Проблеск света

Китти налила в вазу воды и залюбовалась цветами. Маленький скромный букетик розочек из магазина её отца, только и всего. Она хитро улыбнулась, подумав, что же скажет мистер Голд при виде её самоуправства. Он был занят очередными скучными делами и сидел у себя в кабинете, но Китти заранее предвкушала, как он выйдет, увидит розочки, и его брови неминуемо поползут вверх: «Мисс Френч, вам бы оранжерею завести». Китти довольно прыснула в ладошку. В последнее время у неё не было поводов для плохого настроения. Отец Тома так и не выполнил своих угроз — то ли кто-то любезно разъяснил ему, что значит связываться с владельцем города, то ли он протрезвел и сам это понял, но дело в суд не пошло. Пьяница исчез с концами, как кратко сообщил своей домработнице Голд, и больше они этой темы в разговоре не касались. В остальном жизнь текла своим чередом — Китти работала по хозяйству, на выходных навещала отца и гуляла с Руби, так что время летело незаметно. Девушка научилась исполнять свои обязанности настолько ловко, насколько могла, а если и случались неприятности, то уже не боялась, что её выгонят — на поверку местный монстр оказался и вполовину не таким страшным, как она сперва думала. Таким образом, миссия Китти успешно продвигалась вперёд. Поправив ещё раз букетик в вазе, девушка отметила, что неплохо бы вытереть стол, и убежала в ванную за тряпкой. Уже оттуда она услышала, как звонит телефон, вернулась бегом, поспешно бросила тряпку и сняла трубку. — …не ожидала, что вы сами поднимете, — ехидно произнёс глубокий женский голос. — Госпожа мэр? — интонация Голда оставляла большие сомнения в его дружелюбности, и Китти невольно поежилась, словно на неё повеяло чем-то недобрым. Она хотела положить трубку и не мешать разговору этих двоих, но почему-то не сделала этого. — Разумеется, это я. Хотела поговорить с вами об одном деле. — И какое же дело вас интересует? — Покупка земли. В лесу. — А вот это уже звучит неплохо, — тон ростовщика отчасти утратил враждебность, и Китти, легонько вздохнув, вновь собралась повесить трубку, когда услышала реплику, заставившую её судорожно сглотнуть: — Ещё бы. Мне нужен участок неподалеку от того места, где не так давно обнаружили труп неизвестного пьяницы, убитого… опять же неизвестно кем, — последние несколько слов были намеренно подчеркнуты. — Впрочем, об этом вы знаете лучше моего. Наступила недолгая пауза. — Это не телефонный разговор, — наконец ответил Голд, и его голосом можно было заморозить пустыню Сахару. — Конечно же нет! Думаю, у меня в офисе мы всё прекрасно обсудим. Только вот что хотела вам сказать — вы умело спрятали концы в воду, но остерегайтесь в другой раз помогать сироткам, — женский голос буквально сочился иронией. — Доброго вам вечера, мистер Голд. И передавайте, — госпожа мэр чуточку помедлила, — привет вашей очаровательной домработнице. — До свиданья, мэр Миллс, — сквозь лёд в голосе Голда пробилось шипение змеи, которой наступили на хвост — иного сравнения замершая на месте Китти не смогла бы подобрать. Она протянула руку и положила трубку, которую до того намертво стискивала вспотевшими пальцами, настолько тихо, насколько это было возможно. Несколько мгновений девушка стояла в оглушающей тишине, слыша только стук своего сердца. Китти тяжело дышала, бессмысленно уставившись на маленький календарик на стене, и её взор скользнул по дате, отмеченной красным: «Двадцатое января». Дочь цветочника Френча вспомнила, что она сама когда-то повесила календарик, и отметила эту дату, как грядущий день избавления от тирании мистера Голда, и ей тогда было всё равно, что он наверняка это видел и посмеялся над ней. Двадцатое января. Завтра. Китти упала в кресло рядом со столом и закрыла лицо руками. Всё это время она старалась быть сильной, а в последние недели даже чувствовала себя довольной — и совсем забыла о том, что назначенный мистером Голдом срок истекает. Да что уж там, она забыла обо всем, увлечённая своей наивной, несбыточной идеей. «Глупая, глупая девчонка», — чуть слышно прошептала Китти, до боли кусая стиснутые кулаки.