Потерянная память

Следующая пара недель прошла в относительном спокойствии. Фантомхайв, не имея больше потребности и возможности проводить своё свободное время с драконятами, вновь увлёкся чтением. Дворецкому, иногда тайком наблюдавшему за ним, стало казаться, что его господин, расставшись со своими подопечными, впал в меланхолию — часто, читая книгу, парень вдруг задумывался, вследствие чего по полчаса смотрел на одну и ту же страницу, сотню раз перечитывая и явно ни разу не вникая в смысл. Однако стоило его отвлечь по какой-нибудь, даже очень важной, причине, как демон тут же одаривался косыми взглядами, недовольными выражениями лица, а в крайних случаях ещё и потоками обвинений в надоедливости и излишней опеке. Михаэлису в таких случаях оставалось лишь молча всё это выслушать либо так же молча удалиться. В надежде, что, как и прежде, природа и чистый воздух вернут графу хорошее расположение духа, Себастьян уже в который раз решил прибегнуть к помощи полюбившегося юноше уголка сада – он снял стеклянный купол, и беседка стала открытой. Сиэль снова стал часто сидеть там, любуясь кустами роз и наслаждаясь пением птиц – но опять же таки, он непременно брал с собой какую-нибудь книгу. Граф вообще, казалось, помешался на чтении. И Михаэлису, регулярно находящему под подушками новые томики с заложенными где-то в середине закладками, не оставалось ничего иного, кроме как тайком уносить из библиотеки её содержимое и припрятывать в самых тёмных углах чердачных помещений. Демон искренне надеялся, что господин никогда об этом не узнает и, дочитав последние оставшиеся фолианты, наконец, станет более доступен для общения. Чувство вины, возникающее у дворецкого из-за такого своеобразного способа обманывать парня, легко заглушалось тем чувством, что люди именуют ревностью. Но что поделать – в понимании демонов всё, что отнимает у них внимание господ, подлежит немедленному устранению, причём без всяких сожалений. Хотя... Если бы Михаэлис знал, что вскоре произойдёт, он бы, пожалуй, даже не обратил бы внимание на такие мелочи, как книги...

*****

Этим ранним утром Сиэль проснулся не как обычно от голоса своего верного слуги, а от громкого топота и возбуждённого ржания, доносившихся с улицы и слышимых даже сквозь закрытые окна. Удивлённый этим, граф тут же вскочил и подбежал к окну; выглянув наружу, он увидел дворецкого, окружённого всеми семерыми призрачными конями и пытавшегося их утихомирить. Не понимая, в чём дело, Фантомхайв, как был, в ночной рубашке, и лишь натянув на босу ногу свои *ботинки*, быстро вышел на улицу, направляясь к источнику шума. — Себастьян, что здесь происходит? — спросил он, поглаживая по гриве Осириса, подскочившего к нему прежде, чем юноша успел подойти к ним. — Почему они все здесь? Что-то случилось?.. — Господин, простите, что разбудили вас, — Себастьян склонился в полупоклоне и, не желая испытывать судьбу на благосклонность, тактично промолчал по поводу внешнего вида графа. — Да я и не злюсь, всё равно уже скоро надо было бы вставать, — продолжая гладить коня и даже не переведя взгляда на демона, ответил парень. — Так что случилось? — Я думаю, их пора заново подковать, — отчего-то устало вздохнув, объяснил Михаэлис. — Подковать? — удивился Сиэль. — Разве надо подковывать призрачных коней? — Надо. Но им не подойдут обычные подковы для земных лошадей. Здесь нужна особая сталь, которую, к тому же, можно расплавить только в огне преисподней. Поэтому я должен отправиться с ними туда. Это займёт довольно-таки много времени... — Тогда почему ты все ещё здесь? — не давая тому закончить, возмутился граф. — Мог бы уже давным-давно пойти, куда надо! — Разве я могу оставить вас здесь одного... — демон смолк, поймав на себе негодующий взгляд. — Считаешь меня беспомощным младенцем, который не сможет о себе позаботиться в твоё отсутствие? — дрожащим от еле сдерживаемой злобы голосом спросил Фантомхайв, смотря на слугу исподлобья. — Да когда ты уже поймёшь, что я не ребёнок?! "Кажется, я опять неправильно выразил свою мысль", — с опаской подумал Михаэлис, предчувствуя, что сейчас что-то случится. — Господин, я уже давно убедился в вашей самостоятельности, которая присуща даже не всем взрослым, — склоняя голову в поклоне, как можно осторожнее подбирая слова, заговорил Себастьян. — Я обеспокоен... — Замолчи! — оборвал его юноша, едва ли не крича от злости. — Иначе можешь не возвращаться сюда! Я вполне смогу справиться и без тебя! Сиэль в ярости сжал кулаки и до боли стиснул зубы. В самом деле, неужели в глазах дворецкого он настолько жалок и беспомощен, что не может и дня протянуть без него?! Да, у него определённо есть талант попадать во всякие истории, но почему этот демон не может понять, что уж посидеть-то спокойно в замке и не вляпаться ни в какие неприятности парень сумеет? А демон молча стоял, глядя в потемневшие от гнева глаза небесного цвета и вновь безуспешно пытаясь понять, что же происходит в душе его господина. Что сделало этого юношу таким? Словно маленький дикий зверёк, принесённый из родного леса в человеческое жилище, он опасается тех, кто пытается к нему приблизиться, прячется ото всех в тёмных углах и, сидя там, царапается и кусается при любой попытке пойти с ним на контакт, не понимая, что о нём просто хотят позаботиться. А Себастьян, попавший в положение хозяина такого зверька, вынужден чувствовать себя виноватым за каждый упрёк-укус и каждую укоризну-царапину, что получает "в благодарность" всякий раз, как пытается быть полезным и необходимым... Дворецкий преклонил колено и приложил правую руку к сердцу. — Простит ли меня мой господин? — покорным голосом спросил он, не смея взглянуть в глаза графу. — Простит, если подкуешь своих коней, — уже более спокойным тоном ответил граф. — Долго тебя не будет? — Я управлюсь к ужину, — приподнимая голову, ответил Михаэлис. Он предполагал, что господин будет всё ещё рассержен, однако юноша остыл так же быстро, как и вспылил, и теперь смотрел на слугу хоть и холодно, но спокойно. — Смотри, не задерживайся! — стараясь придать голосу грозности, сказал Сиэль. А потом добавил тихо, в полголоса, — Не заставляй меня нервничать... — и, развернувшись, быстро пошёл в сторону замка, оставив поражённого услышанным демона размышлять над смыслом этих слов. "Что... это сейчас было?" — от шока даже мысли в голове Михаэлиса были какими-то заикающимися. Демоническое сердце, словно взбесившись, заколотилось с неистовой силой, словно пытаясь проломить грудную клетку и вырваться наружу — туда, где был юноша, заставивший его так сильно биться...

*****

Ближе к обеду совсем распогодилось: с безоблачного высокого неба лился солнечный свет, воздух был неподвижен и прозрачен, словно стекло, и сочно-зелёные кроны садовых деревьев бросали на землю густые тени. Сиэль решил провести этот день на свежем воздухе, и, прихватив из библиотеки очередную книжку, удобно устроился в своём любимом плетёном кресле в саду, возле начинавших распускаться роз. Пару часов он спокойно наслаждался интересной историей, но потом голод, вызванный тем, что наступало время обеда, а юноша ещё даже не завтракал, стал всё больше мешать ему. Устав терпеть такое неудобство, он решил заглянуть на кухню в замке; но когда граф оторвал взгляд от книги и перевёл его на столик, он заметил на нём небольшую плетёную корзинку, в которую с горкой были насыпаны какие-то неизвестные парню ягоды. Фантомхайв мог поклясться, что этой корзинки не было на столе, когда он пришёл. Решив, что эти чудеса — дело рук дворецкого, юноша хотел из вредности даже не притрагиваться к ягодам. Но они были столь соблазнительны — крупные, спелые, ярко-красного цвета — что Сиэль, откинув предубеждения и сомнения, стал с удовольствием есть их, порадовавшись тому, что можно утолить голод, не прерывая чтения. Но не успел парень прочесть и пары страниц, как началось что-то совершенно невообразимое. Буквы вдруг засветились золотом, поплыли по листу и, хаотично перемешавшись, оторвались от поверхности бумаги, поднимаясь в воздух. Неожиданно поднявшийся ветер стал быстро перелистывать страницы, и с них также слетали золотые сияющие литеры. Фантомхайв, как зачарованный, смотрел, как из всей этой парящей в воздухе буквенной массы начал образовываться силуэт прекрасной длинноволосой молодой женщины. Она ласково улыбалась, и от этой тёплой улыбки на душе у юноши вдруг стало удивительно спокойно и хорошо. — Солнышко моё, наконец-то я тебя нашла, — нежным голосом промолвила, словно пропела, женщина, и графу этот голос показался таким родным и знакомым. — Я так по тебе скучала. Силуэт ласково провёл рукой по щеке парня и быстро отлетел на пару метров. — Кто ты? — изумлённый юноша не мог оторвать взгляда от прекрасного видения. — Неужели ты меня не узнаешь? – в голосе послышалась грусть. — Радость моя, мой любимый сын... — Мама? — ещё больше удивился Сиэль. — Мама, неужели это правда ты? Отбросив книгу на стол и торопливо встав с кресла, граф попытался приблизиться к ней, но женщина быстро отступала вглубь сада, протянув к нему руки и словно маня за собой. — Мама, я так скучал по тебе, — юноша неотступно следовал за светящимся золотым силуэтом, не замечая, что всё дальше и дальше уходит от замка. — Пойдём же со мной! Я так долго тебя искала! — Почему ты пришла только сейчас? — Фантомхайв всё же сумел догнать женщину и взять её за ладонь, и теперь шёл, ведомый ею за руку. — Я не могла раньше, меня не подпускал твой слуга. Он один хочет владеть тобой! — Себастьян? – удивился парень. — Да, этот демон в человеческом обличии. С помощью своей тёмной силы он оградил замок незримыми стенами, чтобы я не могла найти тебя и забрать с собой. Сиэль замер как громом поражённый. То, что он услышал, никак не укладывалось в его голове. Неужели его дворецкий, его верный слуга, столько раз выручавший юношу из всяких передряг, столько раз приходивший ему на помощь, мог сделать такое? Этого просто не могло быть. — Я не верю... – тихо произнёс парень, отпуская руку женщины и отступая на шаг назад. Но силуэт тут же подлетел к нему, ласково беря юношеское лицо в ладони и поглаживая тёплыми пальцами его щёки. — Ты такой бледненький! – обеспокоенно-заботливым голосом воскликнула женщина, тут же срывая с росшего неподалёку куста несколько ярко-красных ягод, таких же, как были в корзине на столе. — Вот, съешь их. Они придадут тебе сил. И снова от нежных прикосновений женщины, от её ласкового голоса парень почувствовал спокойствие и умиротворение. Все сомнения разом улетучились, уступая место тихой радости от того, что мама, наконец, нашла его. После столь долгого ожидания хоть какой-то зацепки из прошлого это было просто чудом — встретить родного человека. Можно ли было теперь сомневаться и не доверять, когда вот она — пусть только силуэт, но от этого не менее добрая и заботливая, какой и должна быть мать? Разве можно ей возражать? Фантомхайв послушно взял с её протянутой ладони ягоды и положил их в рот, чем вызвал радостную улыбку на её лице. Стоило парню прожевать ягоды, как силуэт, состоящий из светящихся букв, вдруг осыпался золотой пылью, оставляя вместо себя красивейшую женщину, на этот раз настоящую, из плоти и крови. Она была одета в белое воздушное платье, казавшееся кремовым на фоне белоснежной кожи; её длинные, слегка вьющиеся локоны такого же, как и у юноши, иссиня-чёрного цвета развевались на ветру, а глаза цвета безоблачного неба глядели с любовью и добротой. Женщина вновь взяла парня за руки, ведя за собой туда, где ничем не огороженный сад потихоньку переходил в лес, и ещё дальше. — Пойдём со мной, мой милый, пойдём... Этот демон захочет забрать тебя у меня, но ты ведь не вернёшься к нему, верно? Ты ведь останешься со мной? – ласково шептала она, и Сиэль лишь молча кивал в ответ на её вопросы. — Мальчик мой, у нас дальний путь, возьми с собой ещё ягод, — и вновь женщина, обнимая одной рукой парня за плечи, передаёт ему сладкие плоды, а тот не может отказаться. Так они и шли через лес — рядышком, в обнимку; женщина улыбалась и шептала юноше что-то ласковое, и Фантомхайву казалось, что не солнце, высоко сидящее на небе, а материнская улыбка освещает лес, делая его светлым и приветливым. Тёплый ветер шуршал в ярко-зелёной кроне и волнами прокатывался по длинной шелковистой траве; беззаботно щебетали птицы, без страха летавшие низко над землёй и иногда описывавшие круги вокруг идущих. Пройдя по большой, ярко-освещённой поляне, усыпанной простенькими, но от этого не менее красивыми и ароматными полевыми цветами, они подошли к огромному вековому дубу, и Сиэль увидел, что к одной из нижних ветвей привязаны широкие деревянные качели. Женщина присела на них, поманила юношу к себе, и он с удовольствием уселся рядом, наклоняясь и укладывая голову на колени матери. А та легко оттолкнулась ногами от земли, и качели начали несильно раскачиваться. Тень от густой кроны дуба укрывала от яркого света пригревающего солнца, ветер приятно обдувал со всех сторон, и нежные пальцы матери то и дело убирали с лица прядки длинной чёлки. Юношу клонило ко сну. — Мама, мне с тобой так хорошо, — доверительно произнёс засыпающий парень. — Я хочу, чтобы так было всегда... — Так и будет, мой хороший, — гладя сына по волосам и нежно улыбаясь, пообещала женщина. — Поспи, отдохни немного... — Хорошо... Ты только никуда не уходи. Не покидай меня. Я хочу быть вместе с тобой всегда, — еле слышно прошептал юноша, погружаясь в сон. — Не бойся, солнышко моё. Ты останешься со мной до конца своих дней...

*****

Вернувшись из преисподней, Себастьян не нашёл своего господина ни в его покоях, ни в холле, ни в библиотеке. Это очень насторожило демона – обычно юноша находился в одном из этих мест, зачитываясь книгами и забывая о времени, и довольно редко ходил куда-то ещё. Дворецкий внимательно осмотрел весь замок, заглядывая во все комнаты и помещения, и, убедившись, что в замке графа нет, отправился в сад. "Неужели я так сильно разозлил его утром? — по пути думал Михаэлис. — Но ведь он вроде успокоился и сказал не задерживаться. Или это было сказано специально, чтобы я не переживал, а он потом смог спокойно уйти? Если это так, то он не только хитёр, но и жесток..." Себастьян и дальше бы размышлял в таком ключе, если бы, дойдя до любимого садового уголка юноши, не обнаружил на столе, рядом с раскрытой книгой, небольшую корзину, полную красных спелых ягод. Демон сразу почувствовал неладное — он точно знал, что в саду вообще не росло ничего подобного, да и на кухне в замке было множество самых разных продуктов, но только не таких ягод. Взяв несколько штук и внимательно их рассмотрев, дворецкий не на шутку разнервничался — это были ягоды «волчьей пасти», ядовитого растения, отравление плодами которого сопровождается галлюцинациями. Но кто и как мог принести сюда эту корзину, если демон самолично установил вокруг замка и прилегающего сада защитный барьер? Никакая нечисть, кроме самого Михаэлиса и призрачных коней, не должна была проникнуть на защищённую территорию... Разве что где-то в барьере была брешь... И Себастьян вскоре нашёл её. Маленькая, не больше лепестка розы — но и её было достаточно для того, чтобы сюда проник незваный гость. И кем бы он ни являлся, он точно не был другом ни дворецкому, ни его господину, раз решился отравить юношу «волчьей пастью». В том, что граф ел эти ягоды, демон не сомневался, и ему оставалось лишь гадать, что парень увидел или услышал, раз решился кому-то довериться и уйти с ним... А ведь Себастьян почувствовал, что что-то не так, и вернулся в замок сразу же, как только раздобыл сталь и отвёл призрачных коней к демону-кузнецу, даже не дожидаясь, когда работа будет закончена. И интуиция его не подвела — юноша пропал. Сколько раз такое уже было! Михаэлису, наверное, уже пора было привыкнуть к подобному. Но, как в самый первый раз, он места себе не находил, мучаясь больше всех грешников в аду: проклинал самого себя за непредусмотрительность и невнимательность, безуспешно пытался избавиться от столь некстати всплывающих воспоминаний о всех тех неприятностях, случавшихся с его господином во всякий подобный раз, и искал, искал, искал... Не зная устали, демон прочёсывал окрестности, с каждой минутой всё сильнее чувствуя безысходность: он не только не видел никаких зацепок, следов или знаков, но и даже вовсе не чувствовал своего господина, словно бы парня вовсе никогда не существовало на свете. Такими темпами шансы найти графа, ежечасно уменьшающиеся в геометрической прогрессии, скоро должны были приравняться к нулю. Но дворецкий даже не хотел думать о том, что может не найти юношу. Вновь до боли в глазах всматриваясь в бесконечную даль лесов, Михаэлис вдруг заметил вдали небольшую вспышку, пронёсшуюся над кронами, а затем ещё несколько, также на пару мгновений мелькнувших над деревьями — это были блуждающие огоньки, живущие около болот. Странно было, что эти ночные существа решили показаться днём. Разве что что-то или, скорее всего, кто-то всполошил их. И демон сразу же догадался, кто бы это мог быть. Не теряя ни секунды, Себастьян устремился туда, где видел вспышки, заранее предвкушая, с каким удовольствием расправится с тем, из-за кого ему пришлось волноваться о своём господине...

*****

В самой глубокой чаще, окружённое непролазными зарослями колючих кустарников, располагалось место, именуемое мёртвым лесом. Казалось, старые иссохшие деревья, плотной толпой теснившиеся там, специально своими корявыми, узловатыми ветками-руками удерживали густой туман возле земли, практически обнажённой и лишь кое-где прикрытой тонкими пожухлыми ниточками травы. Царящую там гробовую тишину изредка нарушал писк мошкары да слабое шуршание ветра, но более не слышалось ни звука, ибо даже дикие животные предпочитали обходить это гиблое место стороной, а птицы — облетать вокруг. Посреди него располагалось старое болото, в котором, согласно сложенным легендам, жили лишь блуждающие огоньки — души погибших в нём людей, да самые низшие создания потустороннего мира. От того к мёртвому лесу и не приближался ни один здравомыслящий человек, а провинившихся детей пугали им — никто и никогда оттуда не возвращался... К этому самому болоту и направился демон. Сейчас, как никогда прежде, он был уверен, что находится на верном пути. И не ошибся — стоило ему, пронёсшись над сухими дебрями, оказаться на окраине болота, как он заметил то, что искал. По-над самой поверхностью болотной топи скользил по воздуху огромный полупрозрачный шар, словно бы сотканный из тумана. Вокруг него кружилась толпа потревоженных блуждающих огоньков, не смеющих приблизиться к шару из-за тех, кто его охранял. По гладкой поверхности болота, словно по твёрдой земле, не проваливаясь и не оставляя следов, плелись истощённые, костлявые безликие тени — всё что осталось от жертв болотной ведьмы. Не призраки, не трупы — полуэфемерные оболочки лишённых жизненных сил людей, живущие лишь за счёт оставшейся души и являющиеся рабами погубившего их существа, они шли рядом с парящим шаром, словно конвоиры. А внутри самой сферы находились ведьма и юноша. Ведьмовская магия искажала действительность, и околдованному парню казалось, что он сидит на качелях, положив голову на колени прекрасной женщины. А вот то, что видел демон, рачительно отличалось от этого: его господин, кое-как держался на сухом толстом суку, являвшемся своеобразным средством передвижения для старой ведьмы, на коленях которой и покоилась юношеская голова. Демона аж передёрнуло от отвращения, когда он взглянул на ведьму. Она была уродлива до безобразия; седые и грязные волосы, спутавшиеся в колтуны, были похожи на стог сена, а узловатые, покрытые бородавками пальцы, перебиравшие волосы графа, заканчивались длинными жёлтыми ногтями, похожими на когти хищной птицы; тёмные драные лохмотья, в которые она обмоталась, не могли скрыть старческой вялости и дряблости тусклой кожи, обтягивающей худощавый остов тела... Душа Михаэлиса в этот миг была подобна котлу с кипящей водой — в ней бурлили ярость и гнев от того, что кто-то посмел попытаться украсть у него его господина. Этот паренёк принадлежал только демону и никому больше, а потому подобная наглость не могла быть прощена. Себастьян, не теряя ни секунды, стремительно подлетел к теням, охранявшим шар ведьмы, и начал уничтожать одну за другой, разрывая слабые оболочки и поглощая бессильные остатки душ. Эфемерная сфера не могла послужить демону препятствием — она лишь скрывала от него сознание юноши. Ведьма, видя, что вскоре останется без защиты и без слуг, и понимая, что её сила по сравнению с силой демона ничтожна, схватила парня на руки и поспешно спрыгнула в болотную топь, быстро погружаясь в неё. Потревоженный юноша приоткрыл затуманенные глаза. — Мама... — прошептал он, всё ещё находясь под действием чар. — Всё хорошо, мой мальчик. Ещё немного, и мы навсегда останемся вместе, — после этих слов болотная тина закрыла графа с головой, а вслед за ним и засосало ведьму...

***** ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ *****