Потерянная память

Во всех подобных хлопотах и заботах о здоровье графа прошло более месяца, а если быть точным, то тридцать восемь дней. Уже по прошествии первых двух недель юноша мог сам, на своих ногах, добираться до ванной комнаты. Но купаться самостоятельно было по-прежнему трудно, и он разрешал дворецкому помогать ему в этом деле, чему последний был несказанно рад, ведь любое проявление заботы, дозволенное господином, сокращало духовную дистанцию между ними. Каждодневные натирания мазью также вошли в привычку Фантомхайва, и к моменту полного выздоровления он уже не мог представить себе ни одного дня без массажа, который весьма искусно делал его слуга. Хотя к некоторым неожиданным (и зачастую весьма интимным) прикосновениям дворецкого он не смог привыкнуть даже спустя месяц — от любого такого касания его по-прежнему бросало в дрожь. Чтобы сделать выздоровление господина быстрее и приятнее, Себастьян полностью привёл в порядок сад вокруг замка, особенно уделив внимание одному месту, которое сразу же приглянулось Сиэлю. Это была небольшая округлая лужайка в дальнем и тихом углу сада, со всех сторон окружённая фигурно подстриженными цветущими кустами белых, жёлтых, персиковых и красных роз. В центре этой лужайки дворецкий поставил круглый столик и пару плетёных кресел, и теперь каждый погожий день завтрак и ланч проводились на свежем воздухе. Наслаждаясь разнообразными сортами чая и всевозможными сладостями, в совершенстве приготовляемыми Михаэлисом, юноша подолгу неотрывно любовался прекрасными бутонами роз и отчего-то при этом всегда улыбался. Настроение графа неизменно поднималось, стоило ему оказаться в этом маленьком цветущем мирке, и в этом была полностью заслуга демона. Осирис, в отличие от прочих призрачных коней, стал частым гостем замка. Вероятно, он был любимчиком Себастьяна, впрочем, Фантомхайву он также полюбился очень быстро. Понимающий своего хозяина с полуслова, временами весьма своенравный, но никогда не переходящий грань, и при этом отличающийся преданностью и, если можно так сказать, благородством — Сиэль не мог представить себе животное более умное и удивительное, чем Осирис. Конь привязался к юноше не меньше, чем тот к нему, и, если ему случалось надолго отлучаться по поручениям Михаэлиса, то, возвращаясь, он первым делом летел к мальчику — за своей законной порцией ласки и восхищения. Дворецкий же, видя, как сблизились между собой граф и Осирис, считал это просто каким-то чудом (ибо ещё ни одному из бывших господ демона подобное не удавалось) и обещал, что после выздоровления Фантомхайва непременно научит его ездить на призрачном коне.

*****

— Господин, — ставя поднос с завтраком перед залюбовавшимся розами юношей и улыбаясь в своей излюбленной манере, сказал Себастьян, — сегодняшняя погода обещает быть солнечной. В самый раз для посещения того склепа. — Думаешь? — с нотками разочарования в голосе спросил Сиэль, отрываясь от цветущих кустов. Разочарование, правда, весьма лёгкое, происходило от того, что как раз сегодня парень хотел сам напомнить дворецкому про склеп, но тот, как всегда, предугадал его желание. — А как мы до туда доберемся? — Мне кажется, Осирис лучше любого экипажа доставит вас на нужное место, — демон залил кипятком чайную заварку и перевернул песочные часы. Это известие произвело на графа благотворнейший эффект: разочарование как ветром сдуло, юноша заметно повеселел, и его мысли тут же занялись перспективой оказаться в седле, чего ему хотелось уже давно. — Отлично. Тогда выдвигаемся сразу после завтрака. — Как пожелает мой господин... ... Дорога к склепу оказалась довольно таки долгой — гораздо дольше, чем представлял себе Фантомхайв. И хотя удивляться тут было не чему — парень проделал немалый путь, прежде чем добрался до замка — ему всё же хотелось прибыть на место как можно быстрее. Вместе с тем какое-то странное, тревожное чувство охватывало юношу всякий раз, как он осознавал, куда и зачем они едут, словно бы он боялся этого, и эта тревога не позволяла ему каким бы то ни было образом поторопить Себастьяна. Поэтому, разрываясь между желанием ехать быстрее и желанием не ехать никуда вообще, граф предпочитал оставить всё как есть и просто наслаждаться поездкой. Сиэлю нравилось сидеть верхом, тем более что это не вызывало у него никаких затруднений. Было ощущение, будто бы раньше он уже это делал. Осирис, вопреки своему вспыльчивому характеру, вёл себя довольно смирно и дружелюбно, поэтому юноша, не боясь свалиться, мог позволить себе иногда держать узду лишь одной рукой, другой ласково поглаживая коня по мускулистой шее или пропуская сквозь пальцы пряди шелковистой длинной гривы. Обнимая ногами крутые, вздымающиеся при дыхании бока животного, парень чувствовал исходившее от него тепло и какую-то неуловимую ауру спокойствия и силы одновременно и сам от этого успокаивался. Михаэлис, ехавший рядом на другом призрачном коне, краем глаза наблюдал за своим господином, с удовольствием понимая, что юноша великолепно держится в седле. Правильная посадка, хорошая осанка и даже сама манера слегка покачиваться в такт движению коня — всё выдавало в Фантомхайве человека, когда-то получившего профессиональные уроки верховой езды. Демон по своему опыту знал, что ни один простолюдин, не получивший соответствующую подготовку (стоящую, к слову, немалые деньги), не смог бы ехать верхом так же уверенно и непринуждённо, как сейчас ехал его господин. А это значит, что этот юноша имеет куда более высокий статус, нежели простой крестьянин или рабочий, и данный вывод лишь сильнее разжигал интерес дворецкого к графу. Кони не торопясь двигались по грунтовой, влажной после лёгкого ночного дождика дороге, проходящей через лес. Игривый ветер иногда пропадал совсем, позволяя путникам почувствовать на своей коже тепло солнечных лучиков, пробивающихся сквозь густую крону, а иногда налетал как будто сразу со всех сторон, резко дёргая деревья за ветви и стряхивая с них дождевые капли, которые, переливаясь в солнечном свете, стремительно летели вниз прямо на головы едущих. Иногда тёмно-зелёный шатёр листвы разрывался, позволяя увидеть кусочек ультрамаринового неба, по которому изредка проплывали причудливых форм белоснежные облака, время от времени пряча за собой солнечный диск. Но, как бы ни было прекрасно это утро, сейчас оно не занимало Сиэля. Хоть он и смотрел по сторонам, взгляд его был обращён глубоко в себя. Как и более месяца назад, мысли его были заняты тем, кто он и почему потерял свою память. Какая-то невыносимая тоска разъедала его, страх, что посещение склепа не даст никаких результатов, железными тисками сжимал его сердце, и временами эти два чувства сливались в одно – отчаяние... ... Видя, что его господин стал задумчивее обычного, демон решил разорвать тишину первым: — Сегодня замечательная погода, не правда ли? — обратился он к юноше. — Погода?.. — вздрогнув от неожиданности и переведя мутный взгляд на дворецкого, непонимающе переспросил Фантомхайв. — Да, наверное... — Лес так прекрасен... — жестом показывая на пейзаж, который их окружал, продолжил слуга. Сиэль поднял взгляд и осмотрелся. Лес действительно был красив. Листва в медово-золотистых лучах солнца переливалась от ярко-зелёных до почти белых тонов, а в тени она приобретала приятный малахитовый оттенок, выгодно оттенявший прелесть и свежесть освещённой зелени. Причудливые облака неспешно ползли по небу, и воображение само невольно пририсовывало им очертания башен, террас и колоннад, и облака казались огромными белокаменными замками. Щебетание птиц ласкало слух своей мелодичностью и ненавязчивостью. Граф удивился, как он раньше не замечал всего этого великолепия. "Такая красота не может не радовать человеческий глаз. По крайней мере, оно могло бы на какое-то время отвлечь от гнетущих мыслей, — думал Михаэлис, глядя на изумляющегося прелести природы юношу. — Что же такое творится в его душе, раз он не замечает даже этого?"... Уже ближе к обеду они наконец-таки добрались до того кладбища, на территории которого и находился злосчастный склеп. Когда Сиэль в последний раз был здесь, а точнее, когда не чувствуя ног убегал отсюда, он не видел ничего вокруг себя. Сейчас же у него была возможность рассмотреть всё получше. Кони остановились точно напротив входа. Вход этот был однозначно не главный, ибо главные ворота никогда не делают прямо напротив сплошной стены леса, да и дорога здесь была невероятно узкой (верхом здесь точно нельзя было развернуться так, чтобы не угодить в кусты или не врезаться в стену), поэтому графу и дворецкому приходилось ехать друг за другом. И, тем не менее, это место как нельзя лучше соответствовало представлению о старинном некрополе. Замшелое каменное основание забора, высокая ограда, сваренная из металлических прутьев, согнутых в причудливые завитки, и украшенная вверху заострёнными пиками, такая же калитка с заржавевшим замком, увенчанная побелевшим от времени человеческим черепом — всё это как нельзя лучше соответствовало мрачному колориту кладбища. Сиэль слез со своего коня. Когда он оказался на земле, у него подкосились ноги — может от утомительного пути, может от неприятных воспоминаний о склепе — и он был вынужден опереться рукой на спину Осириса, чтобы не упасть. Впрочем, тут же он совладал с собой и решительно направился к калитке. К счастью, старый ржавый замок висел на ней скорее для украшения, нежели для того, чтобы закрывать что-либо, и парень без труда проник на территорию кладбища. Себастьян неотступно следовал за ним. Оказавшись по другую сторону ограды, граф сделал ещё пару шагов и остановился. Внутри всё выглядело ещё более таинственно и мистично, чем снаружи. Огромные многовековые деревья стояли так близко друг к другу, что из-за их густой кроны, слившейся в единый тёмно-зелёный купол, не пробивался ни один лучик солнца, в результате чего на кладбище царили вечные сумерки. Старые стволы с посеревшей и полопавшейся корой, покосившиеся кресты и могильные камни с уже стёршимися надписями были окутаны плотным, стелившимся по-над землёй туманом. Густая высокая трава непроходимым ковром покрывала и могилы, и пространства между ними, и даже дорожки. Судя по всему, это была старая, давно заброшенная часть погоста, живописный пейзаж которой довершали вороны, сидевшие на корявых сучьях деревьев и время от времени хрипло каркавшие. От лицезрения сего мрачного ландшафта парня передёрнуло. Себастьян обошёл парня и молча пошёл вперёд, показывая путь к склепу. Парень старался не отставать, след в след следуя за дворецким по протоптанной им среди травы тропинке. Спустя несколько минут безмолвного лавирования между могилами они добрались до нужного места. Снаружи склеп выглядел довольно-таки неприглядно: тёмно-серые каменные стены, покрывшиеся трещинами, практически полностью скрывались за чахлыми ветвями плюща, а дверь, выбитая парнем, хоть её кто-то и поднял, так и не была навешена на петли и просто стояла, прислонённая к своему законному месту. Михаэлис осторожно отодвинул её в сторону и учтиво пропустил Фантомхайва вперёд. Едва лишь юноша переступил порог, воспоминания накатили на него волной. Внутри склепа всё было точно так же, как и в тот раз: то же каменное надгробие посреди помещения, те же факелы на стенах, даже тот же затхлый воздух... Ничего, абсолютно ничего не изменилось! Сиэль обошёл склеп, заглянув в каждый угол и не обнаружив ничего нового, кроме свежей паутины; Себастьян в это время молча стоял возле каменного надгробия, задумчиво глядя на него и иногда недобро сверкая алыми демоническими глазами. Ещё раз окинув взглядом помещение, граф тяжело вздохнул: он вспомнил всё, что произошло с ним с того момента, как он очнулся в гробу, но то, что было до этого... Пустота вместо воспоминаний, будто бы их и не было вообще... Решив, что прибытие в склеп, вопреки ожиданиям, оказалось, увы, бессмысленным, Фантомхайв развернулся к выходу и тут же онемел от изумления — в дверях стоял человек, внешний вид которого больше походил на какой-то маскарадный костюм. Это был высокий мужчина, возраст которого юноша, как бы ни старался, не мог определить: длинные, ниже пояса, волосы отливали серебром благородной старческой седины; однако свежее, бледное лицо, наискось пересечённое шрамом, не имело ни одной возрастной складочки или морщинки и, возможно, было даже красивым, но убедиться в этом не предоставлялось возможности, ибо длинная чёлка скрывала всю его верхнюю половину. Одет незнакомец был в какой-то чёрный балахон с рукавами настолько длинными, что кисти рук скрывались полностью; на голове — опять же чёрного цвета шляпа-цилиндр со странным шлейфом, больше похожим на хвост. Чудаковатый образ завершала коса, покоившаяся на правом плече неизвестного; место крепления лезвия к рукояти имело форму верхней половины человеческого скелета, правда, без рук. Сказать, что Сиэль был поражён внешностью этого человека — значит, ничего не сказать. Граф просто потерял дар речи и смотрел на него широко распахнутыми глазами, не имея силы вымолвить ни слова. А вот незнакомец, наоборот, судя по всему, вообще не заметил юношу — он пристально смотрел на Михаэлиса. Пару мгновений губы его были приоткрыты, словно от удивления, а затем они расползлись в какой-то полусумасшедшей улыбке. Из длинного рукава показалась кисть левой руки; на указательном пальце сверкнуло крупным изумрудом кольцо, но ещё больше изумило Фантомхайва не оно, а длинные ногти чёрного цвета. — Ооо, кого я вижу! — воскликнул незнакомец, обращаясь к демону и указывая на него ногтём. — Неужели передо мной самый свирепый демон подземного мира собственной персоной? Давненько я тебя не видел. Себастьян приветливо улыбнулся старому знакомому: — Легендарный, ты ничуть не изменился, — произнёс он, беглым взглядом окидывая собеседника. Чудаковатого вида мужчина вальяжно прислонился к дверному косяку. — Ходили разного рода слухи относительно того, куда ты подевался, — улыбка на его лице приобрела какой-то самодовольный вид. — Кто-то говорил, что ты сгинул вместе с призрачными конями, другие утверждали, что тебя контрактёр обрёк на вечное заточение. Так где же ты был? Михаэлис мягко усмехнулся любопытности того. — Это долгая история, — увильнул он от ответа, не желая рассказывать. — Ясно, ясно, — понимающе промолвил собеседник и даже для убедительности покивал головой. И после этого он наконец-то соизволил обратить своё внимание на Сиэля. Внимательно изучив его, мужчина заметил на руке юноши браслет. От этого его улыбка стала ещё более сумасшедшей. — Оу, у тебя новый господин? — спросил он у демона, хотя, судя по интонации, это скорее было утверждением, нежели вопросом. Граф посчитал необходимым приблизиться к разговаривающим. Однако, подойдя, он встал всё же ближе к своему дворецкому. — Мой лорд, разрешите представить вам Легендарного Гробовщика, — вежливо произнёс Себастьян. Гробовщик отстранился от дверного косяка и сделал пару шагов по направлению к парню; в это же время его тень, до этого лежавшая на лице Фантомхайва, убежала куда-то в сторону, и неяркий дневной свет озарил графа. Легендарный вгляделся в юношеское лицо и вдруг рассмеялся тихим и хриплым, но от этого не менее благозвучным смехом. — Аааа... — протянул он и как-то странно посмотрел на Сиэля. — Я помню этого ребёнка, — гробовщик обернулся к демону и слабо махнул косой в сторону парня, как бы указывая на него. — Месяца два назад он выбегал как раз из этого склепа, ничего не видя вокруг себя. Бежал так, будто призрака увидел. — А ты случаем не знаешь, как он здесь оказался и откуда пришёл? — уже более заинтересованным голосов спросил дворецкий. — Конечно, знаю, — довольный собой, усмехнулся Легендарный. — Я ведь смотритель этого кладбища; я за всем наблюдаю и стараюсь не вмешиваться… — Так откуда?.. — настойчиво переспросил Михаэлис. Гробовщик снова понимающе закивал головой. — Он бежал от заброшенного склада, — указывая куда-то в сторону рукой, скрытой под длинным рукавом, охотно заговорил он. — Да, вот ещё, за ним гнались какие-то здоровенные мужики и догнали его как раз в этой части кладбища. Это, впрочем, не удивительно, у него было такое состояние, что они все равно бы его настигли, здесь или где-то в другом месте... Легендарный развернулся и быстро вышел из склепа. Граф и дворецкий последовали за ним на улицу. — Честно говоря, я удивлён, что он здесь с тобой... — начал как-то пространно говорить гробовщик, но тут же был перебит Себастьяном: — Не подскажешь, в какой стороне склад?.. Мужчина как-то хитро взглянул на демона и, поманив гостей рукой, торопливым шагом направился к калитке. Когда все трое оказались за кладбищенской оградой, гробовщик косой указал в сторону, противоположную той, откуда приехали юноша и демон: — Идите вот по этот тропе около километра, ни куда не сворачивая. В той округе всего одно заброшенное здание, — услужливо сказал смотритель. Фантомхайв, всё это время молча наблюдавший за разговаривающими мужчинами, как-то особенно нетерпеливо и взволнованно посмотрел вдоль дорожки туда, где она исчезала между забором и лесом, и стал торопливо взбираться на Осириса. У него вновь появилась, хоть и маленькая, но надежда — надежда приоткрыть завесу, скрывающую его прошлое. — С твоей стороны было весьма любезно помочь нам, — мило улыбаясь, сказал Михаэлис, помогая господину усесться на коня. Затем он молниеносно вскочил на своего. — Да, но я все же хочу услышать историю твоего неожиданного появления, — напомнил гробовщик, снизу вверх лукаво смотря на дворецкого и опять сумасшедше улыбаясь. — Я всенепременно поведаю вам этот занимательный рассказ, но как-нибудь в другой раз, — ответил демон и кивком головы попрощался с Легендарным. Тот ничего на это не сказал, и, отъехав на несколько шагов, Сиэль и Себастьян услышали, как тихонько скрипнула закрывающаяся калитка. — Так значит, мне служит самый свирепый демон подземного мира? — после нескольких минут езды задумчиво спросил юноша, скосив на слугу глаза. — Это преувеличение, — покачав головой, сразу же ответил дворецкий. — Обыкновенная грубая лесть. — Понятно, — холодно ответил Фантомхайв, утыкаясь взглядом в гриву Осириса. Более за всю дорогу он не обронил ни слова... ... Заброшенный склад они увидели сразу. Как и сказал смотритель кладбища, это было единственное строение в округе. Слезши с коней и оставив их на улице, демон и его господин вошли в здание. — Жутковатое место, — вслух заметил демон, но ничего не услышал в ответ. Сиэль, запрокинув голову, пристально всматривался в интерьер заброшенного строения. Как бы он ни старался, он не мог ничего вспомнить, но ощущение, что он здесь уже когда-то был, не покидало его. Здание действительно было очень старым и видимо уже давно не использовалось. Высоко, под самым потолком, расположенные маленькие окошки были неаккуратно забиты досками, поэтому в щели между деревяшками проникали лишь слабенькие бледные лучи света, и в помещениях царила практически кромешная тьма. Глаза вскоре привыкли к темноте, и можно было рассмотреть и разбросанные старые ящики, и разбитые тележки, некогда предназначенные для перевозки грузов, и пыль, толстым серовато-жёлтым слоем покрывавшую все поверхности. Юноша сделал несколько шагов вглубь здания, оставляя после себя на запылённом полу тёмные следы. Откуда-то сверху слегка посыпалась штукатурка, и затем всё снова замерло и затихло. В голове парня по-прежнему не было ни одного воспоминания, но он откуда-то знал, куда ему следует идти, словно какая-то высшая сила подталкивала его в правильном направлении. Фантомхайв быстрыми шагами направился вглубь строения. Дойдя до конца первой комнаты, он обнаружил нечто вроде небольшой оркестровой ямы, в которой, на высоте чуть больше полуметра над полом, проходили какие-то трубы и провода. Лестница, ведущая вниз, была разрушена, поэтому парень осторожно спрыгнул и, приземлившись на корточки, почти что на четвереньках стал двигаться под трубами к задней стене, где, в конечном счёте, обнаружил небольшой лаз. Буквально на животе проползая через него, он попал в другое помещение. Дворецкий всё это время, не задавая лишних вопросов, неотступно следовал за своим господином. Всецело полагаясь на интуицию юноши, демон лишь надеялся на то, что они на верном пути. Сиэль остановился посреди одного из складских помещений и, немного замешкавшись, подошёл к грузовому лифту. Наружные двери были явно сломаны, потому что между ними имелась щель шириной с ладонь; раздвинув их в стороны и не обнаружив кабины, граф заглянул в шахту, посмотрев сначала вниз, а затем вверх. Отстранившись от дверного проёма, он в нерешительности замер перед панелью с парой кнопок, висящей рядом на стене. — Господин, будет безопасней, если я спущусь туда первым, — видя волнение парня, предложил слуга. — Лифт вообще не должен работать... — немного неуверенно сказал Фантомхайв, не оглядываясь на демона. Себастьян нажал на кнопку вызова лифта и подождал. Тишина. Он повторил свои действия. И снова ничего. Самолично заглянув в шахту лифта и протянув руку, дворецкий подёргал за каждый канат — ни один из них не был ослаблен или порван. Значит, дело было в самом механизме, неисправность которого не позволяла кабине двигаться ни вверх, ни вниз. Опустив глаза ко дну шахты, куда, кажется, намеревался спускаться господин, Михаэлис задумался о том, что ежели граф действительно пребывал в подвале этого склада, то как же он оттуда поднялся? "Неужели он выбирался оттуда по канатам? — недоумевая, спрашивал себя демон. — Вот это тяга к жизни!". Развернувшись к юноше и встав на одно колено, дворецкий учтиво спросил: — Вы разрешите спустить вас вниз? Сиэль задумался, глядя на склонившегося перед ним демона. В молчании прошло несколько секунд, и затем парень решился. — Отступать уже поздно... — задумчиво сказал он, обнимая Себастьяна за шею и позволяя ему обхватывать своё тело. — Я должен там оказаться, чтобы всё вспомнить! Михаэлис подхватил графа, словно пёрышко, крепко и надёжно прижимая к себе, и, ни секунды не раздумывая, стремительно прыгнул в шахту. Юноша знал, что, пока он на руках своего дворецкого, с ним ничего не случится, и всё равно от испуга у него перехватило дыхание. Полёт был недолгим, едва ли пару секунд, и тело демона вздрогнуло, когда он приземлился на брусчатый пол. И хотя самое сложное было уже выполнено, слуга не спешил опускать парня. На нетерпеливо-недовольный взгляд он ответил: — Господин, здесь может быть опасно. Брови Фантомхайва на секунду приподнялись, но тут же вернулись на свои места. Отвернувшись от мужчины, лицо которого находилось в непозволительной близости от его лица, юноша тихо произнёс: — Не смеши меня. Я не думаю, что здесь может быть что-то или кто-то опаснее тебя. Так что поставь меня на пол. Себастьян так и не понял, был ли это сейчас комплимент, или же граф просто констатировал факт. Однако ослушаться приказа он не смел, и поэтому осторожно опустил его. — Как пожелаете, — огорченно вздохнул демон. Пройдя несколько метров по узкому и душному неосвещённому коридору, они очутились в просторной комнате с низким потолком. Окошко, расположенное под самым потолком, было, наверно, единственным во всём здании не забитым, и бледный свет, льющийся через мутное стекло, выхватывал из полумрака большую железную клетку, стоящую посреди помещения, с громадной цепью и ошейником внутри. В метре от него из-под слоя пыли темнело огромное пятно, без сомнения, кровавое, и всюду были видны следы волочения. Повсюду виднелись брызги засохшей крови. Подходя ближе к клетке и глядя на кровавые свидетельства насилия, когда-то здесь совершённого, Сиэль надеялся, что, может быть, именно эти сильные и впечатления заставят его память вернуться к нему. Но, увы, что-то словно блокировало все воспоминания, и в голове по-прежнему была пустота. От духоты у юноши закружилась голова; он пошатнулся и ухватился руками за решётчатые стенки клетки. Дворецкий же, видя, что у парня стали закатываться глаза и он вот-вот упадёт, обнял его за плечи. Как только мужчина дотронулся до графа, в его голове с молниеносной скоростью пронеслась отвратительнейшая сцена. В этой самой клетке, с ошейником на шее, прямо на каменном полу лежал его господин в разорванной одежде, а возле него находились три здоровых мужика со спущенными штанами. Двое из них крепко прижимали тело и руки юноши к полу, а третий, стоя на коленях между разведённых в стороны ног парня, пытался овладеть им, но безуспешно, потому что юноша извивался, как змея, вырывался и лягался... Фантомхайв дёрнул плечами, сбрасывая с них руки дворецкого. Но Михаэлис и сам не смел сейчас прикасаться к нему. Отойдя на несколько шагов назад, чтобы случайно не причинить юноше вреда, демон до хруста костей сжал кулаки. Его буквально трясло от гнева. Одна лишь мысль о том, что кто-то смел притрагиваться к этому хрупкому, нежному телу с намерением насильно лишить его невинности, что кто-то хотел, воспользовавшись слабостью и беспомощностью господина, опорочить и обесчестить его – одна лишь эта мысль вызывала в дворецком жгучее желание сию же секунду разыскать негодяев и живьём содрать с них шкуры! Подняв горящие адским пламенем глаза на графа, Себастьян содрогнулся, представляя себе, что испытывал в тот момент юноша. "Теперь мне понятно, почему он отстраняется каждый раз, когда я неожиданно прикасаюсь к нему..." Не каждый взрослый смог бы пережить такое без травмы для психики, а тем более ребёнок... Не удивительно, что сознание этого парня само ограждало его от воспоминаний. А сейчас? Сейчас оно сумело это сделать?.. — Господин, вы что-то вспомнили?.. — аккуратно спросил демон, обеспокоенно глядя на юношу и пытаясь понять, видел ли он то, что только что видел дворецкий. Но тот вёл себя спокойно и не проявлял никаких признаков шока. — Нет, у меня просто закружилась голова, — убирая руки от клетки, разочарованно ответил юноша и, обернувшись, посмотрел на Михаэлиса мутным взглядом. Мужчина облегчённо выдохнул. Ему совершенно не хотелось, чтобы именно это воспоминание вернулось к нему первым. "Значит, я перехватил эти видения, и они не дошли до его сознания" — сделал вывод дворецкий. — Я, наверное, пойду на воздух, — чувствуя подступающую тошноту, проговорил граф. Но он и двух шагов не успел сделать, как снова потерял равновесие и упал в заботливые объятия демона. — Осирис... — тихо позвал мужчина. Конь тут же словно из-под земли вырос и приблизился к юноше, находящемуся в каком-то полуобморочном состоянии. Животное всё поняло только по одному взгляду своего хозяина. Себастьян помог господину сесть в седло, и конь, стремительно проскакав по узкому коридору, внёсся в шахту лифта и взлетел вверх, как пущенная из лука стрела. Сам же Михаэлис остался в подвале, чтобы внимательно всё осмотреть. При обследовании одного из дальних углов его внимание привлекли мотки верёвок, имеющих странный, горько-солёный запах; при более внимательном изучении демон понял, что они буквально насквозь пропитаны морской солью. "Значит, море? Это уже что-то", — подумал мужчина и продолжил осматривать помещение. Присев на корточки возле огромного тёмно-бордового пятна засохшей лужи крови, уже давно покрывшегося слоем пыли, дворецкий заметил небольшой бугорок недалеко от края. Осторожно отколупнув его от пола и очистив от засохшей крови, пыли и мусора, Себастьян увидел, что держит в руках золотой перстень с редким голубым бриллиантом. "Редкостный самоцвет, — обтирая украшение, удивился слуга. — Кому бы могло принадлежать это кольцо? Уж не моему ли господину? Любопытно, всё-таки, что здесь произошло?.." — убирая перстень во внутренний карман фрака, размышлял Михаэлис. С каждой минутой, что демон провёл со своим господином, становилось всё увлекательнее и занимательнее. Все эти загадки, тайны, интриги распаляли интерес подземного существа до безумия. И чем сложнее становился путь к истине, тем твёрже для себя решал дворецкий, что ему во что бы то ни стало необходимо вернуть этому парнишке память. — Господин, как ваше самочувствие? — мгновенно оказавшись рядом с юношей, спросил мужчина. — Вернемся в замок или продолжим путь?.. — Себастьян, ты что-то узнал?.. — с надеждой в голосе спросил парень, приподнимая на пару дюймов чуть посвежевшую от воздуха голову над шеей Осириса, на которой она до этого лежала. — Дороги ведут к морю, в единственную гавань матушки-Англии, — отряхивая пыль с фрака, спокойно ответил слуга. — Тогда поехали, — выпрямившись в седле, скомандовал Сиэль. — Вы уверены? А как же обед?.. — на всякий случай уточнил демон. — Я хочу как можно скорее все узнать. И так было потеряно много времени, — немного раздражённо ответил граф. — По возвращении в замок будет и обед. — Как пожелаете, — ответил дворецкий, забираясь на своего коня. — Осирис, гавань, — коротко велел он, сверкнув красными демоническими глазами... Весь путь они проехали, не проронив ни слова. У каждого в голове была своя головоломка. Сиэль всё пытался понять, почему дорогу до подвала он сумел найти, а оказавшись там, ничего не вспомнил. Себастьян же прокручивал в голове видения своего господина, надеясь отыскать хоть какую-то зацепку; но у него ничего не выходило — лица насильников были слишком размыты, в одежде никаких особенностей, а слова неразборчивы. Из всего воспоминания яркими и чёткими были лишь пронзительные крики его господина и давящее ощущение боли и беспомощности. "Несладко же ему пришлось! Нет ничего удивительного в том, что сознание предпочло запрятать такие воспоминания как можно дальше. Даже со стороны смотреть тошно, а каково пережить? — размышлял Михаэлис, изредка бросая на юношу косые взгляды. — Интересно, а им удалось..?" — но он тут же запретил себе думать об этом.

***** ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ *****