Потерянная память

Граф, погрузившись в свои размышления, как и утром, когда они ехали на кладбище, снова не замечал ничего вокруг себя: ни яркое солнце, что в обеденное время стало припекать особенно сильно, ни удивительно свежий воздух, постепенно приобретающий лёгкий солоноватый аромат, ни усилившийся ветер не могли привлечь его внимание. Лишь когда ослепительное сияние больно ударило в глаза, Сиэль поднял взгляд... И ахнул от изумления — прямо перед ним, во всем своём великолепии, предстала одна из красивейших бухт Англии. Потоки солнечного света лились в разрывы между медленно плывущими огромными кучевыми облаками и словно бы золотыми нитями соединяли бархатное тёмно-синее море и матово-голубое безмятежное небо. Дрожащая мелкими волнами поверхность воды отражала лучи солнца, словно зеркало, и яркие до снежной белизны блики заставляли юношу прищуривать глаза. Прикладывая ладонь ко лбу козырьком, Сиэль всматривался вдаль, туда, где две «половинки» берега, разделённого впадающей в бухту рекой, сближались, образуя узкий проход, защищаемый старой каменной крепостью с гордо возвышающимися башнями. А ещё дальше, за бухтой, за проходом, за линией горизонта должен был быть Атлантический океан... В самой бухте находилось множество кораблей: некоторые стояли на якоре недалеко от берега, со спущенными парусами и торжественно развевающимися на ветру флагами, некоторые выходили в открытое море или наоборот — входили в бухту и шли к берегу либо направлялись вверх по течению реки, к Лондону. Все они были под флагами Её Королевского Величества. С лёгкостью отличая торговые и пассажирские суда, Фантомхайв особо долго любовался флотом, без труда узнавая линейные корабли, фрегаты, корветы и двухмачтовые бригантины… Сиэль натянул вожжи, давая понять, что желает остановиться, и Осирис встал, нетерпеливо переступая с ноги на ногу и прядая ушами. Ему явно хотелось двигаться дальше, но его юный наездник был полностью поглощён лицезрением пейзажа. Себастьян, остановивший своего коня рядом, с любопытством наблюдал, как рассыпается холодная маска его господина, как меняется выражение его лица, выдавая восторг и наслаждение, как иногда юноша задерживает дыхание, не в силах не восхищаться величественностью и красотой природы... И как затем его взгляд становится более пристальным и изучающим. — Себастьян, из всех этих кораблей только один построен из дубовых досок, — Сиэль указал рукой на судно, стоящее недалеко от выхода из бухты. — Думаю, именно он удостоен чести перевозить Её Величество... — Вы как всегда правы, мой господин, — откликнулся демон, с трудом скрывая удивление и восхищение, ведь юноша действительно верно указал на корабль и правильно отозвался о нем. Мужчина все больше и больше убеждался в том, что его господин — не просто подросток. Мальчик, который в столь юном возрасте обладает знаниями, позволяющими ему определять вид древесины по её цвету, наверняка происходит из богатого, знатного рода. "Кто же ты на самом деле? — размышлял Михаэлис, поглядывая на господина, снова впавшего в задумчивость. – Что с тобой произошло?.." Эта неизвестность, неразгаданность лишь сильнее распаляла интерес демона к юноше. — Ты думаешь, в этом замешена королева?.. — с нотками тревоги в голосе тихо спросил Фантомхайв, нервно покусывая губы. И продолжил ещё тише, обращаясь скорее к себе, нежели к дворецкому, — Может быть, я преступник? Может быть, я заговорщик и предатель Её Величества? Может быть, они ищут меня, чтобы публично казнить?.. А может... — парень отвёл взгляд в сторону и стал смотреть куда-то в пустоту. — Может, мне действительно стоило умереть в том склепе. Последнюю фразу, сказанную шёпотом, слуга едва расслышал, и всё же уловил в голосе юноши безразличие и даже некоторую жестокость к самому себе. Себастьяна словно ледяной водой окатили: его господин говорил о своей смерти так спокойно, словно бы это касалось совершенно чужого ему человека. За всё своё существование демон впервые столкнулся с таким — все смертные, до этого встречавшиеся ему, жаждали жизни и ни при каких обстоятельствах не желали с ней расставаться. А тут – такое... Видя, как граф терзается сомненьями, нервно теребя поводья, и чувствуя, что юношеские мысли перепутались, подобно пряже в руках неумелой швеи, мужчина решил отвлечь его: — Господин, зачем же гадать о том, чего вы не знаете, а скорее всего не помните? Время даст вам ответ, не сомневайтесь в этом. И если вы остались живы, значит, так предначертано звёздами. — Возможно, — все так же холодно и отстранённо ответил Сиэль. — Могу вас уверить, что королева здесь ни при чем, и мы не найдём здесь никаких подтверждений вашим предположениям, — уверенным голосом произнёс Михаэлис. Юноша вопросительно посмотрел на дворецкого. — В этой бухте стоят только корабли Её Королевского Величества... — Я это и сам вижу, — не удержавшись, язвительно вставил граф. — ... а далее по береговой линии одного из крупнейших заливов Англии расположена гавань. Именно туда мы и направляемся. — Так почему же мы стоим? — более приказывая, чем спрашивая, укоризненно сказал парень. — В путь.

*****

Дорога была не близкой. День уже давным-давно перевалил за полдень; более того, время уже близилось к пяти, а они ещё не проехали и половины пути. Себастьян с трудом уговорил юного господина остановиться, чтобы перекусить. Демон прекрасно знал, что, как бы юноша ни отнекивался, он всё равно проголодается, и потому предусмотрительно взял с собой все приготовления для небольшого пикника. И не прогадал – от длительной верховой поездки на свежем воздухе у графа разыгрался нешуточный аппетит. Внемля скорее голодному урчанию живота, нежели логичным доводам слуги, Фантомхайв согласился сделать привал, но не более чем на десять минут – ему не хотелось из-за принятия пищи упустить что-то важное, что могло бы помочь ему в раскрытии тайны собственного прошлого. После ланча движение было продолжено. К небольшой досаде Себастьяна, наиболее коротким и безопасным путём оказалась просёлочная дорога. Фантомхайв, проведший несколько последних месяцев наедине со своим слугой, настолько отвык от людей, что до неприличия пристально разглядывал каждого, кто попадался им на пути, втайне надеясь найти что-то, что помогло бы ему вспомнить хоть какую-нибудь, самую незначительную деталь из его прошлого. Между тем прохожие так же внимательно присматривались к двум наездникам, появившимся в их местах; вероятно, здесь все более или менее знали друг друга, а потому относились к незнакомцам с опаской. И чем ближе (как чувствовал парень) они подъезжали к месту назначения, тем больше народу стало появляться на их пути — люди, занятые своими делами, то и дело сновали туда-сюда через дорогу, не забывая, впрочем, одаривать графа и его слугу любопытными взорами. Стоило им выехать из-за угла крайнего дома, как перед ними предстала столь долгожданная гавань. Сиэль чуть было не застонал от разочарования — после лицезрения бухты и королевского флота он ожидал увидеть что-то ещё более прекрасное; но его надежды на этот счёт не оправдались, а в дальнейшем парень и вовсе был шокирован. Спешившись и отпустив коней свободно бродить — Сиэль ни на секунду не усомнился, что с ними ничего не случится — юноша и дворецкий направились к располагавшимся вдоль берега рыночным рядам, из-за которых едва виднелся небольшой причал. Однако первым, что увидел юный граф, был расположенный немного особняком длинный ряд столбов, к которым толстыми верёвками, словно дворовые собаки, были привязаны люди: молодые мужчины и женщины, юноши и девушки, даже дети. Загорелая кожа и тёмные волосы выдавали в них жителей Африки и Индии — давних английских колоний; полуобнажённые, забитые и беспомощные, они затравлено озирались и изредка тихо обменивались репликами на родных языках. А между столбов ходили, словно скотину выбирая себе прислугу, разодетые в дорогие одежды особы; с отвращением глядя на них, Фантомхайв мысленно приставлял к ним множество неприличных эпитетов и ускорял шаг, желая пройти мимо этого места как можно быстрее. Дальше располагался самый что ни на есть обычный рынок. Сиэль старался не отвлекаться, но его взор то и дело притягивался к разнообразным лавкам, торгующим свежими морепродуктами, что ещё утром плавали в океане, экзотическими заморскими фруктами, ароматными разноцветными пряностями и дорогими, привезёнными с Востока тканями, цена которых за метр иногда равнялась стоимости породистого жеребца. Толпа же была ещё более разношёрстной: от попрошаек, что всё время норовили ухватить Сиэля за руку, прося монетку, до людей, чей внешний вид выдавал знатность, позволяющую быть членом Палаты Лордов. Однако ни дорогие одежды, ни объёмы кошельков не мешали графу видеть – честных, порядочных людей здесь нет. Знал об этом и Михаэлис, неотступно следовавший за господином. Дабы избежать неприятностей и лишнего внимания, он то и дело спроваживал от Фантомхайва всякие сомнительные личности: раздавал нищим монетки, чтобы не приставали, суровыми взглядами отгонял проституток, стоило им только направиться к юноше, и без лишних слов бил по рукам воришек, что всё время норовили забраться к нему или господину в карманы. Так они обошли практически весь рынок; хоть Сиэль и шёл впереди, Себастьян постоянно ненавязчиво подталкивал его в нужном направлении, пока наконец не положил свою ладонь ему на плечо достаточно ощутимо, чтобы парень остановился. — Господин, не могли бы вы подождать меня в таверне? — наклонившись к самому уху графа, негромко спросил демон, мило улыбаясь и указывая взглядом на затесавшийся меж палаток и лавок дом. Окинув здание взором, Фантомхайв задумался над вопросом дворецкого. — Я что, буду приманкой? — догадавшись о его плане, холодно уточнил юноша. — В принципе, мне все равно, лишь бы скорее все узнать. — Закажите себе медовуху, — вложив несколько золотых в его ладонь, посоветовал Михаэлис. — Я буду неподалёку, так что вам не о чем волноваться. Я не допущу, чтобы с вами что-то случилось. Высокомерно хмыкнув в ответ на последнюю фразу мужчины, Сиэль не спеша, с деловым видом вошёл в таверну, прошёл меж занятыми столами и уселся за свободный, по пути успев беглым взглядом оценить обстановку. Таверна, снаружи выглядящая более-менее сносно, внутри не отличалась ни чистотой, ни тем более уютом. Сбоку от входной двери располагалась лестница, ведущая на второй этаж, где, вероятно, располагались комнаты хозяев и съёмные номера. Первый же этаж представлял из себя большой зал, с примостившейся в углу барной стойкой и дверью за ней, очевидно, в кладовую; большая часть помещения была заставлена столами. Несмотря на то, что сегодня был будний день, трактир был полон народу. За столами сидели пьяные мужики, преимущественно матросы, с крутящимися возле них продажными женщинами. Манеры присутствующих оставляли желать лучшего: мужчины ели прямо руками, попутно заливая в себя какое-то дешёвое пойло так, что оно текло по щекам и подбородкам, вытирали ладони об одежду, смахивали кости и крошки на пол и похотливо лапали сидящих у них на коленях проституток, бесстыже облизывающих своих клиентов. Фантомхайв, во избежание побега недавнего ланча из его желудка, принялся внимательно изучать жирные пятна на поверхности занимаемого им стола, но даже так атмосфера этого места измывалась над юношеским чувством приличия посредством отборной английской ругани, слышавшихся со всех сторон обрывков сальных шуточек и доносившихся со второго этажа наигранных женских стонов. — Эй, ребенок, ты что здесь забыл? У нас нет молока! — громко смеясь, сказал приблизившийся к столу толстяк. Не обращая внимания на поднявшийся вокруг хохот и пропуская мимо ушей обращение «ребёнок», граф по трезвости взгляда подошедшего определил, что это хозяин таверны (ибо в таком заведении только хозяин и бывает трезв). — Мне медовуху, — кладя золотые на стол и пристально следя за реакцией собеседника, потребовал Сиэль. Мужик, увидев деньги, перестал смеяться, сгрёб монеты на ладонь и, внимательно осмотрев их и попробовав на зуб, ухмыльнулся: — Этого хватит, чтобы угостить выпивкой всех, кто здесь есть! — громогласно, так, чтоб все слышали, сказал хозяин таверны. Окружающие выжидающе замерли, молча наблюдая за тем, что предпримет парень. — Значит, выпивка за мой счёт! — не растерявшись, так же громко ответил граф. В таверне воцарился шум и гам, и довольный хозяин тут же отправился выполнять заказ. А к юноше тут же подсел какой-то здоровенный, бородатый мужик. — Не хочешь развлечься? — не ходя вокруг да около, напрямик спросил он, похабным взглядом скользя по мальчишеской фигурке. Фантомхайва от такого наглого предложения передёрнуло, и он с трудом удержался от соблазна сию же секунду использовать в адрес мужика те выражения, что составляли основу словарного запаса всего этого трактирного сброда. Однако должным образом отреагировать парень не успел – мужик рухнул на пол, причём явно с чьей-то помощью. Подняв глаза, Сиэль увидел другого мужчину, стоящего за спинкой только что освободившегося стула; одет он был более прилично, да и держал себя с куда большим достоинством. — Эй, свинья портовая! Проваливай отсюда, пока ходить можешь, — грубо пиная упавшего ногой, угрожающе потребовал он. Мужик хотел было возразить, но, посмотрев на обидчика и что-то сообразив, бросил виноватое «пардон» и на четвереньках, под всеобщее ржание пополз прочь. — В столь юном возрасте опасно находиться в подобных местах одному... — с доброжелательной улыбкой на лице обратился к графу незнакомец. — Жизнь вообще опасная штука, — не растерялся юноша. Внимательно рассматривая нового собеседника, Фантомхайв быстро выстраивал цепь умозаключений: редкий человек страдает внезапными приступами альтруизма по отношению к незнакомым людям, следовательно, раз этот мужчина вмешался в назревавший конфликт, то наверняка по каким-то веским причинам или с определёнными целями, так или иначе могущими быть связанными с юношей. А это в свою очередь означало, что граф не совсем незнаком для этого человека, может быть, он даже что-то знает о нём. Надеясь на получение хоть какой-то информации, Сиэль сразу же взял быка за рога. — Мы раньше встречались? — Нет, вряд ли... — не договорив, мужчина замолчал, видя, как к столу подходит хозяин таверны с кружкой заказанной парнем медовухой. — Постояльцы и посетители этого заведения выражают вам глубокую признательность за угощение. Заходите к нам в любое время дня и ночи, вам здесь всегда рады! — расплываясь в дежурной улыбке, толстяк поставил на стол огромную кружку с чуть пенящейся жидкостью. — «...И не забывайте с собой побольше золотых!», — с явной издёвкой выговорил Сиэль. — Не это ли вы имели в виду? Хозяин, не ожидавший, что парень угадает причины столь вежливого отношения, страшно смутился и, не найдя, что ответить, молча ретировался. Граф притянул к себе кружку, дрожащей от тяжести рукой поднёс к лицу и, стараясь не вдыхать запах медовухи, сделал пару глотков, размышляя о том, насколько же вкусными по сравнению с этим пойлом были настойки дворецкого. С громким стуком опустив не ставшую легче кружку на стол, Фантомхайв устремил изучающий взгляд на собеседника. — Вряд ли мы когда-то встречались, — повторил незнакомец. Неизвестно отчего, но юноша ему не поверил. Чувствуя, что так ему ничего не узнать, он решил пойти ва-банк. — Ну, тогда всего доброго, — бросил он, резко вставая и направляясь к выходу. Однако стоило ему, выйдя на улицу, зайти за угол таверны, как тут же на него набросили длинный плащ, закутывая, как в кокон, и, перебросив через плечо, словно мешок с картошкой, куда-то потащили. Парень лишь для приличия пытался сопротивляться – будучи уверенным, что Себастьян выручит его из любой передряги, он ждал, что из всего этого выйдет, и утруждал себя лишь тем, что по звуку шагов определял направление: сначала похититель бежал по земле, потом под его ногами захрустел песок, и затем послышался скрип дерева, перебиваемый шелестом воды. Через пару-тройку минут графа соизволили поставить на ноги; сдёрнув с юноши плащ, похититель заломил ему руки. — А они ведь ищут тебя, — Фантомхайв сразу же узнал голос незнакомца, с которым говорил в таверне. Парень окинул взглядом то место, куда его притащили: деревянный дощатый пол, бочки и коробки, крысиный писк по углам и шум воды за стеной — это был трюм какого-то корабля. Определившись с этим, Сиэль только теперь обратил внимание на слова незнакомца: — Кто вы и что вам надо? — спокойно спросил он, даже не пытаясь вырваться. — Я наёмник, и я тебе соврал, когда сказал, что мы не знакомы, — мужчина крепко сжимал юношеские кисти и, судя по возне, пытался связать их чем-то. — Ведь именно я выкрал тебя. Мне тогда хорошо заплатили, значит, теперь заплатят вдвойне... Вдруг граф почувствовал, что хватка ослабла, и, не успев среагировать, упал на пыльный пол. Чуть отползя в сторону и обернувшись, он увидел своего дворецкого… Или, вернее будет сказать, своего демона: сейчас была видна лишь чёрная, словно ожившая тень, фигура, окружённая дрожащим зеленоватым свечением; да и весь трюм заполнился каким-то чёрным туманом, расползающимся от тела Себастьяна. Всего одной рукой слуга держал похитителя за горло, приподняв так, что тот лишь беспомощно болтал ногами в воздухе, судорожно цепляясь за запястье демона. — Кто заплатил тебе, чтобы ты его выкрал?.. — голос Михаэлиса был спокойным и тихим, но от этого ещё более пугающим. Казалось, будто он звучит прямо в голове, словно голос неподкупной совести. — Наёмник никогда не выдаст заказчика, — не раздумывая, сдавленным голосом произнёс мужчина, без страха глядя в алые глаза с кошачьими зрачками. Сиэль приблизился к дворецкому и остановился за его спиной, чтобы иметь возможность смотреть наёмнику в лицо. — Так кто заплатил тебе? — повторил вопрос демон, и из рукава его пиджака выскользнули стальные цепи, обвиваясь вокруг тела похитителя и сжимая его так, что тот не сдержал болезненного хрипа. Но это не заставило его ответить — кодекс чести ценился им выше собственной жизни, даже под страхом смерти он не собирался его нарушать, и потому молчал. Несговорчивость жертвы заставила Себастьяна пойти другим путём: — Я заплачу тебе золотом... — пообещал он, и в одночасье цепи ослабли, падая на пол и рассыпаясь сотней золотых монет. Но мужчина лишь мотнул головой, насколько это было возможным, и захрипел: — Они его ищут, и рано или поздно найдут. Это лишь вопрос времени. Ты не сможешь его спасти... — он криво ухмыльнулся. — Этот допрос бесполезен. Вы от меня ничего не узнаете... — Ты, вижу, не боишься, что можешь умереть, — Михаэлис сильнее сжал руку на горле наёмника, заставив того бессознательно вцепиться в его кисть крепче. — Но не надейся, что смерть спасёт тебя от меня. Я достану тебя даже в преисподней! — пригрозил демон. — Так что говори. — Откуда ты похитил меня? — вступил в разговор граф, сурово сверля взглядом похитителя. — Кто я? Как моё имя? Мужчина перевёл взгляд с дворецкого на юношу и рассмеялся, хотя из-за сдавленности глотки это больше походило на с трудом сдерживаемый кашель. — Маленький выродок ничего не помнит? Как это забавно, — вдруг ухмылка сползла с его лица, и в распахнувшихся глазах заблестел какой-то фанатичный огонь. — Весь твой род горит в аду! — хрипло выкрикнул он и, вывернув голову, укусил край стоячего воротника своей куртки. Через пару секунд его затрясло крупной дрожью, из приоткрывшегося рта пошла пена, глаза распахнулись ещё шире, грозя совсем вылезти из орбит; потом его тело обмякло и безвольно повисло в руке демона. Тот, впрочем, тут же его бросил. Фантомхайв от увиденного впал в состояние лёгкого шока. Не отрывая взгляда от трупа, он неосознанно сделал пару шагов назад и упёрся спиной в нагромождение ящиков. — Себастьян... - чуть дрогнувшим, севшим голосом прошептал он. — Что с ним? — Он принял быстродействующий яд, — тяжело вздохнув, ответил демон. Граф с трудом оторвал взгляд от тела и, уставившись на стоящую неподалёку бочку, попытался осмыслить всё произошедшее. Прокрутив в голове события последних десяти минут, он пришёл к неутешительному выводу: единственная возможность разузнать хоть что-нибудь, касающееся его прошлого, была безвозвратно упущена. Наёмник мёртв, и нить, ведущая юношу к разгадке тайны, оборвана. — А ведь это был редкий шанс узнать, кто я... — чувствуя, как в душе просыпается злость, негодующе произнёс Сиэль. — Все напрасно! — Господин, — осторожно окликнул его Себастьян, — это еще не конец. Если этот человек умер, это не значит, что он уже ничего не может рассказать… Фантомхайв припомнил угрозу демона относительно преисподней и, злобно зыркнув на него глазами, раздражённо сказал: — Ну, так иди и спроси его там... в своём загробном мире. — Боюсь, что здесь не всё так просто, - снова вздохнул дворецкий. — Прежде чем попасть в Рай или в Ад, душа умершего находится в Чистилище, где на суде Создатель взвешивает его грехи и благодеяния и решает, куда отправить смертного. Это может занять много времени. А ведь некоторые души остаются на земле, если у них есть незавершённые дела, и тогда найти их ещё труднее… Услышанное стало последней каплей в чаше терпения графа. — Что же ты за демон такой, раз не можешь найти душу наёмника? Уж он-то точно не в Рай попал! — негодованию парня не было предела. Единственный шанс узнать что-нибудь лопнул, словно мыльный пузырь, и со злости юноша не сдержал пренебрежительное "Я справлюсь без тебя!", направляясь к лестнице, ведущей на верхнюю палубу. Себастьян, раздосадованный на собственную оплошность, сжал кулаки – теперь его господин снова будет считать его никчёмным и бесполезным, снова не будет ему доверять, снова будет избегать его… Такого демон не мог допустить; мысленно наступив на горло собственной гордости, он, словно верный пёс, бросился за своим хозяином. — Господин... – как-то совсем умоляюще крикнул дворецкий вслед юноше. — Не появляйся у меня на глазах! — даже не оборачиваясь, сердито бросил граф. Но не успел Сиэль дойти и до середины лестницы, как корабль вздрогнул, словно налетев на риф, и юноша, не удержавшись на ногах, упал на ступеньки. В ту же секунду за его спиной раздался жуткий шелестящий шум, и, обернувшись, парень увидел, как нижняя палуба быстро заполняется водой – судно стремительно шло ко дну. Проворно вскочив на ноги и не помня себя от страха, Фантомхайв вылетел наружу – волна, подобная прорыву плотины, с огромным напором выплеснулась за ним; едва ли не кубарем скатившись по трапу, парень побежал прочь и заскочил в какое-то строение, поставленное тут же, на причале. Здесь было темно; единственное небольшое окошко было завешено какой-то тряпкой, и граф сорвал её, впуская сквозь грязное стекло тусклый свет. Когда глаза привыкли к полутьме, юноша смог рассмотреть множество хранящихся в этом помещении вещей: сети и снасти, вёсла, бочки и коробки с какими-то инструментами, неаккуратно свёрнутые куски парусины, мотки верёвок, сдутые спасательные круги… Судя по всему, здесь хранили своё оснащение рыбаки. На единственном более-менее свободном участке пола Сиэль заметил какой-то квадрат. Приблизившись и опустившись на колени, он понял, что это люк. Кое-как открыв его (ручку или что-нибудь подобное он не обнаружил), парень увидел плескавшуюся внизу воду и покачивавшуюся на волнах шлюпку, от носа которой тянулась верёвка, другим концом привязанная к вбитому в крышку люка крюку. Сиэль не стал долго ломать голову над вопросом о необходимости этого люка, и уже собирался уйти из этого сарая, как его внимание привлёк похожий на бульканье шум, донёсшийся от дальней стены строения. Там, в практически кромешной тьме — тусклый свет из окошка не доходил туда – стояло что-то довольно-таки большое, прикрытое огромным куском тёмной парусины. Снедаемый любопытством, граф, стараясь ни обо что не споткнуться, прошёл к этому объекту и быстро сдёрнул ткань. Первое, что сумел выхватить из темноты юношеский взгляд — это смотрящие на него раскосые глаза насыщенного бирюзового цвета, обрамлённые длинными светлыми ресницами. Затем картина дополнилась красивыми, немного восточными чертами бледного лица, милой родинкой над левым уголком тонких губ и волосами, похожими на жидкое золото. Ну а потом... Потом Фантомхайв на секунду усомнился в том, что всё происходит в реальности, ибо это больше походило на сон. Ведь, опустив взгляд, он увидел…хвост! Покрытый чешуёй, рыбий хвост, заменявший прекрасному существу ноги. Только когда мозг осознал, что это русалка, вернее, русал, юноша обратил внимание на то, что стоит напротив огромного аквариума с водой, накрытого сверху массивной крышкой-решёткой, отверстия в которой — не больше куриного яйца. И от середины крышки внутрь идёт толстая цепь, прикреплённая к металлическому ошейнику, надетому на хрупкую шею. Сиэль не мог поверить собственным глазам: ведь он считал их сказочными созданиями. Но заточённое в стеклянной тюрьме создание было реальным и живым. Прислонив ладони к стеклу, оно смотрело на графа с совершенно осмысленным интересом в глазах, словно бы ждало, что он что-то сделает. Граф положил ладони на стенку аквариума напротив ладоней русала. Тот улыбнулся, словно бы одобряя действия юноши, и, когда парень улыбнулся в ответ, русал оторвал одну ладонь от стекла и указал пальцем куда-то в сторону. Переведя взгляд, Фантомхайв увидел висящую на вбитом в стену гвозде связку ключей. Подсознание само дало установку для дальнейших действий. Юноша схватил ключи, осмотревшись, нашёл пустую бочку и, подкатив её к аквариуму и перевернув, забрался на неё, тут же принимаясь судорожно подбирать ключ к навесному замку на крышке. Когда ему удалось открыть замок, парень бросил связку ключей свозь решётку и, пока русал пытался снять свой ошейник, стал толкать тяжеленную крышку; правда, удалось ему это только с помощью самого спасаемого. Когда решётка была отодвинута так, что в образовавшуюся щель можно было пролезть, русал вынырнул и, легко подтянувшись на руках, уселся на край крышки. Несколько секунд в помещении царила тишина, нарушаемая лишь плеском воды, раздвигаемой хвостом прекрасного создания. — Ты необыкновенный, как восход солнца, — вдруг сказал русал, прикасаясь мокрыми пальцами к щеке юноши. Сиэль от переизбытка чувств впал в какое-то странное состояние, какое бывает только на границе между сном и бодрствованием, когда видения невозможно отличить от реальности. Это существо говорило на человеческом наречии, мыслило так же, как люди, но при этом было прекраснее любой земной женщины. Протянув руку, юноша, словно маленький любопытный ребёнок, осторожно потрогал мокрые пряди золотых волос, проскользил пальцами по обнажённому торсу и прикоснулся к хвосту, покрытому такой же золотой, как и волосы, чешуёй. — Ты...красивый... — только и смог вымолвить очарованный парень. От созерцания друг друга их отвлекли раздавшиеся снаружи голоса – несколько человек шли по направлению к этому строению. Испугавшийся граф не успел ещё ни о чём подумать, как русал бросился через бортик аквариума, на лету сгребая юношу в охапку, и, с грохотом свалившись на пол, с поразительной быстротой подтащил и себя, и ничего не соображающего парня к люку, к счастью, остававшемуся открытым. В следующую секунду Сиэль почувствовал, как его тело сковывает холодная вода. Происходящее казалось Фантомхайву сном; но тоненькие иголочки холода, впивавшиеся в его кожу, были реальными, равно как и контрастировавшие с водой тёплые, сильные руки, обхватывающие его и тянущие в неизвестном направлении. Лишь когда парень почувствовал, что вот-вот начнёт задыхаться, эти руки подняли его на поверхность; приобнимая Сиэля за талию, русал не торопясь плыл к берегу. Юноша и сам пытался грести, поминутно стараясь нащупать ногами дно; едва лишь ему это удалось, он уверенно встал на твёрдую поверхность и прошёл дальше до тех пор, пока вода не стала ему по пояс. Остановившись там, граф осмотрелся, увидел, что деревня, рынок, причал – всё осталось далеко левее по берегу; та часть побережья, возле которой они всплыли, была абсолютно безлюдна. Только убедившись, что они в безопасности (в связи с событиями последних часов в представлении Фантомхайва безопасность и отсутствие людей стали синонимами), юноша обернулся к русалу и, вновь очарованный его красотой, не мог ничего сказать. Тогда первым заговорил русал: — Кайлин, — вымолвил он, и, увидев лёгкое недоумение в глазах парня, пояснил, — это моё имя. Сиэль разочарованно вздохнул. — А я своего имени не помню... — немного виновато сказал парень. Русал задумался, близко подплыв к графу и взяв в ладони его лицо. От этого прикосновения, осторожного и нежного, у парня стало так спокойно на душе, что даже собственное позабытое имя перестало его волновать. Он просто молчал, глядя в чарующие бирюзовые глаза и чувствуя, как тонкие пальцы поглаживают его щёки, убирают прилипшие ко лбу прядки мокрых волос и стирают сбегающие по коже капельки воды. — Тогда... можно я буду звать тебя Арджиаль? – наконец, спросил Кайлин. – На моём родном языке это имя означает «прекрасен, как рассвет». — Арджиаль... — тихо повторил за русалом парень. — Мне нравится, я не против. Кайлин вдруг схватил юношу за ладони, словно бы привлекая его внимание. — Приходи сюда завтра на рассвете, - попросил русал, понизив голос так, будто бы сообщает какую-то тайну. — У меня для тебя есть подарок. Только приходи обязательно! — Я не знаю, — неуверенно ответил граф. — Может быть... — Я буду ждать тебя здесь, Арджиаль, с каждым восходом солнца! — пообещал Кайлин, отплывая назад и вытягивая их сцепленные руки так, словно бы учит парня кататься на коньках. — Пусть даже пройдёт год, два или десятилетия, я все равно буду здесь, — пальцы русала соскользнули с юношеских ладоней, и он, блеснув на солнце золотой чешуёй, исчез под водой. Фантомхайв ещё некоторое время смотрел на то место, где нырнул русал, затем не торопясь вышел на берег и, сев на песок и подставляя замёрзшее мокрое тело тёплым солнечным лучам, попытался осмыслить всё, что произошло в этот насыщенный день. Склеп и чудаковатый смотритель кладбища, заброшенный склад и железная клетка с пятнами засохшей крови, таверна и наёмник, огромный аквариум и загадочное существо с хвостом – все эти картины быстро пронеслись в его сознании. Трудно было поверить, что всё это было на самом деле; это больше походило на какое-то бредовое сновидение, порой превращающееся в кошмар, а порой — в сказку. Казалось, что вот-вот этот сон закончится — придёт Себастьян, раскроет окно, заварит чай, и только тогда начнётся нормальный день, когда тишину комнаты нарушит привычное "Доброе утро, господин", произнесённое тихим, красивым грудным голосом дворецкого. Лишь сейчас Сиэль вспомнил о своём слуге; он посмотрел по сторонам, но Михаэлиса поблизости не наблюдалось. "Странно, обычно он всегда рядом, словно моя вторая тень, — подумал граф, но тут же вспомнил, что приказал демону не попадаться ему на глаза. — Значит, наблюдает со стороны", — заключил парень, вставая с песка... Когда Фантомхайв вернулся к тому месту, где они с Себастьяном оставили коней, его насторожило поведение животных: они нервно переступали ногами, еле слышно ржали и вертели головами по сторонам, словно ища кого-то взглядом. И хотя уже к заходу солнца Осирис благополучно доставил юношу к дверям замка, парню не давало покоя его тревожное состояние, равно как и какой-то печальный вид коня, на котором ездил Себастьян — животное шло вслед за едущим на Осирисе графом, низко опустив голову и фыркая так, словно вздыхает. Отпустив коней, Сиэль зашёл в холл и, едва передвигая ноги от усталости, добрался до стоящего напротив камина кресла, в которое тут же и упал, даже не мечтая самостоятельно добраться до кровати. И граф уже был готов задремать, как почувствовал странное скользящее прикосновение к запястью. Распахнув глаза, он надеялся увидеть перед собой Себастьяна — но вместо этого обнаружил лишь соскользнувший с руки рубиновый браслет. "Вы мой господин, и пока на Вас этот браслет, я буду беспрекословно исполнять любые ваши приказы, капризы и пожелания", — вспомнились слова дворецкого, произнесённые им в первый день их знакомства. С того памятного утра Фантомхайв ни разу не снимал украшение, даже когда ложился спать или принимал ванну. И теперь, пока юноша смотрел на лежащий на ковре браслет, в его голове сам собой напрашивался логический вывод. — Значит, все же ушёл, — вздохнув, тихо сам себе сказал граф. — Что ж, так тому и быть... Подняв украшение, парень покрутил его в руках, рассматривая рубины, которые из-за царившей в холле полутьмы казались чёрными, и маленький ключик, данный ему домовым. На каминной полке стояла та самая шкатулка. Сиэль вспомнил, как однажды Себастьян, исходя из каких-то своих соображений и руководствуясь, несомненно, благими намерениями (теми самыми, которыми дорога в Ад вымощена), куда-то её припрятал, за что, разумеется, получил нагоняй и очередную порцию аргументов, доказывающих недалёкость и никчёмность провинившегося демона. После того случая по приказу графа шкатулка всегда стояла на полке камина, не мешаясь и в то же время находясь под рукой. Взяв коробочку, юноша вернулся в кресло. — Возвращаю тебя на место, — кладя браслет на дно, прошептал он. Как только украшение легло в шкатулку, она стала быстро нагреваться, и через несколько секунд парень уронил её на пол, едва не заработав себе ожоги на ладонях. Стоило шкатулке коснуться пола, как в гостиной воцарилась тьма, лишь огромное зеркало (то самое, через которое граф попал в Зазеркалье) светилось изнутри тёмно-голубым сиянием. Сиэль сразу же подбежал к нему, правда, остановившись на расстоянии пары шагов, и стал внимательно всматриваться в его глубину. А голубоватый свет вдруг задрожал, как поверхность воды, потревоженная брошенным камнем, и зеркало стало похоже на аквариум – за стеклом простиралось морское дно, поросшее причудливыми водорослями и кораллами, плавали рыбы, и толщи воды грозили пролиться в комнату. И в центре этой фантастической картины покоилась огромная бледно-розовая открытая ракушка, в которой, словно чёрная жемчужина, находился...дворецкий... Не веря собственным глазам, Фантомхайв едва ли не прилип к зеркалу, вглядываясь в лицо своего слуги и надеясь хоть что-то понять. Но Себастьян, подняв взгляд на господина, лишь как-то грустно улыбнулся и наклонил голову в знак уважения. Изображение стало тускнеть и запотевать, словно бы кто-то изнутри дышал на стекло, но парень успел увидеть, как ракушка захлопнулась, делая демона своим пленником. И затем на зеркале стала появляться надпись, будто бы рисуемая пальцем: "Простите, господин, но я не смогу сдержать данное вам слово..." Дальше граф не смог прочитать — надпись потекла по стеклу и стала совершенно неразборчивой. Теперь юноша видел лишь тёмную, словно подкрашенную чернилами, воду. "Тебе никогда отсюда не выбраться! Ты вечно будешь принадлежать мне!" — раздался незнакомый парню женский голос, и истерический смех заставил зеркало задрожать. — Что...это значит? — только и сумел вымолвить Фантомхайв, прежде чем комната погрузилась во мрак...

***** ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ *****