в одном лежали окровавленные бинты, в другом находилась красная от крови вода. Видя всё это и понимая, что, пока он был в беспамятстве, дворецкий ухаживал за ним так, как ни одна мать не ухаживает за своим чадом, — понимая это, Сиэль начинал злиться. Злиться на самого себя — за то, что снова дал слабину и оказался в беспомощном состоянии. Теперь этот демон опять будет думать, что Фантомхайв не может сам о себе позаботиться, а значит, опять будет относиться к нему, как к маленькому ребёнку. Во избежание подобного отношения, столь унизительного для юноши, он решил сразу же поставить слугу на место. — Я же говорил, что не нуждаюсь в тебе, — исподлобья глядя на дворецкого, грубо произнёс юный граф. — Почему ты здесь?.. — Потому что вы мой господин, и, как бы вы ни пытались от меня избавиться, я не уйду, пока не отблагодарю вас за моё освобождение, — ответил Михаэлис, одарив рассерженного парня одной из своих самых обворожительных улыбок. — Но ведь я освободил тебя от этой обязанности, — возразил Сиэль. — Ты свободен от меня, ты волен делать все, что посчитаешь нужным. — Вот я и посчитал, что, пока не исполню свой долг, вам от меня так просто не отделаться, — все еще продолжая держать чашку в вытянутых руках, парировал демон. — Это дело чести. Фантомхайв недоверчиво посмотрел на мужчину, прищурив глаза, и наконец-таки соизволил взять протягиваемую ему чашку. Взглянув на содержимое, он непроизвольно поморщился, видя странноватого вида субстанцию зеленоватого цвета, и содрогнулся при мысли, что ему придётся это выпить. — Этот отвар притупит боль, — пояснил слуга, заметив скривившееся лицо юноши. — Пейте. Но Сиэль даже и не думал поторопиться употреблять сие снадобье, которое, кроме не очень аппетитного вида, обладало ещё и весьма тошнотворным запахом. Пристально смотря на жидкость и словно пытаясь увидеть сквозь неё дно сосуда, он чувствовал, как, проникая через бинты, до его ладоней доходит распространявшееся от отвара тепло. Стараясь держать чашку подальше от лица, парень тянул время с упорством ребёнка, пытающегося уложить спать куклу-неваляшку. Себастьян, не торопя своего господина, молча ждал, пока тот примет лекарство; демон был терпелив, чего нельзя было сказать про животное – увидев заминку графа и нервно пошевелив ушами, конь фыркнул. Испугавшись, Фантомхайв сию же секунду залпом выпил содержимое чашки, правда, предварительно задержав дыхание. К его удивлению, отвар оказался не столь отвратительным, как казался на вид. Отдав пустую чашку дворецкому, юноша вновь обратил внимание на коня — тот, не отрываясь, смотрел на парня большими красными глазами, словно ждал чего-то. Но и Сиэль теперь не мог отвести взгляда от этого прекрасного животного. Густая, длинная, видимо, никогда не подстригавшаяся грива мягкой волной спускалась с грациозно изгибающейся шеи на пол, где свивалась полукольцами на концах прядей; блестящая, как шёлк, чёрная шкура с голубоватыми бликами света на выступающих, округлых частях тела так и манила притронуться. Набравшись смелости, граф протянул руку к коню, чтобы погладить. Но, встретившись взглядом с животным, он вдруг вспомнил, что произошло там, на поляне. Перед его глазами пронеслась ужасающая картина жестокой расправы, а в ушах как будто снова зазвенели и оборвались жуткие предсмертные крики людей. Рука парня замерла в нерешительности; не смея пошевелиться, он смотрел на коня, который, как-то разочарованно сморщив нос, поднял голову и стал медленно приближать морду к ладони графа. Почувствовав на своих слегка дрожавших пальцах тёплое дыхание, юноша побледнел. Животное, прикрыв глаза, быстро подалось вперёд и упёрлось носом в перебинтованную ладонь; парень от неожиданности вздрогнул, но руку не отдёрнул. Осторожно шевеля кончиками пальцев, Фантомхайв ощутил мягкую, как вельветовая ткань, кожу, собирающуюся маленькими складочками, когда животное морщило нос. Успокоившись, юноша более уверенно провёл ладонью вверх, до лба, и, прикоснувшись к прядям гривы, вернул руку обратно. Конь открыл глаза, чуть отстранился, облизал ладонь графа, на мгновение схватив мягкими мокрыми губами его пальцы, и положил голову на постель, смотря на парня кроткими глазами. А тот лишь ошеломлённо смотрел то на ладонь, то на животное, то на демона. Себастьян, всё это время наблюдавший за этой сценой, чуть приподняв бровь, отметил про себя, что его господин оказался смелее, чем он предполагал. — Вы ему понравились, — мягко улыбнувшись, произнёс дворецкий. — Так он выражает свою симпатию к вам. — Симпатию?.. — не совсем поняв, переспросил Сиэль, глядя куда-то в пустоту. — Это призрачный конь Осирис, его имя означает "властитель царства мёртвых". Он один из семи коней, которых вы, так же, как и меня, освободили из вечного заточения, — лицо Михаэлиса вдруг приобрело серьёзное выражение. — Вы первый, кому он разрешил до себя дотронуться. — А?.. — вообще не поняв, что сейчас сказал дворецкий, Фантомхайв развернулся лицом к нему и как-то странно, немного безумно, как показалось демону, посмотрел на него. Глядя в эти большие тёмно-синие глаза, Себастьян видел, как на ладони, все чувства мальчика: непонимание, смятение, любопытство, нетерпение — и понимал, что откладывать неизбежное признание более невозможно. — Думаю, настало время для разговора, — тяжело вздохнув, сказал слуга. — Да уж будь любезен, а то я подумаю, что потихоньку схожу с ума, — язвительно ответил юноша, вытирая обслюнявленную ладонь о простыню. Себастьян пододвинул кресло поближе к кровати и, усевшись в него, начал свой рассказ: — Может быть, вы мне не поверите, но я демон высшего ранга. Мы, демоны, питаемся душами смертных, это единственный источник для поддержания нашей сущности. Чтобы получить душу, необходимо заключить контракт. Как вы наверняка уже догадались, я заключил контракт вот с этим человеком, — Себастьян указал куда-то за спину Сиэля, и парень, обернувшись, увидел тот самый портрет, который видел в зазеркалье. Демон же продолжал: — Думаю, вам нет нужды знать, какое у него было желание. Важнее то, что за время моего пребывания рядом с ним он стал желать большего. Он захотел, чтобы я принадлежал ему вечно. Но даже я не могу переписать контракт. Фантомхайв недоверчиво покосился на дворецкого: "Не можешь?.. Или не хочешь?!". Но на этот раз Михаэлис даже не заметил, что на него смотрят — он, не моргая, глядел на картину пылающими демоническими глазами, наполненными всеразрушающей ненавистью и едва контролируемой яростью. — И тогда этот человек, не желая, чтобы я принадлежал кому-то другому, обратился к чёрной магии и заточил меня в кристалл, как он думал, навсегда. В те времена это заклинание было столь сильно, что порой даже сам колдун, наложивший его, не мог его снять. Даже мои преданные кони не могли этого сделать, — в ответ на слова Себастьяна животное фыркнуло. — Они без труда проникли в зазеркалье, но этот смертный поймал их в ловушку и так же обрёк на вечное заточение. После того, как вы меня вызволили, я, сколько ни пытался, не мог их разыскать. Фантомхайв слушал, затаив дыхание. С одной стороны, всё вроде бы должно было быть правдой. Но с другой, разве можно в такое поверить: демоны, призрачные кони, чёрная магия... Уверовать в такое было трудно. — Но прошлой ночью по роковому стечению обстоятельств вы, сами того не желая, вызволили из вечного заточения и их. Заклятие, наложенное на этих коней, было гораздо сильнее, чем наложенное на меня. Разрушить его мог лишь тот, у кого демонический браслет, неопороченная кровь и чистая душа. Такие условия практически невыполнимы — на это и рассчитывал мой бывший контрактёр. От удивления у юноши даже рот раскрылся. — Из всего мною сказанного вы видите, что оказали мне две услуги, важность которых переоценить невозможно. Мы, демоны, не любим быть в долгу, и потому я намерен отблагодарить вас, служа вам верно и преданно до тех пор, пока смогу быть полезен, — и в качестве подтверждения своих слов Михаэлис закрыл глаза и склонил голову. Сиэль, отвернувшись и вновь уставившись в пустоту, задумался. — Если ты говоришь правду, тогда зачем ты по ночам душил меня?.. — спросил парень отстранённым, но всё же с нотками недовольства, голосом. — Это что, такой способ выражения твоей преданности?.. У Себастьяна, не ожидавшего такого вопроса, глаза сделались как чайные блюдца. — Душил?.. — переспросил слуга, наивно лелея надежду, что ослышался. Сиэль бросил на дворецкого убийственный взгляд. "Он ещё строит из себя невинную овечку!" — в ярости мысленно воскликнул юноша, видя удивлённо поднятые брови и вопрошающий взгляд Себастьяна. Атмосфера в комнате потихоньку начала нагнетаться. Осирис, почувствовав, что разговор не ладится и становится напряжённым, вновь поднял голову с кровати, навострил уши и недовольно фыркнул. — Мало того, что душил, так еще и отпечатки окровавленных ладоней на простынях оставлял! — повысив голос и едва сдерживая раздражение, быстро проговорил Сиэль. — Я их с десяток в камине сжёг, — это было сказано уже тише и спокойней. "Ну, теперь хотя бы понятно, куда делось столько простыней... Отпечаток окровавленной ладони? — демон, кажется, начинал понимать, про что именно говорит юноша. — Странно, но я не чувствую никого постороннего в этом замке..." Себастьяну достаточно было лишь посмотреть на коня, как тот резво вскочил, встряхнул пышной гривой и, фыркая, исчез за стеной, пройдя сквозь нее. Буквально через несколько секунд поднялся жуткий шум. Сиэль с ужасом смотрел на стену, за которой исчез Осирис — там происходило что-то страшное, по звукам напоминающее погоню и бег с препятствиями. Отовсюду раздавался громоподобный топот копыт и хлопанье словно бы сотни крыльев. Часто что-то падало, переворачивалось, с грохотом катилось и разбивалось. Вдруг через комнату на огромной скорости, с диким визгом пролетело какое-то непонятное существо, которое парень толком и не рассмотрел. Следом, вылетая из одной стены и влетая в противоположную, в один огромный прыжок, пронёсся конь. Но больше всего этого Фантомхайва поражало ледяное спокойствие Михаэлиса. Дворецкий вёл себя как ни в чём ни бывало: не обращая на происходящее ни малейшего внимания, он занимался приготовлением какого-то нового снадобья, переливая чистую чашку, в разных пропорциях, содержимое из разнообразных разноцветных бутылочек. Лицо демона, всецело поглощённого своим занятием, выражало полнейшую невозмутимость. А вот граф явно чувствовал себя неуютно. И немудрено — грохот стоял такой, словно вокруг замка велись боевые действия. Пожалуй, залп из сотни артиллерийских орудий не создавал бы столько шума. Парню казалось, что ещё немного, и стены просто развалятся. Ещё один дикий, животный вопль раздался где-то совсем близко, а затем всё стихло. В наступившей гробовой тишине Сиэль слышал даже собственное учащённое сердцебиение. Вскоре раздался мерный стук копыт, и конь, с гордо поднятой головой, появился из стены, держа в зубах что-то живое и крайне отвратительное. Себастьян, наконец-таки, отвлёкся от своего занятия и, встав с кресла, приблизился к Осирису и неодобрительно покачал головой. — Так вот кто всему причина, — сказал он, забирая у коня это непонятное существо и держа его в вытянутой руке так, чтобы оно не могло до него дотянуться. — Ну, и что прикажешь мне с тобой делать? Осирис несколько раз ударил копытом о пол и недовольно заржал, словно бы таким образом говорил, что следует делать с этой тварью. Демон одобрительно похлопал коня по гриве и тихо сказал ему что-то, отчего конь сразу же успокоился, вернулся на своё место возле кровати и положил голову на одеяло. Посмотрев на ничего не понимающего парня, животное подлезло головой под его руку так, что ладонь Фантомхайва оказалась у него на морде. Ласково погладив коня, граф перевёл взгляд на Михаэлиса, который всё ещё держал это «нечто». Существо, пойманное Осирисом, было размером с кролика, и на этом сходство с милым ушастым зверьком заканчивалось. Всё остальное было гораздо хуже. Существо было тёмно-коричневого с пепельным цвета; было непонятно, перьями оно покрыто или шерстью. Маленькая тварь размахивала во все стороны худыми, костлявыми конечностями, заканчивающимися длинными и острыми, как ножи, пальцами (Сиэль даже представить себе не мог, как вообще можно передвигаться на таких частях тела). За спиной трепыхались небольшие сморщенные крылья, покрытые грязно-белой кожей, просвечивающей так, что видны были красные артерии. Когда дворецкий развернул уродца «лицом» к юноше, тот чуть не вскрикнул, расширившимися от испуга глазами уставившись на безобразное существо. В это же время на парня таращились шесть глаз, и все разного цвета и размера; вместо ушей были какие-то корявые наросты, напоминающие рога, безгубый рот был похож на дырку; довершал отвратительный образ свиной пятак на месте носа. — Что... это? – спросил граф, сдерживая рвотные позывы. — Это один из множества видов низших духов, являющийся хранителем данного замка. Проще говоря, это домовой, — пояснил Себастьян. Затем он, придав голосу грозности, обратился к самому существу. — А ты, так и будешь молчать или сам всё расскажешь? Зачем ты по ночам душил моего господина? — А?.. — Фантомхайв удивился, правда, не тому, что его душил именно «домовой», а тому, что это существо умудрилось не зарезать парня своими пальцами-ножами. Между тем маленькая тварь молчала, демонстративно отвернув морду от дворецкого и явно не собираясь отвечать на заданные вопросы. Михаэлису фокусничанье домового не пришлось по нраву. — Отвечай, когда я тебя спрашиваю, — произнёс демон пугающе-спокойным голосом, никак не вязавшимся с адским пламенем, горевшим в глазах. — Или ты не знаешь, кто я?! — дворецкий затряс существо с такой силой, что из него посыпались перья. Не прошло и полуминуты, как этот способ дознания принёс свои плоды: — Да перестань же ты трясти меня! — раздражённо воскликнул домовой. — О, так ты всё-таки умеешь говорить?.. — наигранно удивленно отозвался слуга, но просьбу существа всё же выполнил. — Нет, не умею! — съязвил тот. И затем добавил, немного успокоившись и перестав вырываться, — И между прочим, ты вообще мне должен быть благодарен... Себастьян от возмущения поперхнулся воздухом. — Я? Благодарен?! — переспросил демон. — За что? За то, что из-за тебя мой господин мне не верит и считает, что это я душил его по ночам? За то, что из-за тебя он посреди ночи, в ураган, убежал отсюда, промок до нитки и замёрз? За то, что его поймали разбойники и избили до полусмерти, когда он, отстаивая свою честь, отказывался им отдаться? За ЭТО я должен быть тебе благодарен?! — раздражённо закончил демон. — Если бы всего этого не случилось, он не смог бы освободить твоих призрачных коней, — ответил домовой с таким видом, будто доказывает неоспоримую истину. Сиэль, услышав это, чуть не зарычал: этот маленький уродец относится к нему, как какому-то бездушному орудию, необходимому для достижения целей! Большей наглости свет не видывал! Но этот досадный момент заставил юношу задуматься: а что, если точно так же к нему относится и Михаэлис? Что, если вся эта забота просто напоказ, и на самом деле демону наплевать на то, что испытывает его господин? Фантомхайв заметно сник, что не ускользнуло от внимания Себастьяна. Тяжко вздохнув и успокоившись, дворецкий вновь обратился к домовому. — Я бы со временем нашел более подходящий способ, позволяющий обойтись без таких жертв со стороны моего господина, — спокойно сказал мужчина. Мельком взглянув на задумчиво-грустное выражение лица Фантомхайва, опять смотрящего куда-то в пустоту, демон окончательно расстроился: ну в самом же деле, нельзя же так бездумно подвергать опасности этого мальчика! "Он гордый и упрямый, не по возрасту высокомерный, с характером, но он всё-таки ребёнок, как бы это ни отрицал! Такой хрупкий, такой беззащитный, ему так легко навредить, причинить боль и унизить...". — Ты хоть понимаешь, что его могли убить? У тебя совесть есть? Его... который не сделал тебе ничего плохого, посмотри на него... чем он виноват перед тобой? — Тем, что спит на этой кровати! — безапелляционно ответил домовой, снова гордо отворачиваясь и скрещивая руки на груди. — Это моя кровать, а он её занял! На ней может спать только мой хозяин. Себастьян, видимо, наконец что-то поняв, обогнул кровать и, взяв печенье из тарелки, стоящей на столе (юноша мог поклясться, что ещё минуту назад её там не было), протянул его графу; тот ничего не понимал, но печенье взял. Затем дворецкий сделал ещё более непонятную парню вещь — он посадил домового Фантомхайву на колени! Осирис, лежавший возле кровати, поднял голову, прижал уши и угрожающе сверкнул глазами, давая, таким образом, понять, что в любой момент готов броситься защищать мальчика; не спуская глаз с домового, конь внимательно следил за происходящим. Сиэль жутко побледнел, увидев у себя на коленях это маленькое уродливое существо. В горле пересохло, и сердце заколотилось быстрее, но парень решил, во что бы то ни стало, не подавать вида, что ему страшновато. Пересилив себя, граф обратился к домовому: — Ты, наверное, голодный... Печенье хочешь? — чуть дрожащим голосом спросил Фантомхайв, понимая, чего ждёт от него демон. Маленький монстрик неотрывно смотрел на лакомство — было видно, что внутри него происходит нравственная борьба между желанием принять угощение и недоверием к демону и его господину. Существо перевело взгляд на парня, потом на печенье, потом снова на парня... И так несколько раз. Видимо, любовь к сладкому пересилила все доводы рассудка: прищурив сразу все свои глаза, домовой одним из своих острых пальцев проткнул печенье и тут же водрузил себе в пасть, чавкая так, что крошки разлетались изо рта в разные стороны. Когда о печенье остались лишь воспоминания, по мордахе существа расплылась блаженная улыбка. Домовой прямо на глазах стал преображаться: вместо грязно-коричневых перьев появилась шёлковая длинная шёрстка нежного медово-карамельного оттенка, уродливые крылья пропали, а худощавые конечности превратились в мягкие лапки с маленькими пухленькими пальчиками, как у новорождённых. Милые ушки-локаторы заняли место уродливых рогов; из всего количества глаз осталось, как и полагается, два, цвета свежей травы. Лицо домового теперь отдалённо напоминало кошачью мордочку. — О, ты такой милый... — удивленно сказал Сиэль. — Как тебя звать?.. — Хозяин может сам дать мне имя, — хлопая пушистыми тёмно-рыжими ресницами, ответил домовой, ластясь о руку парня, словно маленький котёнок. — Хозяин? — непонимающе переспросил граф и посмотрел на слугу. Тот ему утвердительно кивнул головой. — А какое имя тебе самому нравится? — Ну, не знаю, — существо присело на задние лапы и сморщило носик, — я об этом никогда не думал... — Хорошо, тогда я буду звать тебя... — Фантомхайв задумался, прищурив глаза и пристально смотря на домового, словно выбирая, какое же имя больше ему подойдёт. — Буду звать... Зверёк весь превратился в слух и, затаив дыхание, во все глаза смотрел на юношу, следя за движением его губ. — ...буду звать... ПИТРИ! Наконец услышав своё имя, домовой, ничего не отвечая, пару раз моргнул своими огромными травяными глазами, словно мысленно привыкая к новому прозвищу, и затем снова расплылся в улыбке. — Хозяин дал мне имя... Питри... Мне нравится имя Питри, — чуть ли не мурлыкая, сказал зверёк. Сиэль улыбнулся — теперь это милейшее создание не вызывало у него и тени страха, и вообще выглядело очень дружелюбно. В этот момент в образовавшуюся идиллию решил вмешаться Михаэлис. — Господин, — протягивая чашку, обратился к юноше демон, — этот настой поможет вам уснуть. Силы лучше восстанавливаются во сне, — и, немного лукаво улыбнувшись, добавил. — Предупреждаю, что на вкус напиток не очень приятен. Услышав, что сказал дворецкий, Питри встрепенулся, посмотрел на чашку и, повернувшись к совсем недавно расслабившемуся коню, буквально закричал на него: — Эй, коняга, вали отсюда! Не видишь, хозяин спать собирается! Осирис, шокированный такой наглостью, выпучил глаза. — Он от твоего храпа точно не выспится... — спрыгнув с колен графа, домовой упёрся маленькими лапками в морду животного и попытался столкнуть его голову с кровати. Возмущённый до невозможности, конь издал угрожающее ржание и застучал зубами. Питри в мгновение отскочил от него и забрался на плечо юноши, однако не угомонился, — Ты меня не запугаешь! Давай, проваливай! Дабы не дошло до неприятностей, Себастьян щёлкнул пальцами, и Осирис, взглянув на демона, понял всё без слов: лизнув ладонь графа, конь поднялся и исчез за стеной, напоследок фыркнув на домового. — Вот ведь! Животное... — только и сказал Питри. Сиэль, с интересом наблюдавший за столкновением призрачного коня и домового, наконец-таки обратил своё внимание на Михаэлиса, ожидавшего, когда же господин соизволит забрать у него чашку и принять лекарство. Залпом выпив содержимое поданного дворецким сосуда, парень немного поморщился – отвар имел горьковато-кислый вкус. Себастьян, забирая кружку, схватил за шкирку немного распоясавшегося домового, всё не перестающего возмущаться. — Тебе, кажется, тоже пора... – с лёгкой издёвкой в голосе произнёс демон, держа существо с точно таким же видом, с каким строгая хозяйка держит нагадившего котёнка. — Я никуда не пойду! — воскликнул Питри, цепляясь лапками за рукава фрака дворецкого. — Я буду спать с хозяином и охранять его. — От кого это ты, интересно, собираешься его охранять? Если мне не изменяет память, это ты пугал господина каждую ночь, — возразил дворецкий, пристально смотря на зверька демоническими глазами. — Или ты думаешь, что, после всего тобой сделанного, он захочет находиться с тобой в одной постели?.. — А... ну... это... — растерялся домовой. Молниеносно выкрутившись из цепкой хватки слуги и забравшись под одеяло, он прижался к парню. — Хозяин добрый, он уже не злится на Питри. Хозяин ведь уже простил Питри? — сделав большие несчастные глаза, спросил домовой. Глядя на грустное выражение мордочки существа, Фантомхайв почувствовал, что у него просто нет сил злиться или обижаться на домового. — Себастьян, пусть он спит со мной... — укладываясь на бок и обнимая зверька, сонным голосом попросил юноша. — Как пожелает мой господин, — ответил Михаэлис, плотно зашторивая окна, чтобы свет уже довольно-таки высоко поднявшегося солнца не мешал графу. Затем дворецкий тихо приблизился к кровати и, накрывая плечи Сиэля одеялом, практически шёпотом сказал. – Добрых вам снов, милорд. Уже выходя из комнаты, мужчина обернулся и пригрозил указательным пальцем домовому. Тот лишь показал демону длинный язык, прижимаясь к щеке парня. "Свалилось чудо на мою голову", — качая головой, подумал дворецкий. Едва закрыв за собой дверь, Себастьян облегчённо вздохнул. С души слуги словно свалился огромнейший камень, тяготивший его. До сих пор он не мог понять, почему его господин ему не доверяет; но теперь всё, кажется, должно было наладиться. Теперь он приложит все усилия, чтобы заслужить доверие юноши. В эту минуту демон был готов даже перевернуть мир, если этого захочет господин. "Но сначала, надо сделать для него собственные покои (сколько можно спать в гостиной?), и они должны быть просто чертовски божественными! — разминая пальцы, подумал Михаэлис. — И я уже знаю, что это будет за комната и как она будет выглядеть".

*****

Сиэль закрыл глаза. Сейчас, впервые за всё время пребывания в замке, ему было не страшно засыпать. Может, так на него действовали отвары, приготовленные дворецким; может, маленький пушистый зверёк, лежавший рядом и дышавший ему в щёку, безмолвно говорил о том, что Фантомхайв не один в этой огромной, чужой комнате; а может, и разговор с демоном его немного успокоил. Но, в любом случае, юноша был уверен, что сейчас волноваться ему не о чем. Чувствуя, что медленно погружается в сон, юный граф попытался перевернуться на спину — в самое привычное для него положение во время сна. Однако едва он попробовал совершить задуманное, бинт, которым были немного туго перевязаны его рёбра, впился в кожу и, наверно, доставил бы юноше боль, если бы не обезболивающий отвар, данный ему Михаэлисом. Размышляя об этом, Сиэль вдруг вздрогнул от пришедшей в его голову мысли: сейчас парень снова осознал, что дворецкий обрабатывал и перевязывал его раны, пока он был без сознания. Но в эту минуту отчего-то это его нисколько не встревожило и не разозлило. За последние сутки что-то в его отношениях с демоном неуловимо изменилось, какая-то маленькая, незаметная деталь заставила Фантомхайва немного пересмотреть свой взгляд на слугу. Что это было, юноша и сам не знал, но он чувствовал, что стал относиться к дворецкому более терпимо. Царивший в комнате красноватый полумрак убаюкивал Фантомхайва своей теплотой и спокойствием. Вглядываясь в едва заметные очертания предметов, граф и не заметил, как погрузился в сон, в котором не было абсолютно ничего — только пустота и безмятежность...

*****

— Хозяин! Хозяин! — упираясь лапками в лицо парня, повторял домовой. — Хозяин! — Что? — хриплым спросонок голосом спросил Сиэль, думая, что ему это снится. Однако, открыв глаза, он увидел Питри, который сидел рядом с ним, смотря на парня огромными глазами. Судя по тому, что проникающий сквозь шторы свет был бледно-белого цвета, за окном была уже ночь. Поэтому графу не очень хотелось просыпаться. Но, едва он закрыл глаза, домовой снова начал его звать. — Хозяин! — Что случилось, ты почему не спишь? — ничего не понимая и натягивая одеяло на замёрзшее голое плечо, спросил юноша. — Хозяин был ко мне так добр, что я не мог не попрощаться, — хлопая ресницами и поджимая лапки, ответил зверёк. — Не надо со мной прощаться. Ложись лучше спать, я тебя одеялом накрою, — сонно проговорил граф. Но вдруг до него дошло, что это что-то важное, и он поспешно сел в кровати и со всевозможным вниманием устремил взор на домового. — Питри так благодарен хозяину, что подарит ему самое ценное, что у Питри есть, что Питри берег все это время, ведь хозяин мне помог, и я скоро встречусь со всеми своими предками, — быстро выговорил он и пододвинулся ближе к мальчику. — Ты сейчас вообще о чем говоришь? — Фантомхайв по-прежнему не понимал, чего хочет существо. — Питри был злым и пугал людей очень долго, потому что Питри был наказан. Но человек покормил Питри, дал ему имя и разрешил с ним спать. Этого достаточно, чтобы проклятье с Питри было снято, и он смог спокойно покинуть это место, — домовой серьёзно посмотрел на юношу большими, таинственно мерцающими глазами. — Ты меня совсем запутал, — беря в руки это существо, сказал Сиэль, — Куда ты уходишь? Почему? Но зверёк и не думал отвечать на его вопросы, продолжая говорить о чём-то своём: — Питри не хотел уходить, не отблагодарив хозяина, ведь хозяин Питри нравится, — говоря это, домовой протянул парню малюсенький ключик, размером меньше мизинца. — Питри не может сказать, что открывает этот ключ, иначе Питри снова станет злым, страшным и не сможет встретиться с предками. Растерявшийся парень молча подставил ладонь, на которую Питри положил ключик, и просто смотрел на вещицу, думая о чём-то совершенно другом. Лишь когда зверёк перепрыгнул на стоящее рядом с кроватью кресло, Фантомхайв вышел из оцепенения. — Подожди! — окликнул он домового. – Хотя бы подскажи, что он открывает? — Питри не может этого сказать, – обернувшись, ответил тот. — Но... — ... Он может лишь сказать, что когда сердце хозяина будет разрываться на части от того, что он может потерять кого-то дорогого ему, этот ключ откроет то, что сможет его спасти. — Домовой присел на задние лапки и тяжко вздохнул. — Прости, хозяин, я больше ничего не могу сказать. В блестящих глазах зверька появились две крохотные слезинки. — Питри уходит спокойный, ведь он видел, как демон смотрел на хозяина. Он никогда не предаст тебя. Быстрее умрет сам, чем подвергнет хозяина опасности, — мило улыбаясь, сказал домовой. Быстро перепрыгнув на спинку кресла, он вновь обернулся. — Мне пора, а то меня уже заждались. Шёлковая шёрстка домового заискрилась и засияла таким ярким светом, что было видно лишь силуэт. — Подожди! — в отчаянии воскликнул Сиэль, но в этот момент фигура маленького существа рассыпалась на сотни пылинок, которые, кружась в воздухе, исчезли за плотными шторами... Фантомхайв какое-то время сидел и просто всматривался в темноту, где только что на его глазах исчез домовой. Рука юноши крепко сжала подаренный ему ключик. "Он никогда тебя не предаст. Быстрее умрет сам...", — он повторил про себя эти слова и, откинувшись на подушку, прижал к груди прощальный подарок.

***** ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ *****