Меня не остановят твои слова!

Город – это камень. Здания и даже люди обратились в него, оставаясь собой, оставаясь прежними при любых обстоятельствах. Люди всегда будут продолжать ходить на работу. Машины будут продолжать ездить. Каждый будет пытаться сделать так, чтобы он мог жить спокойно и тихо. Никого не будет никогда волновать что-либо, что не вписывается в его ежедневное расписание. Это так отлично от его собственной жизни. У Гилберта практически не было расписания в последние годы его жизни. Вся его жизнь, по сути, незапланированное происшествие. Порой он сам спрашивал себя, почему до сих пор жив? Аномально жить для стран, когда стёрт их народ и нет даже государства. Поэтому он просто жил, вечно ища себе что-то, чем можно было бы заняться. Однако вот в политические конфликты он уже давненько не впутывался. А ещё он давно не курил, думал, что завязал с этой привычкой. Нет. Теперь он думал о том, как лучше поступить, стоя рядом с аэропортом, выдыхая серый никотиновый дым в зимний холодный воздух. Основной проблемой было добраться до Ольги. Он пытался ей позвонить, благо, что телефон был, но никто не брал трубку. Назойливый гудок сводил с ума. И почему только столь раздражающий звук поставили на ожидание ответа? Как бы то ни было, надо первым делом дойти до местного здания правительства, забраться внутрь и найти Ольгу. Уже вечер, но страны всегда работают допоздна, так что она точно должна быть ещё на рабочем месте. Пока что всё выглядит достаточно просто, хотя, разумеется, на деле всё окажется гораздо сложнее, как всегда. Однако он точно был уверен, что в разговоре с Ольгой проблем быть не должно. Он её знает, сказывается жизнь вместе со всеми советскими республиками во времена СССР. Ему нужно поговорить с ней как с человеком, чтобы во всём разобраться. Почему не как со страной? Он и без того знает, что ответит ему страна. Знаком со всем подобным. - И не с таким разбирался, - сжал зубы Гилберт, бросив окурок в мусорный бак. Он направился на остановку такси, чтобы нанять машину. Что ж, начнём всё делать по порядку. Пруссия не боялся действовать, не боялся, если что, даже ошибиться. Жизнь его потрепала уже давно, ещё с детства. Закалила. Сделала именно таким Великим, которым он себя считает.

***

Он был ещё очень юн, если подобный термин вообще применим к странам, однако уже был в том возрасте, когда мог отправляться в военные походы. Они стали неотъемлемой частью его жизни и заносили в самые разные уголки мира. Было невероятно жарко. Не сказать, что Гилберт привык к холодной погоде, однако палящее солнце так сильно жгло в небесах, что сложно было даже смотреть вперёд. Не самый удачный день они выбрали для совместной атаки. В этом крестовом походе собрались многие, однако они разобщены, каждый гонится лишь за своими целями. Возможно, поэтому Священная Римская Империя решил собрать всех для одной битвы, чтобы показать людям, что они должны объединится, если хотят заполучить Святую Землю. Вытерев пот со лба, Гилберт зашёл под навес, под которым было гораздо лучше и прохладнее. Он с облегчением выдохнул, когда солнечные лучи перестали жечь его кожу, воздух прекратил быть столь тяжёлым. - Гилберт, ты вовремя, - оторвался от карты Священная Римская Империя и слез с небольшой скамейки под его ногами. Байльшмидт невольно усмехнулся. Как же всё-таки забавно видеть, что столь важная личность заперта в детском теле. Некоторые и его самого могли назвать ещё дитём, однако подобные подставки ему не требовались. Священная Римская Империя сердито нахмурил брови и бросил на него холодный взгляд, без слов дав понять, чтобы он не забывал о том, перед кем стоит. - Ты не знаком с нашими союзниками лично, я должен вас представить, - подавляя раздражение в голосе, заговорил Империя. Он слегка отошёл в сторону, чтобы Гилберт увидел двух юнцов позади стола. Один из них, ссутулившись, сидел на скамейке, мрачно поглядывая на вошедшего. Одна рука лежала на самой скамейке, а вторая покоилась на его колене. На вид был примерно того же возраста, что и сам Гилберт. Байльшмидт слегка усмехнулся. У парня были очень нежные черты лица, а длинноватые волосы были собраны в хвост сзади. - Это Венгрия, - Священная Римская Империя указал рукой на юнца на скамейке. - О, тогда я о тебе слышал, - слегка повёл плечами Гилберт, когда назвали имя союзника. – Говорят, ты тот ещё дебошир. - А мне довелось услышать, что ты дебил, который нихрена не умеет думать головой, - огрызнулся Венгрия. - Да бросьте вы, начали ругаться сразу же после знакомства, - послышался комментарий от второго союзника, который ещё не был представлен. У второго также были слегка длинноватые волосы, но распущенные, более светлые, практически золотистые. Он выглядел старше остальных, но ненамного, был выше. Он стоял рядом со скамейкой, упершись спиной в деревянный столб, поддерживающий навес, скрестив руки на груди. Наверное, он был самым расслабленным в тот момент по поводу будущей битвы. - Это Франция, - представил его Священная Римская Империя. – И я с ним согласен. Нам не нужны лишние проблемы. - Можно просто Франциск, - поправил его француз, высвободив одну из рук и слегка легкомысленно взмахнув ей. – Я ничего не имею против моего человеческого имени. - Мы на войне, Франция, а не на дружеской пьянке, чтобы называть друг друга по имени, - фыркнул Венгрия, бросив на него укоризненный взгляд. - А теперь я! – торжественно и громко сказал Гилберт, привлекая всеобщее внимание. – Я Тевтонский Орден, Гилберт Байльшмидт и просто Великий! Пожалуйста, постараетесь особенно не попадать в неприятности, я не хочу тратить своё время на ваше спасение. Франция слегка засмеялся, поглядывая на него. - Ты мне нравишься, - не переставая посмеиваться, сказал он. - И мне предстоит работать с этими идиотами? – Венгрия посмотрел на Священную Римскую Империю, который сохранял спокойствие. – Они вообще понимают, что мы идём на битву, а не в салочки играть? - Меня радует, что они вообще пришли, - покачал головой Империя. - Да, кстати, Артур так и не пришёл. Он точно в лагере, я видел небольшую группу его солдат, да и, кажется, его самого где-то тут, - перевёл тему Франция, так же посмотрев на Священную Римскую Империю. - Кто такой Артур? – вопросительно приподнял бровь Гилберт. - Англия, - пояснил Священная Римская Империя. – Я сам поговорю с ним на этот счёт, сейчас мы должны определить свои позиции и порядок действий. У меня есть предположение, что там может быть один неожиданный манёвр. Сейчас поясню. Началась самая скучная для Гилберта часть, обсуждение стратегии. Он ненавидел по сто тысяч раз проговаривать одни и те же вещи. Это могло показаться необдуманным, но он хорошо делает всё на ходу. Дайте ему цель, и он будет за неё сражаться. Стратегия важна, однако он не такой глупец, которому нужно всё повторять раз за разом. Поэтому в какой-то момент он просто стал думать о чём-то своём, периодически кивая, создавая видимость того, что он слушает. Да, да, ему надо будет идти вместе с Франциском. Да, да, командная работа. Да, да, как же его это всё достало. Так прошло минут тридцать, может, дольше. Однако когда всё было завершено, ему не дали уйти. Франциск предложил ему пройтись по лагерю и проверить своих солдат. Мысли о палящем солнце над головой не вызывали у него никакого желания согласиться, однако и сидеть без дела тоже не хотелось. Может быть, всё стало лучше? Не стало… Хотя, конечно, было глупо с его стороны надеяться, что за прошедшее время могло стать полегче. В лучшем случае ситуация для него наладится часа через два, когда зайдёт солнце. - Я надеюсь, Византия решит во всё это не ввязываться, - вздохнул Франциск, шаркая ногами по сухой земле. - Ты его знаешь? – без особого интереса спросил Гилберт, осматривая солдат. - Росли вместе. Наши отцы были друзьями, - горько улыбнулся француз. – Но наши дороги разошлись. До сих пор не могу поверить, что он отвернулся от истинной веры. Они стали идти вниз по дороге, чтобы пройти в остальную часть лагеря. Некоторые воины просто занимались своими делами, более богатые рыцари предпочитали прятаться от жары под навесами. Их оруженосцы начищали мечи, проверяли качество нашивок. - У вас были отцы? – Гилберт краем глаза посмотрел на своего союзника. - Ну да, - пожал плечами Франция, будто в этом не было ничего особенного. – Священная Римская Империя говорил мне, что у тебя и Венгрии не было родителей вообще, ну, или вы их просто не знали. Это, наверное, ужасно, расти так. - Мне не с чем сравнить, так как я не знаю, каково иметь родителей, - хмыкнул Гилберт. – Поэтому просто плевать. - Ну да, - слегка засмеялся Франция. – Верно подмечено. - Слушай, на всякий случай, скажи мне, какой он, этот Византия? Если он встанет у нас на пути, то я должен знать, как с ним сражаться, - Байльшмидт слегка убавил шаг, чтобы было проще говорить, так как теперь тема пошла о важных элементах. Француз ненадолго задумался и провёл рукой по пока что гладкому подбородку. - Его тактики боя я не знаю. Он старше меня, поэтому в какой-то момент его стали отдельно тренировать. Я не видел практически ничего из его тренировок, разве что некоторые силовые упражнения и бег, поэтому ничего не могу сказать. - Он развёл руки в разные стороны и пожал плечами. – Сожалею. - От тебя как всегда никакой пользы, ladyboy. Гилберт и Франциск остановились. Француз сжал зубы и осмотрелся по сторонам в поисках обладателя голоса. Вокруг никого не было, однако… Гилберт отошёл на шаг назад и поднял голову наверх. На дереве рядом с дорогой среди засохшей листвы сидел его ровесник, во всяком случае по внешности. Однако первым делом внимание цеплял не его возраст, а его… брови? Серьёзно, это такие брови или две мохнатые гусеницы? Стая мохнатых гусениц? Франциск, проследив за взглядом Байльшмидта, также поднял глаза и увидел обладателя голоса. - Англия! – крикнул француз. – Какого чёрта ты не пришёл на обсуждение стратегии? Артур спрыгнул с дерева, после слегка отряхнул одежду. Гилберт почувствовал, что этот парень ему не понравится. Его движения, походка выдавали в нём наглого гордеца. Напыщенного. Возможно, жестокого. Он всегда будет думать только о выгоде для себя, даже если из-за этого погибнут люди… - Я лучник, идиот. Мне главное найти хорошую позицию, а дальше свою часть я выполню. К тому же мой король отправил на эту бесполезную вылазку не очень много солдат, большая часть всё равно направляется к главной цели. Я мог вообще тут не оказаться, - ответил англичанин, надменно глядя на Франциска, хотя тот был слегка выше него. - Хотелось бы мне, чтобы вместо тебя был Скотт, - прошипел Франция, сжимая кулаки. - Взаимно, - фыркнул Англия и прошёл мимо них вверх по дороге к своему лагерю. - Вот ублюдок, - бросил ему вслед француз. - Скорее мудак, - подметил Гилберт, положив руку на меч на поясе. Да уж. С кем ему только не придётся иметь дело в этой битве. Если с Франциском он ещё наладил контакт более или менее, сошлись по духу, видимо, то вот с Венгрией и этим англичанином всё гораздо сложнее. Какая, чёрт возьми, командная работа? Они скорее сами друг другу глотки перегрызут, нежели это сделают еретики.

***

Гилберт невольно усмехнулся, вспоминая своё прошлое. Да, для него потом было шоком узнать о том, что Венгрия была девчонкой. Зато есть что-то забавное, что можно вспомнить. Пруссия выбрался из машины, заплатив водителю, и осмотрелся вокруг. Почти что половина дела сделана, можно собой гордиться. Осталось теперь только войти внутрь и поговорить с Олей. Холодно. Он выдохнул облачко пара, чувствуя, как холодный воздух ползёт у него по спине. После первой встречи с Анной он стал плохо переносить холод. Казалось бы, должен был закалиться или хотя бы стать менее чувствительным, но нет. Вместо этого он чувствует любой сквозняк, любое похолодание. От этого становится ужасно мерзко, будто он снова в той ледяной воде, на поверхности которой плавает лишь белая снежная кашица со льдинами. Засунув руки в карманы тёплой дублёнки, он направился в обход здания, чтобы внимательнее осмотреть его. Уже практически всё вокруг погрузилось во тьму. Высокие фонари на дорогах начинали вновь нести свою службу проводников людей в ночи. Ему играла на руку приближающаяся тьма. Его становилось труднее заметить. Лучше справиться со всем этим побыстрее, чтобы никто даже не увидел его силуэта и не услышал его шагов.

***

Шаги ног сопровождались беспощадным хрустом снега. Гилберт с трудом дышал. Холодный воздух резал по влажной коже, по лёгким. Он едва мог удерживать своё тело хотя бы на локтях, чтобы окончательно не пасть лицом вниз перед врагом, чьи приближающиеся шаги он слышал. Большая часть тела Гилберта так и оставалась в воде, не было сил полностью выползти на берег. Ему удалось выкарабкаться из неё лишь по грудь. Причём он чувствовал, что в воде было теплее, нежели на берегу. Чёрт… Как бы не лишиться ног такими темпами. Сначала ледяная вода кажется ему тёплой, а что потом? Онемение? Его била дрожь от холода. Ледяная вода стекала по волосам, бежала по лицу и шее. Он сжал кулаки и дрожащие зубы, не поднимая взгляда. Как он мог так просто проиграть! Даже боя не было. Он не успел начаться. Шаги врага ненадолго прервались, послышалось шуршание, после чего стало слышно, как враг снова подходит ближе, однако стало слышаться какое-то лёгкое мельтешение. Это были далеко не грозные шаги воина. - Подними свои глаза, чужак, - произнёс мужчина, встав недалеко от него. Гилберт почувствовал, как дрожит всё внутри него от холода, когда он выдохнул облако пара. Он поднял свои глаза, с ненавистью глядя на победившего врага. Внутри его груди зашевелилась змея ярости, что начала биться в агонии о рёбра. Если бы он только мог всадить ему меч в горло. Чтоб тебя, Новгород! - Волосы как снег. Глаза как рябина… Это был другой голос. Настолько тихий, что его можно было перепутать с ветром, что раздувал падающие с неба снежинки. Робкий шёпот, в который превратился звонкий детский голос. Гилберт отвёл взгляд от Новгорода в сторону, пониже. Сначала он видел размытое пятно, со вспышками боли от холода, однако позже ему удалось разглядеть обладательницу голоса. Она, возможно, была чуть младше его. Маленького роста. Укутанная в тёплые белые одежды с позолоченными узорами и мехом. Неаккуратно подстриженные короткие волосы выглядывали из-под тёплой шапки. Её сиреневые глаза внимательно следили за ним с нескрываемым любопытством. Снежинки оседали на коротких ресницах. Красные губы были слегка приоткрыты от удивления. Тогда Гилберт подумал: она впервые видит чужеземца? Она слегка склонила голову набок, не отрывая от него взгляда, но… - Даже не думай. - Меч воткнулся в землю недалеко от его лица, перекрыв половину дозволенного вида на девочку. Это был меч одного из его людей. Он узнал его. - Чего… - Его голос сипел и больше напоминал нелепую пародию на речь. - …вы… кхах… хотите… от нас? Последние слова он буквально выдавил из себя. Говорить было неимоверно тяжело. Он чувствовал, как его горло было готово разорваться при любой попытке заговорить, словно бы кто-то напихал туда иголок вперемешку со снегом. - Сдавайтесь, - потребовал Новгород. – Станьте нашими пленными, расскажите нам всё, что знаете. Тогда вы умрёте не такой жестокой смертью. Остатки твоих людей вот-вот замерзнут до смерти, как и ты сам. Гилберт осмотрелся вокруг. Немногие смогли добраться до берега. Их было огромное количество, а осталось лишь несколько десятков. Сколько отличных воинов просто утонуло, сколько коней, мечей, копий и прочего орудия. С таким обморожением многие из них уже точно не жильцы. Он не был уверен, что выживет хотя бы каждый пятый. - Ну? Ты согласен на наши условия? – потребовал ответа Новгород, вновь привлекая внимание проигравшего. - Постой, - заговорила девочка, поправляя маленькой ладонью меховой воротник своей одежды. – Так не пойдёт. Нельзя угрожать им смертью. - Ань, ты не должна в это вмешиваться. - Голос мужчины стал чуть мягче, когда он обратился к девочке, которая продолжала наблюдать за Гилбертом, уже без бывалого шока, а с какой-то задумчивостью. - Они будут охотнее говорить, если пообещаешь оставить им жизни. Будет больше шансов, что они говорят правду, если им будет, что терять. У многих есть семьи, не сомневаюсь, они пойдут на всё, лишь бы снова вернуться к ним, - продолжила говорить Анна, не отвлекаясь на слова Новгорода. – А чтобы точно говорили правду... Каждый раз, когда усомнимся, будем отрезать по пальцу. Кончатся пальцы - отрежем уши. Продолжат врать - выколем глаза. А если и потом не заговорят, то отрежем язык. Лгунам он не нужен. Лгун не увидит, не услышит и ничего не сможет сказать родным, даже руки подать не сможет. Это страшнее смерти. Налетел порыв ветра. Он смахнул свежий снежок с больших сугробов, заставив Гилберта поморщиться от острых снежинок, что лезли в глаза. Анна сжала края своего воротника, чтобы он плотнее прилегал к горлу. Когда порыв ветра прошёл, Новгород лишь тяжело вздохнул. - Да будет так, - слегка кивнул мужчина. – Ты согласен сдаться, чужак? Разумеется, он согласился. Что он ещё мог сказать? Он был на грани смерти… Он не чувствовал стопы своих ног. Нужно было скорее выбираться из этого ледяного ада. Мужчина махнул людям за своей спиной. Здоровые рослые мужики стали собирать выживших и укладывать их в телеги, затем накрывать пледами, а сверху и шкурами животных. Судя по тяжести, Гилберт предположил, что это были медведи, когда его так же укрыли, закрыв практически половину его лица. Новгород сначала посадил Анну перед седлом, а потом и сам забрался на лошадь. Он двинулся первым, за ним двинулись все остальные. По бокам ото всех телег ехали воины на своих скакунах, следили, чтобы не было неприятностей. Телега с Гилбертом сравнялась с лошадью, на которой ехал Новгород. Байльшмидт засыпал. Он был очень вымотан всем произошедшим, и теперь, когда появилась надежда на покой, просто не было сил хоть как-то держать гордость и не засыпать. Анна всё-таки внимательно наблюдала за ним. Она думала, что все чужаки выглядят так, как Орда, и не так, как она. А тут… Бледная кожа, такой же разрез глаз, как у неё. Волосы и глаза, конечно, необычные, но в целом… - Он похож на нас, - высказала свою мысль девочка. - Только внешне, Аня, только внешне, - вздохнул Новгород, крепко удерживая в руках поводья. - Знаю, - выдохнула Анна, отводя от Гилберта взгляд. - Поэтому и не жалею. Чужаки не принесли ничего хорошего на её землю. Только кровь... Кровь, которая так похожа на рассыпанную рябину, которая похожа на странные глаза чужака. Гилберт бросил косой взгляд своих ярко-красных глаз на неё. Веки смыкались. Он смог лишь уловить её силуэт прежде чем окончательно потерять сознание.

***

Ладно… Ладно! Это не будет так легко, как он себе представлял! Чёрт возьми, ну почему ничего не может быть как у него дома?! Блять! Всем демократическим странам давно пора взять привычку показывать людям, как работают чиновники. Это бы повысило уровень доверия и облегчило странам встречи! От раздражения Пруссия начал нервно постукивать ногой по земле. Думай. Думай, думай, думай, думай. С его многовековым опытом это должно быть лёгкой задачей. Хотя… ему никогда не приходилось проникать скрытно, не его стиль. Это больше по части Антонио, вроде. С этими его пиратскими приключениями он научился быть ловким как мартышка и залезать куда угодно. Возможно, надо было взять его с собой. Может быть, стоит ему позвонить и спросить со… Чьё-то неосторожное шарканье ногой за его спиной привлекло внимание Гилберта. Он прервал свои раздумья, но оборачиваться не стал. Похоже, Байльшмидт рано поторопился с выводами, что у него не возникнет проблем из-за того, что он уже больше не страна, да и приехал сюда без оповещений. Достав телефон из кармана, Гилберт сделал вид, что начал печатать сообщение, а сам повернулся боком, чтобы хотя бы краем глаза смотреть в сторону звука. Кто-то действительно следил за ним. Он видел это неловкое выглядывание из-за припаркованной машины. Волноваться не о чём. Спокойно. С этим просто нужно просто и быстро разобраться. Убрав телефон обратно, Гилберт двинулся с места. Он шагал медленно, чтобы преследующий ничего не заподозрил и успевал за ним. Людей на улице было уже не очень много, так что потеряться в толпе он точно не мог. Пруссия не оборачивался. Любое лишнее движение может спугнуть преследователя, пускай идёт. Надо его заманить. Гилберту требовалось дойти до первого переулка, завернуть туда, а там уже и разобраться с преследователем. Как только подвернулся первый поворот во тьму, Пруссия воспользовался шансом и завернул, периодически ведя плечами от холода. Раз, два, три. Зайдя примерно наполовину в переулок, Гилберт замер и осторожно обернулся. Вот ведь идиот! Преследователь замер буквально в нескольких шагах от него с протянутой рукой. В темноте он не видел его лица, но этого не требовалось. Пруссия замахнулся, но удар прошёл мимо противника. Увернулся! Причём на удивление легко. За этим последовал удар коленом в живот, которого незнакомец уже не успел избежать. Гилберт схватил его за одежду и с разворота отбросил в кирпичную стену. Туша охнула от боли. Байльшмидт подбежал ближе и замахнулся для нового удара, целясь в голову. Незнакомец взвизгнул и скатился вниз по стенке, закрывая руками голову. Удар пришёлся точно в кирпичную стены. - Сука! – закричал Гилберт, отскакивая назад и хватаясь за руку. Он не боец карате, чтобы разносить кирпичные стены вдребезги. По его костям прошёлся импульс боли, а часть кожи с костяшек оказалась беспощадно стёрта. Первые капли-бусины крови стали собираться на порозовевшем мясе. - Погоди, Пруссия! – начал умолять незнакомец. – Это всего лишь я! - Чего? – всё ещё шипя от боли, сквозь сжатые зубы выдавил он. В темноте туша закопошилась и вскоре вынула, видимо, из кармана телефон. Свет от разблокированного экрана показал растерянное лицо преследователя. - Италия! – не удержал удивлённого вскрика Гилберт, глядя на растерянную улыбку Венециано, по его глазам было видно, что он неплохо так испугался. - Привет, - испуганно посмеиваясь, Италия помахал свободной от телефона рукой.

***

Его сердце сжалось до такой степени, что он готов был кричать от боли. Италия пошатнулся, приложив ладонь к груди. Бьётся… Оно бьётся… Венециано судорожно медленно вдохнул и выдохнул. Ему нужно было, просто необходимо. В воздухе витали запахи еды, которые будто даже ощущались на языке при дыхании через рот, настолько насыщенными они были. Шикарный банкет для всех стран. Ешь сколько хочешь и даже больше. Множество голосов вокруг него. Одни разговоры кончаются, начинаются новые. Звенит стекло, когда кто-то наливает себе что-то выпить и вновь приступает к болтовне. Италия тяжело сглотнул горькую слюну. Он ощущал что-то на своих губах, поэтому осторожно провёл ладонью по ним. Томатный соус. Он недавно ел. Пасту. Если он сосредоточится на вкусовых ощущениях, то сможет даже почувствовать её послевкусие. Совершенно не похоже на онигири, жгучий перец или пиво. Он недавно съел пасту, но… как давно ему не удавалось её съесть. Сколько он так уже мотается? Какой это по счёту его раз? Пятый? Шестой? Он растерянно ищет глазами своих друзей. Выискивает в толпе. А потом вспоминает… что знает, где они сидят. Они всё там же. Как и в прошлые разы. Вот они… Америка говорит громче всех, ярко жестикулируя. Англия явно злится и пытается что-то своё добавить. Франция, откинувшись на спинку роскошного стула, слегка помахивает рукой и спокойно говорит. Германия качает головой, также иногда что-то добавляя. Гилберт отошёл за пивом. Япония выглядит заснувшим, но это не так. Иногда он поворачивает голову в сторону Америки и молча кивает. Китай осуждающе смотрит на всех, иногда цокает языком, поднимает глаза вверх, качая головой, и тяжело вздыхает. Уставшая от шампанского Россия молча улыбается и помешивает сахар в своём чае. Незаметный ни для кого Канада сидит в стороне, обняв своего мишку. Италия уже научился его отличать от стульев. Они все живые… Все до единого… И теперь, как обычно… Франциск замечает его и машет рукой, кричит: - Италия, ты чего так долго руки моешь? Иди сюда уже! Штука сгибает тело француза пополам, так что кости громко хрустят. Их острые концы вылезают из кожи и даже прорезаются через одежду. - И в общем! Я твёрдо намерен посетить этот дом! Почему бы нам не развлечься немного? – Америка широко улыбается, пожимая плечами. До того, как Альфред успевает нажать на курок пистолета, Штука хватает его за вытянутую руку и сжимает кулак, превращая конечность в кровавое месиво. - Тебе заняться больше нечем? – ворчит Англия, разводя руки в разные стороны, не понимая смысла идеи. Одним ударом руки Штука расплющивает Артура о стенку, ломая его рёбра. Все его кости и лопнувшие внутренности превращаются в одно густое месиво под его кожей. Канада робко поднимает голову и наблюдает за спором англичанина и американца. Череп канадца хрустит, когда Штука сжимает его голову в своём кулаке. Словно хрупкий орех… - Ох, холодненькое. - Гилберт с довольной улыбкой ставит кучу бутылок с пивом на стол. Держа его, словно шашлык, Штука впивается в его живот, вырывая кусок мяса с желудком и кишками, которые спадают вниз из её рта. - Брат, ты столько не выпьешь! – хмурится Германия, глядя на гору алкоголя. Этим можно наполнить целую ванну или даже маленький бассейн. - Италия, бе… - Людвиг не успевает договорить, так как ему на голову обрушивается два сцепленных вместе кулака. - Эй, осторожней со своим пивом! Твои бутылки сейчас все упадут на пол, ару! – Китай отклонился назад, чтобы не соприкасаться с запотевшими бутылками. Прижимая его к полу своей увесистой рукой, Штука хватает один из клинков Яо и всаживает его ему между глаз, так что Яо успевает лишь слегка вскрикнуть, и его глаза закатываются назад, а тело расслабляется. Россия продолжает молчать, сохраняя улыбку на лице. Она оставляет ложку в кружке, аккуратно берёт её в свои руки и делает маленький глоток. Ударом с разворота Штука отбрасывает от себя Анну, которая впечатывается в стенку. На обоях образуется кровавая клякса из-за разбитого черепа девушки, тело которой опадает на пол, словно безвольная кукла. - Что-то у меня голова болит от шума, - вздыхает Япония, потирая переносицу пальцами. - Иди… - хрипло то ли умоляет, то ли приказывает Япония, зажимая рану на животе, через которую видны горячие красные внутренности. Италия замер на месте. Он чувствовал, как всё внутри похолодело, опустело. По его щекам бежали слёзы, ведь опять… Он бежит со всех ног, тяжело дыша. От бега уже невыносимы болит в боку и в лёгких, но он не должен останавливаться. Должен бежать! …как и в прошлые разы… Он заводит руку назад, не сбавляя темпа. Замахивается! …не может… Его кулак врезается в циферблат часов. Стекло залезает под его кожу, впивается маленькими осколками и иглами, ползёт под ногти. …совсем никак… И вот он опять тут… …никого спасти.

***

- Зачем ты тут? – угрюмо спросил Пруссия, потирая ноющие костяшки. Они так и не вышли из этого переулка, а Италия так и не встал с земли. Наверное, Романо будет ругать его за то, что он испортил своё дорогое тёплое пальто. Италия тяжело вздохнул, убирая телефон в карман. - А почему ты тут? – Венециано поднял глаза вверх на своего собеседника, хотя и не мог его точно разглядеть. - Не могу сидеть на месте. - Гилберт пожал плечами, самодовольно ухмыляясь. – Великий никогда не может стоять в стороне от событий. У меня был очень-очень долгий отпуск. Со стороны итальянца послышался усталый смешок, от которого по спине Пруссии пробежали мурашки. Он не слышал его таким с тех пор, как они выбрались из Дома. - Мы некоторое время так спокойно жили. Я даже стал надеяться, что это навсегда… - с печальной улыбкой на губах проговорил Венециано, ещё слегка хихикая, а потом глубоко вздохнул и продолжил. – А теперь вдруг произошло что-то подобное, не на Востоке, а рядом с нами, с Европой. Я приехал увидеть всё сам. Попробовать самому всё для себя понять. Ты ведь знаешь… я уже не полностью тот трус, каким был раньше… От автора: Итак, во-первых, прошу прощение за моё долгое отсутствие. Автор непосильным трудом пытался выбить себе автоматы, чтобы месяц отдыхать и нормально писать. Теперь у меня появилось время, так что я могу позволить себе немного расслабиться и отдаться творчеству. Во-вторых, всех с Наступившим! Ура!.. Да, я слишком поздно это уже говорю... Кхм. Извините. В-третьих, эх... Я решила создать небольшую группу своего творчества. Там можно будет прочитать мои небольшие отрывки, которые я не могу выкладывать на Фикбук, потому что они очень короткие. Туда же будут идти музыка и картинки, которые меня вдохновляют. В скором времени я собираюсь там выложить что-то вроде трейлера своей новой идеи по Хеталии и предложу вам, читателям, решить: стоит мне писать эту работу или нет? Все подробности будут в самой группе, как только я напишу трейлер. Ссылка на группу https://vk.com/spark_dreams