Потерянная память

Себастьян, не стучась, вошёл в холл и приблизился к кровати, ступая тише самой грациозной кошки. Всего лишь на секунду удивившись отсутствию домового, демон тут же обратил все свои мысли к спящему юноше и невольно залюбовался им. Мягкий взгляд красно-карих глаз медленно заскользил по тонким, аристократическим чертам юного лица, худой оголённой шее, угловатому плечу, выглядывавшему из-под одеяла... Глядя на своего господина, дворецкий всё никак не мог поверить, что из заточения его вызволил ребёнок. Будь на его месте любой другой человек, для Михаэлиса бы не составило труда отблагодарить своего освободителя: деньги, слава, власть, женщины – исполнить подобные прихоти проще, чем начистить столовое серебро. Но этому юноше не нужно было ничего из данного списка тривиальных людских желаний. Единственное, чего он хотел — это вернуть свою память. И по воле жестокого рока, именно это демон не мог ему дать... Михаэлис чувствовал себя хуже, чем когда-либо за всё своё существование. Собственное бессилие причиняло ему такую боль, что мужчина был готов разнести весь мир к чертям собачьим, если бы это хоть сколько-нибудь могло помочь. Дворецкий склонился над Сиэлем и осторожно провёл костяшками пальцев по его щеке. Парень не проснулся, лишь на секунду нахмурил брови, и затем его лицо снова приобрело выражение спокойствия. "Интересно, что ему сейчас снится? Снится ли ему хоть что-нибудь вообще? — мысленно полюбопытствовал мужчина. И тут же, к собственному огорчению, подумал. — В любом случае, я в его снах не появлюсь, наверное, никогда..." Тонкие пальцы демона сжали край простыни. Наверно, так и должно быть — ещё в первый же день, даже не раздумывая, юноша сказал, что слуга ему не нужен. И к этому моменту навряд ли что-то изменилось. Самое роскошное, что позволял юный господин — это готовить для него еду (да и то наверняка не раз задумывался, не попытается ли Михаэлис его отравить?). Перевязки, которые предыдущей ночью делал дворецкий, в счёт можно не брать, ведь Фантомхайв не давал ему разрешения на это, и просто поразительно, как мужчина ещё не получил взбучку за подобное самовольство. При любом удобном случае парень давал понять, что прекрасно бы справился со всем и без помощи Себастьяна. И хотя подобное поведение не имело практически никаких оснований, господин не упускал ни единой возможности лишний раз назвать демона никчёмным и бесполезным. "Когда же ты меня признаешь?" — с горечью подумал Михаэлис, окидывая взглядом хрупкую фигурку, свернувшуюся под одеялом. Вдруг его внимание привлекла сжатая в кулачок ладонь юноши. Едва лишь дворецкий осторожно приподнял за запястье руку графа, его пальцы разжались, и на простынь упал какой-то малюсенький предмет. Поднеся его ближе к глазам, Себастьян рассмотрел, что это крохотный ключик. "А ведь, когда он ложился спать, его у него не было, — внимательно изучая взглядом изделие, подумал мужчина. – Любопытно". Положив вещицу в карман фрака, дворецкий медленно и осторожно просунул руки под тело парня и взял его на руки, одновременно с этим закутывая в одеяло. Прижимая юношу к себе так нежно, словно держит самое хрупкое и дорогое, что есть в его жизни, демон понёс своего господина в новые покои, только что им восстановленные и обставленные не хуже, чем у самой королевы. Уложив парня на перовую перину и накрыв воздушным, пуховым одеялом, Себастьян ещё несколько мгновений любовался его красивым, милым лицом, потом бесшумно положил на прикроватную тумбочку миниатюрный ключ и тихо покинул комнату. "Думаю, следует привести в порядок гостиную. И, наверное, стоит избавиться от кровати, на которой у господина были кошмары", — спускаясь по лестнице и возвращаясь в холл, размышлял дворецкий.

*****

Себастьян с раннего утра хлопотал на кухне: он готовил ягнёнка в сливочном соусе с пряными травами. Его господину надо набираться сил, чтобы организм быстрее пошёл на поправку, а для этого надо питаться чем-то посущественнее лечебных отваров и настоев — например, мясом. Выбранное дворецким блюдо было гораздо сложнее тех, что он раньше готовил для юноши, и после длительного заточения приготовление подобного кушанья было чем-то вроде проверочного теста на пригодность. И судья ему будет его господин. Когда готовка почти подошла к концу, демону показалось, что он услышал своё имя. Но это был не властный призыв — скорее, робкий шёпот, словно первая попытка вызывать своего слугу. Решив не гневить судьбу, Михаэлис выключил огонь на плите и уже через пару секунд вошёл в комнату своего господина. Всё-таки, ему не почудилось — юноша уже не спал, он сидел в кровати и осматривался. Его лицо выражало удивление и опасение одновременно. Увидев вошедшего Себастьяна, граф облегчённо выдохнул, и его губы тронула еле заметная улыбка спокойной радости. От этой улыбки по телу демона пробежала лёгкая дрожь, а в груди потеплело. — Себастьян, это не гостиная?.. — продолжая рассматривать убранство комнаты, тихо спросил Сиэль. Сейчас, когда слуга был рядом, ему стало спокойнее, и теперь он уже без опаски мог восхищаться обстановкой. — Вы правы, мой господин. Это не гостиная, это ваши новые покои, — видя положительную реакцию юноши и поэтому довольный собой, ответил Михаэлис. — Если вам здесь что-то не по душе, я сразу же переделаю, вам стоит только сказать. — Мои покои? — изумлённо переспросил Фантомхайв. У него было ощущение, будто эта комната предназначена, по меньшей мере, для какого-нибудь принца из волшебной страны. Обставленное богато и со вкусом, помещение было отделано в синих оттенках, от цвета ночного зимнего неба до бледно-голубой окраски подснежников, а дополняло эту палитру множество чёрных и золотых акцентов. — Я восстановил одну из комнат замка, находящуюся на втором этаже, — не без тени гордости произнёс дворецкий, по-прежнему не отрывая взгляда от удивлённого парня. — Что-нибудь надо переделать? — Нет, не стоит, — остановив взгляд на белоснежном камине и любуясь языками пламени, ответил Сиэль. — Меня все устраивает... Услышав эти слова, Себастьян вздрогнул. Сначала ему подумалось, что он ослышался, однако, не припоминая за собой никаких дефектов слуха и видя в глазах юноши восхищение, демон пришёл к выводу, что это действительно было сказано. И мужчина как никогда рад был услышать это, ведь ему впервые удалось угодить своему господину. Это был большой шаг вперёд. Раз уж относительно комнаты всё было выяснено, Михаэлис решил обратить внимание на здоровье графа. В груди дворецкого всё непроизвольно сжималось, когда он смотрел на замотанную в бинты фигурку и представлял, сколько боли пришлось пережить этому хрупкому парнишке. Демон до сих пор не мог простить себя за всё произошедшее. — Господин, как ваше самочувствие? Что-нибудь болит?.. — сочувственно спросил он, готовый в любую секунду сорваться с места и сделать всё, отчего юноше могло бы стать легче. Сиэль, не ожидавший этого вопроса, сначала непонимающе посмотрел на дворецкого, а затем перевёл взгляд на своё тело, рассматривая его так же внимательно, как и слуга полминуты назад. — Да вот немного... — осторожно сгибая и разгибая забинтованные пальцы, тихо ответил парень. Себастьян тут же подался вперёд, намереваясь снять повязки, но вовремя остановился, понимая, что этим может только испугать юного графа. — Господин, вы разрешите мне обработать ваши раны? — приближаясь к кровати, вежливо спросил демон. Брови Фантомхайва тут же сердито сошлись над переносицей. — Нет, — категорично ответил он. — Я не настолько беспомощен и сам могу с этим справиться. И, как бы в подтверждение своих слов, сам стал разматывать бинты на руках, правда, при этом низко нагнув голову, чтобы дворецкий не заметил, как он иногда морщится от боли. Вопреки желанию юноши, Михаэлис всё же заметил это и тяжело вздохнул над упрямой гордостью своего господина. — А потом мы отправимся в склеп, — как будто бы между прочим добавил Сиэль, но в интонациях его голоса послышалось скрытое желание окончательно добить мужчину своим упрямством. — Мой лорд, я смею заметить, что этот склеп находиться достаточно далеко, и... — хотел было возразить Себастьян, но его тут же был грубо прерван: — И к чему ты мне это сейчас говоришь?.. — злобно зыркнув на демона исподлобья, раздражённо спросил граф. Себастьян присел на край кровати и, не обращая внимания на убийственный взгляд парня, стал быстро и ловко снимать повязки с его ног. — К тому, что вы ещё не совсем поправились. У вас кровоточат некоторые раны, ссадины покрыты кровавой коркой, и синяки черней самой ночи, — аргументировал демон, пристально глядя на парня своими тёплыми красно-карими глазами. — Этот поход лишь задержит их заживление, поэтому будет не лишним его отложить. Я думаю, за месяц со склепом ничего не случится... При этих словах Михаэлис снял с ног и рук юноши последнюю ткань, и тот едва не охнул от ужаса: не прикрытые бинтами, его конечности выглядели гораздо хуже, чем он представлял себе. — Возможно, ты прав, — севшим от изумления голосом промолвил Фантомхайв. Вид багровых кровоподтёков, синевато-фиолетовых синяков и чёрной запёкшейся крови ввёл его в состояние такого оцепенения, что, когда дворецкий стал разматывать бинты, затягивающие юношеские рёбра, парень даже не обратил на это должного внимания. Дабы предотвратить неловкое молчание, демон решил продолжить рассуждать вслух относительно здоровья своего господина: — Если наносить мазь на чистое, вымытое тело, — тихо говорил он, осторожно снимая ткань с торса графа, — то процесс заживления пойдёт быстрее, и вы вскоре всё забудете, словно это был страшный сон. Сиэль вздрогнул, вспомнив ту злополучную ночь. — Такое вряд ли забудется, — тяжело вздохнув, промолвил он. Видя, что юноша расстроен и подавлен от подобных воспоминаний, дворецкий поспешил сменить тему. — После принятия ванны будет завтрак, я приготовил ягнёнка, — постаравшись придать голосу оживлённость и широко улыбнувшись, сказал Себастьян. — Хорошо. Ванна значит ванна, — немного отрешённо ответил Фантомхайв, пересаживаясь на край кровати и медленно спуская ноги на пол. Таким образом он просидел не более двух минут — именно столько потребовалось демону для того, чтобы всё приготовить. Вернувшись в покои господина, Михаэлис приблизился к кровати и, преклонив колено, снизу вверх взглянул на юношу каким-то особенным, преданно-заботливым, взглядом. — Господин, вы еще не совсем окрепли, разрешите вас отнести, — робко попросил дворецкий. Представив себе, что именно предлагает ему мужчина, Сиэль вспыхнул праведным гневом: опять, опять дворецкий относится к нему, как к маленькому беспомощному ребёнку! Неужели он кажется настолько слабым и жалким, что этот демон считает его не способным самостоятельно добраться даже до ванной комнаты? — Вот ещё! — как можно спокойнее вставая с кровати и обуваясь, холодно ответил юноша. — Я сам дойду. Но стоило Сиэлю сделать лишь один шаг, как его тут же захлестнула волна невыносимой боли: все мышцы заныли, ноги заболели так, словно от костей отдирают мясо, колени задрожали — и граф, боясь не удержаться на подкашивающихся ногах, схватился за изножье кровати. Однако он не хотел, чтобы демон думал, будто ему трудно, и парень, вернув себе хладнокровный и безразличный вид, продолжил идти. На третьем шаге Фантомхайв запнулся об собственную ногу и с грохотом упал на холодный каменный пол. Дворецкий мигом оказался рядом и попытался помочь своему господину встать, но тот лишь грубо оттолкнул его руки (на белоснежных перчатках остались размазанные следы крови) и немедленно поднялся сам. Выходя из комнаты, граф споткнулся о порог и, вдобавок ударившись плечом об дверной косяк, вновь оказался на полу. На этот раз кожа на коленках не выдержала, тонкая шкурка едва заживших царапин и ссадин лопнула, и алые капли быстро побежали по ногам, когда парень стал подниматься, едва сдерживая стоны. Себастьян лишь тяжело вздыхал: господин из-за своей гордости был упрям до невозможности, и теперь вся эта его дурь доставляла демону лишнюю головную боль. Глядя на то, как юноша, можно сказать, заново учился ходить, дворецкий искренне сожалел о том, что не настоял на своём, потому что смотреть на то, как этот парнишка сам себя пытает, было невыносимо. Когда Сиэль в очередной раз потерял равновесие и стремительно полетел навстречу полу, демон, наплевав на всё, молниеносно бросился к нему и, поймав и подняв на руки, крепко прижал к себе, не давая парню времени опомниться. Фантомхайв даже не понял, как его слуга так быстро успел подхватить его: всего секунду назад он падал, а уже сейчас оказался у Михаэлиса на руках. — Господин, — тихо зашептал мужчина над самым его ухом, и юноша почувствовал, как шевелятся прядки его волос от тёплого дыхания слуги, — я могу гарантировать, что на вашем теле больше не появится ни один новый синяк хотя бы только потому, что уже нет места. Но это не значит, что вы можете так небрежно относиться к своему здоровью и постоянно падать... Парень не стал ничего отвечать, молчаливо соглашаясь со справедливостью этих слов, и лишь застенчиво уткнулся лицом в плечо дворецкого, чтобы тот не заметил чуть покрасневших щёк. Оказавшись в этих одновременно сильных и осторожных руках демона, так нежно и заботливо прижимавшего его к своей груди, граф смог немного расслабить нывшее тело. А гордость, всё ещё пытавшуюся сопротивляться подобным действиям, юноша постарался заткнуть в самые отдалённые уголки сознания, ибо не было смысла вырываться, коль он уже негласно позволил таскать себя на руках. Тем более что сейчас он уже не чувствовал той неприязни к мужчине и его прикосновениям, которая была у него раньше. Сам же Себастьян готов был танцевать от радости — наконец-то господин начал ему хоть немного доверять! От того, чтобы не пуститься в пляс, его удерживал лишь тот факт, что юноша всё ещё находится на его руках. Поэтому, стараясь идти как можно осторожнее и плавнее, дворецкий позволял себе лишь внутренне ликовать. Когда они оказались в ванной, Сиэль отстранился, насколько это было возможно в его положении, и, глядя куда-то в сторону, тихо произнёс: — Я помоюсь сам. Выйди за дверь. — Как пожелает мой господин, — ставя графа на пол, покорно ответил демон. Но не успел Михаэлис даже переступить порог, как услышал глухой стук. Обернувшись, он увидел, что юноша вновь упал. — Выйди уже, — немного раздражённо сказал Фантомхайв, не глядя на дворецкого. Собственная слабость его крайне нервировала. Себастьян молча вышел в коридор, но, вопреки первоначальным своим замыслам, не стал отправляться на кухню, а, прислонившись к стене, остановился в нескольких шагах от двери в ванную. Спустя минуту, как мужчина и предполагал, в ванной раздался оглушительный грохот. Сию же секунду влетев туда, он обнаружил парня на полу, рядом с опрокинутым столиком и рассыпанными по полу принадлежностями для купания. — Господин... — покачав головой, с лёгким укором сказал демон. Юноша, сидя в чем мать родила прямо на полу и прижимая к груди согнутую левую ногу, старательно дул на покрасневшие пальцы. — Жжёт... вода жжётся, — немного виноватым голосом, словно оправдываясь, сказал Сиэль и попытался изобразить на лице что-то вроде улыбки, хотя после очередного грандиозного падения всё тело болело так сильно, что не то что улыбаться, даже думать о чём-то не было никакого желания. Тяжело вздохнув, Михаэлис подобрал с пола упавшее полотенце и накинул его на напряжённо приподнятые плечи графа, а затем усадил парня на табурет, стоявший тут же в комнате. "Не стоило наливать полную ванну горячей воды, ведь раны господина ещё не достаточно зажили", — корил себя дворецкий за такую непредусмотрительность. Себастьян быстро скинул с себя фрак с жилеткой и закатал рукава рубашки. А Фантомхайв лишь с открытым ртом наблюдал, как за следующие несколько секунд его слуга почти полностью опустошил ванну (воды на дне осталось глубиной с пол локтя) и поднял столик, расставив на нём все принадлежности по своим местам. Затем демон приблизился к юноше, склоняясь над ним, и сделал что-то совершенно невообразимое — Сиэль лишь почувствовал, что сначала его как будто подбросило вверх, а затем так же молниеносно опустило, и вот он по-прежнему сидит на табурете, только табурет стоит прямо в ванне, а полотенце лежит под его ягодицами, как подушка. Пока юноша пребывал в состоянии лёгкого шока, дворецкий быстренько намылил губку с явным намерением помочь господину принимать ванну. Увидев такой поворот событий, граф тут же открыл рот, чтобы запротестовать, но мужчина опередил его: — Господин, если так пойдёт и дальше, и вы не перестанете травмировать себя еще сильнее, то ваше выздоровление надолго затянется. Но вы же не хотите этого? Сиэль отрицательно покачал головой — ему этого не хотелось совершенно. Он молча отвернулся от демона и наклонился к своим коленям, чтобы хоть чуть-чуть прикрыться, ибо стыд от того, что он сидит обнажённый перед дворецким, полностью занимал собой всё его сознание. "Я закрою глаза и представлю, что всего этого нет, — опуская веки, думал парень. — Будем считать, что если я его не вижу, то и он меня не видит". Уговорив таким образом свою стеснительность, он постарался выбросить из своей головы все мысли. Себастьян же, видя закрытые глаза своего господина, решил, что так, пожалуй, будет даже лучше. Едва лишь горячая влажная губка коснулась юношеской спины, Фантомхайв вздрогнул и с шумом втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы, но не сказал ни слова. Михаэлис, заметив это, с лёгким восхищением подумал: "Он исключительный! Он скорее предпочтёт молча терпеть, чем признается, что ему больно". Мужчина отложил губку и вышел из комнаты, но лишь для того, чтобы спустя четверть минуты вернуться уже с чашкой отвара в руках. Протянув её парню, он тут же пояснил: — Господин, выпейте, это притупит вашу боль. Внешний вид содержимого чашки не вызывал у Сиэля особого аппетита, однако перспектива сидеть и терпеть невыносимую боль ему тоже не улыбалась. Поэтому он просто зажмурился и залпом выпил отвар, даже толком не почувствовав его вкус. Вскоре боль действительно отпустила, и когда демон продолжил омовение, горячая вода, попадая на раны, не вызывала неприятных ощущений. Да и сам Себастьян старался делать всё как можно аккуратнее и нежнее, чтобы ненароком не причинить лишнюю боль этому худенькому, болезненному телу, которое от всех ран и синяков больше напоминало поле после бомбардировки. В ванной комнате царило молчание. Ни граф, ни дворецкий не смели произнести ни звука, словно боялись каким-нибудь необдуманным, да и ненужным словом разрушить ту хрупкую, как карточный домик, атмосферу доверия, что в эту минуту робко устанавливалась между этими двумя абсолютно непохожими друг на друга существами — между могущественным демоном и слабым ребёнком. Вместе с клубами пара, поднимающегося над горячей водой, под самый потолок уходило отчуждение, сковывавшее господина и его слугу с самой минуты их знакомства. Испарившаяся влага маленькими капельками оседала на стенах и потолке, миллионами золотых бликов отражая свет дрожащего пламени свечей, выхватывающего из полутьмы две человеческие фигуры. Треск огоньков во влажном воздухе сливался с тихим плеском воды в одну успокаивающую, чарующую мелодию, поющую о близости, возникшей между мальчиком и мужчиной… ... Сиэль едва не заснул снова, пока дворецкий купал его. Ласковые, осторожные прикосновения слуги заставляли тело расслабиться и вместе с тем вызывали в душе юноши какое-то сладкое, доселе неизвестное ему томление. Поэтому когда тихий, грудной голос Себастьяна вдруг мягко проник в сознание парня, тот от услышанного даже немного расстроился. — Господин, — закутывая расслабленное, горячее тело парня в большое махровое полотенце, шёпотом заговорил демон, — вы позволите мне отнести вас обратно в спальню? Пожалуйста, не стоит больше рисковать своим здоровьем. — Хорошо, но только сегодня, — обнимая мужчину за шею одной рукой, а другой придерживая на груди полотенце, ответил Фантомхайв, не заливаясь краской смущения лишь потому, что лицо его уже раскраснелось от горячей воды. То, как они добрались до спальни, граф не помнил, ибо всё это время он, как и до принятия ванны, утыкался лицом в плечо нёсшего его на руках дворецкого. В реальность он вернулся лишь тогда, когда очутился на своей кровати, полуприкрытый одеялом, и увидел склонившегося над ним Михаэлиса со свежей ночной рубашкой в руках. Только сейчас Сиэль осмелился взглянуть в лицо слуги — и заметил в его глазах какой-то странный, немного лукавый, загадочно-гипнотизирующий блеск. По спине юноши вдруг пробежали мурашки, вызванные отнюдь не прохладным воздухом комнаты. — Я сам могу её надеть. Отвернись, — неожиданно грубо сказал парень, скорее приказывая, чем прося, и забирая у демона сорочку. Тот покорно отвернулся и бесцветным голосом произнёс: — Господин, пока вы переодеваетесь, я принесу завтрак, — и сию же секунду он вышел вон. "Если я разрешил помочь мне искупаться и пару раз позволил носить себя на руках, как младенца, это не значит, что я такой же беспомощный, — негодовал граф, натягивая на себя одежду. — Уж рубашку-то я сам на себя надену, пусть и не мечтает делать это за меня. Позволь ему — и он скоро будет вести себя совсем как мамочка. Как будто мне только этого и не хватает". Между тем сей пренеприятнейший казус волновал не только графа, но и его слугу. "Не понимаю, что я опять не так сделал? — гадал он, направляясь на кухню. — Я помогал ему принимать ванну, так почему же он не позволил одеть себя? Что ж, ладно. Всё равно, рано или поздно, но я добьюсь его доверия! Окончательно и бесповоротно!" Когда, вернувшись в покои господина, Себастьян поставил на маленький прикроватный столик поднос с завтраком, Сиэль, до этого чувствовавший себя вполне нормально, удивился, что до сих пор не умер от голода, неожиданно охватившего его в этот момент. Сладковато-пряный, с лёгкой кислинкой, ни с чем не сравнимый аромат жареного мяса, вызвавший у голодного юноши лёгкое головокружение, заполнил комнату так же моментально, как слюна заполнила рот графа. В голову Фантомхайва на секундочку закралась соблазнительная мысль начать есть прямо руками, забыв все приличия — но лишь на секундочку. Тут же отбросив этот недостойный взрослого человека замысел, парень, соблюдая все правила этикета, не торопясь принялся за трапезу, отметив про себя просто божественный вкус ягнёнка. Михаэлис лишь молча наблюдал, как его господин с нескрываемым аппетитом поглощал завтрак, и задней мыслью не без гордости думал о том, что ещё не разучился готовить блюда, достойные стола королевы. После первого блюда был чай с кексами, а затем Себастьян, убрав все обеденные принадлежности, разложил на столе баночки с мазями и бинты. Сиэль с какой-то тоской посмотрел на всё это и тяжко вздохнул. В комнате повисло напряжённое, неловкое молчание. Парень прекрасно понимал, что спину сам себе намазать не сможет, да и забинтоваться самостоятельно тоже будет проблематично. Но он даже понятия не имел, как сказать об этом дворецкому, который, хоть и видел заминку, пока что тоже не проявлял особого рвения, видимо, не желая лишний раз рискнуть раздражить графа. Первым молчание нарушил демон: — Не буду вас смущать своим присутствием, — тихо проговорил он и развернулся, чтобы уйти. — Подожди, не уходи! — растеряно, чуть ли не шёпотом, произнёс юноша. Мужчина остановился и обернулся, вопросительно глядя на парня. Тот в смущении отвёл глаза и торопливо стянул с себя сорочку. — Помоги мне... Пожалуйста, — попросил он. — Господин позволит намазать его мазью всего, или... — Всего, намажь меня всего, — поспешно перебил его Фантомхайв, предательски краснея от стыда и собственной беспомощности. — Как пожелаете, — едва сдерживая улыбку, ответил демон, присаживаясь на край кровати, откидывая одеяло и накрывая полотенцем пах юноши, чтобы тот хоть немного перестал смущаться. На этот раз Сиэль не стал закрывать глаза. Наоборот, он с нескрываемым интересом наблюдал за грациозными движениями Себастьяна, снявшего перчатки и с явным удовольствием ухаживавшего за своим господином. Длинные, тонкие пальцы самыми кончиками прикасались к коже юноши, осторожно нанося мазь, и затем с поразительной быстротой и аккуратностью накладывали материю, ловко завязывая концы бинтов маленькими узелками. Когда же сильные, но от этого не менее бережные руки перевернули парня и уложили его на живот, Фантомхайв чуть не замурлыкал от удовольствия — так ласково и нежно скользили по его спине широкие, мягкие ладони дворецкого. Боли практически не было, лишь какое-то ноющее чувство онемения, но и это не мешало графу расслабляться. Сейчас действия демона больше походили на массаж. Но когда руки Михаэлиса ненавязчиво пробрались под полотенце, чтобы намазать ягодицы и бедра, юноша непроизвольно сжался и дёрнулся, словно пытаясь снова отползти от мужчины. Дворецкий тут же убрал руки и замер. — Прошу прощения, господин. Больше такого не повториться, — быстро вставая и отходя на пару шагов от кровати, чтобы не пугать парня, сказал демон. — Я уже закончил, осталось только перебинтовать. Думаю, вы захотите сами это сделать. Сиэль обернулся и через плечо посмотрел прямо в красно-карие глаза Себастьяна. Демон увидел в его взгляде что-то странное, чего раньше никогда не видел в глазах своего господина. Он даже не смог разобрать, что это. — Все нормально, — неожиданно спокойно ответил юноша. — Продолжай. "Что же это за реакция такая? Что с тобой произошло, отчего ты так нервно реагируешь на подобные прикосновения?" — мысленно обратился к юноше дворецкий, с сожалением глядя в синие, как море глаза и пытаясь найти в них ответ. Но сейчас в них не было ничего, что могло бы хоть как-то разъяснить ситуацию — лишь сдерживаемая тревога и лёгкая тоска. Вернувшись к кровати, Михаэлис продолжил начатое. На этот раз он был ещё аккуратнее и осмотрительнее, словно в его руках находилось нечто бесценное и важное, то, что следует беречь и охранять от всего дурного и опасного. Закончив с перевязкой, демон взял с прикроватной тумбочки маленький ключ и вложил его в ладонь графа. Фантомхайв с полминуты молча изумлённо смотрел на крохотную вещицу. — А я думал, что это был всего лишь сон... — наконец, тихо промолвил он. Себастьян не стал ничего на это говорить, безмолвно ожидая, что парень сам все расскажет, и оказался прав. — Этот ключ мне отдал Питри, когда уходил. Он сказал, что этот ключ очень важен для меня и когда-нибудь мне пригодится, — пояснил юноша, вертя в руках подарок. Как и где его хранить он явно ещё не придумал. — Его можно прицепить к цепочке и носить на шее, — посоветовал демон. Сиэль, вообразив себе это, возмутился этому откровенно издевательскому предложению. — Я буду, как дойная корова с колокольчиком, — съязвил он. — Нет уж, увольте, не подобает мужчине носить украшение на шее. — Тогда как насчет браслета? — тут же нашёлся Михаэлис. — Это будет не вычурно для вас? — Хм, браслет? Но ведь у меня уже есть один, — переводя взгляд на украшение с рубинами (которое, к слову, ещё ни разу не снимал с тех пор, как надел), озадаченно ответил граф. — Два не будет слишком? — Я могу прикрепить ключ с обратной стороны имеющегося, чтобы он был незаметен. — Да? Ну, тогда, пожалуй, так и сделай, — протягивая руку, ответил юноша. Он даже не почувствовал прикосновения пальцев дворецкого, как тот уже закончил. Парень покрутил рукой и убедился, что ключа действительно не было видно из-за камней; аккуратная, по-ювелирному точная работа демона, проделанная безо всяких приборов, заставила Сиэля слегка улыбнуться, что не ушло от внимания мужчины. — Господин, я думаю, будет не лишним, если вы ещё немного поспите, — почтительно склоняясь, сказал Себастьян. Юноша не стал ему возражать и откинулся на подушки. Дворецкий заботливо накрыл его одеялом и, подойдя к окну, задёрнул шторы — в комнате сразу стало темнее, хотя с трудом просачивающийся сквозь плотную ткань свет все же позволял рассмотреть очертания предметов. Уже выходя из покоев графа, Михаэлис обернулся и нашёл взглядом свернувшуюся под одеялом фигурку графа. — Если я вам понадоблюсь, вам стоит только произнести мое имя, и сразу же буду рядом, — напоследок произнёс демон. И, не надеясь, что его увидят, всё же улыбнулся. — Добрых вам снов, господин. "Возможно, он не так уж и бесполезен", — подумал Фантомхайв, закрывая глаза.

***** ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ *****