Club "Midnight dancer"

      — Ненавижу эту песню.       Эндимион раздражённо поморщился, прикрыв глаза и размашисто проводя по переносице ватным диском, которым нервно убирал с лица излишек тона. По обнажённым плечам танцора, покрытым тонким слоем серебристого блеска для тела, плясали отсветы от прожектора, пробивающиеся сквозь тёмную ткань кулис, за которыми бесновался зал, заводимый Фишаем. Под кавер-версию “Skyfall” – OST-трека последнего фильма бондианы – светловолосый танцор медленно ослаблял узел галстука-бабочки, являя собой идеальное воплощение бессмертного героя Британской разведки – тягучее, преисполненное достоинства и эротизма, сводящее с ума одним только мимолётным взглядом. На фоне мощного тенора Илая Лейба это выглядело весьма и весьма эффектно. Впрочем, эффектности этой ночью в клубе было с лихвой – «мужской вечер» начался всего пару часов назад, а зал уже истекал восторгом и потом.       — Её только ленивый не перепел, — брюнет скривился, выбрасывая грязный диск в мусорную корзину под зеркалом. — И Алмаз туда же. Затрахали его эксперименты. Есть программа, почему просто не отрабатывать её пару месяцев, не придумывая каждую неделю что-то этакое, — Эндимион показал в воздухе кавычки и фыркнул, дотягиваясь до тюбика с лосьоном.       — Сколько симок ты уже сменил? — насмешливо поинтересовался Кунсайт, аккуратно закрепляя волосы в пучок на затылке и выливая себе на ладонь немного масла. Проведя руками по плечам и размазывая прохладную жидкость по телу, танцор скосил глаза на друга, угрюмо сопящего чуть в стороне.       — Сегодня была седьмая, — неохотно отозвался Эндимион, перехватывая внимательный взгляд и поджимая красивые губы, прекрасно понимая, что Кунсайт без труда догадался об истиной причине раздражения танцора. — Я не знаю как у неё получается достать мой номер. Найду сучку, которая занимается этой лажей – на канате вздёрну.       — Лучше на цепях, — весело хохотнул Зой, подскочивший сбоку и окинувший приятелей задорно блестящими глазами. — Мы как раз их сегодня по сцене раскидаем в достаточном количестве. Правда, Кун?       — Правда, — усмехнулся блондин, не отрываясь от втирания в смуглую кожу уже согревшегося лосьона. — Может быть, хоть это позволит Энду успокоиться.       — Я спокоен, — раздражённо отмахнулся упомянутый Энд и с такой силой натянул на плечи чёрную шёлковую рубашку, что ткань жалобно затрещала, грозясь разойтись по швам раньше времени и испортить выход на сцену к чертям. — Просто меня реально бесят эта озабоченная дамочка и мудак, который сливает ей мои номера. Меня не интересует что надето на моей мисс Скромной, какого цвета у неё трусики и что она безумно хочет ощутить мои ладони на её маленькой упругой груди, — вновь скривился Эндимион, дословно припоминая недавнее SMS, из-за которого несчастный чёрный Docomo F-06E встретился со стеной. — Меня не колышет, сколько раз она кончила, разглядывая мои фотографии на сайте. И какая длинна у её фаллоимитатора, который она назвала в мою честь. Мне не нужна данная информация. Мой жёсткий диск переполнен и требует форматирования.       — Господи, Энд, тебе доверяют столь интимное, а ты недоволен, — Кунсайт рассмеялся, вытирая насухо пальцы салфеткой, вытащенной из тёмной коробочки, приютившейся между флаконом с одеколоном и тюбиком крема, и довольно окинул взглядом своё отражение.       — Знаешь, мне как-то не весело просыпаться пять раз посреди ночи от очередного грёбаного звонка, — буркнул брюнет, застёгивая последние пуговицы и разворачиваясь к зеркалу спиной. Крепкие бёдра, затянутые в чёрные брюки с серебристой каймой по боковым швам, упёрлись в край столешницы. — От меня скоро девушки уходить начнут, решив, что мне названивает моя бывшая. Я не хочу из-за этой бывшей, которая и бывшей-то никогда не была, терять своих настоящих!       — Считай, что она заботится о твоём моральном облике и здоровье, — многозначительно резюмировал Кунсайт, распуская волосы и позволяя им белоснежным каскадом упасть на блестящие от масла плечи. Пара тонких волосков тут же прильнула к влажной коже, но Кунс встряхнул головой, заставив искрящуюся волну рассыпаться по смуглому телу, разумно предполагая, что гель подсох достаточно и светлая грива не прилипнет слишком сильно.       — Слушай, давай я тебе её подарю, а? — Эндимион сложил руки на груди и насмешливо взглянул на друга. — Пусть она в твою честь свой резиновый член называет.       — Нет уж, спасибо, — фыркнул блондин. — Я не очень интересуюсь дамочками с резиновыми членами.       — Ну вот, а ещё друг называется, даже лишний резиновый член у меня забрать не хочет, — ехидно заметил Энд, тихо выдыхая с явным облегчением и расправляя плечи. Кунсайт продолжил делать вид, что занят исключительно подготовкой к скорому выступлению, поэтому на повеселевшего друга внимания обратил ровно столько же, сколько до этого. Но довольную улыбку блондин сдержать всё же не смог. Кипящий Эндимион – не лучший вариант сегодняшнего вечера и то, что шутливые шпильки помогли несколько сбросить напряжение, слегка успокоило блондина. Но вот после закрытия стоило утащить Энда на пару стаканов в бар. Пусть посидит, поплачется… Хотя, плакаться-то тот не привык, а вот поматерится, вспоминая домогающуюся его уже четвёртый месяц дамочку, с удовольствием.       Хмыкнув и поставив пунктик на счёт алкогольной терапии, назначенной на сегодняшнее утро, Кунсайт придирчиво оглядел себя ещё раз.       — Знаешь, Кунс, а хорошо, что это я тебя приковываю, а не наоборот, — проникновенно произнёс Зой, всё ещё вертящийся около приятелей, и повис на руке Кунсайта, так же устремляя взгляд в зеркало напротив. — Потому что если бы ты приковывал меня, то тебе бы пришлось очень постараться, чтобы удержать мои руки на месте.       — Это почему это? — подозрительно спросил Кунсайт.       — Ну, вот примерно поэтому, — тихо произнёс Зойсайт, привстав на цыпочки и прильнув грудью к плечу мужчины. Облизнув губы, покрытые прозрачным блеском, рыжик игриво подул на висок блондина, приближаясь ещё сильнее и прижимаясь ещё плотнее. Кунсайт успел заметить, как сверкнули тёмно-зелёные глаза, прежде, чем парень прикоснулся едва ощутимым поцелуем к самой кромке волос у его уха. — Ты посмотри на себя – ты ведь совершенство. Сводящее с ума совершенство. Я не знаю, как мужчины в зале не стекают с кресел при виде тебя, а дамочки не заходятся во множественных оргазмах перед сценой. И как они умудряются не дрочить прямо тут, не добегая до туалета и своих машин, я тоже не понимаю.       Зой скользнул ладонями по сильным плечам, очерчивая тонкими пальцами упругие мышцы и чуть сдавил, притягивая Кунсайта ещё ближе к себе и шепча совсем тихо и предельно откровенно:       — Да, хорошо, что это именно я приковываю тебя.       Блондин удивлённо вскинул бровь, разворачиваясь к рыжей бестии и намереваясь поинтересоваться – какого, собственно, хрена? Всколыхнувшееся в груди волнение неприятно кольнуло где-то под сердцем и Кунсайт обеспокоенно взглянул в зелёные глаза, готовясь увидеть в них отголоски той болезненной увлечённости, что властвовала над Зойсайтом чуть более двух лет назад и стала не самым приятным периодом отношений. Но напоровшись на предельно ехидный взгляд, в котором плясали не просто черти – все Они, пришедшие с Кимона, Кунсайт едва не хохотнул в ответ, вовремя прикусив губу. Невольный страх и подыскиваемые уже успокаивающие, но твёрдые слова, исчезли так же быстро, как и появились. Ладони, замершие над столешницей зеркала, расслабленно опустились на прохладную поверхность, салфетка, сжатая сильными пальцами, скомканным упругим шариком упала в корзину под ногами, прямо на ватный диск, выброшенный Эндимионом.       — Тогда, может быть, нам не выступать сегодня? — заговорщицки подмигнул Кунсайт, облегчённо переводя дыхание и мысленно возблагодарив всех известных ему богов за то, что в верхнюю рыжую голову наконец-то забрёл разум и холодная война отменяется. Обижать Зоя не хотелось – слишком родным и близким молодой танцор успел ему стать за время, проведённое вместе. И если бы сейчас нашёлся любопытный, решивший поинтересоваться – а как же Кунсайт относится к своему другу, то вряд ли бы блондин нашёл определение лучше, чем «по-отечески». К инцесту Кунсайт интереса на испытывал.       А вот подхватить игру - было увлекательно.       — Как это не выступать? — притворно изумился Зой, прекрасно улавливая в интонации Кунсайта готовность ответить. — А как же рейтинг, а как же шоу? А как же озабоченные мужики в зале? А как же цепи, на которых Энд вздёрнет всех, кто смеет его палить?       — Ну тогда только ради Эндимиона и его благородной цели, — фыркнул Кунсайт, скашивая глаза на пальцы Зоя, которые и не думали исчезать со смуглого плеча.       — Чуваки, мне, может, в сторонке постоять, вам стол освободить? — фыркнул Энд, увлечённо наблюдающий за происходящим. — Я и выступить за вас через три минуты могу, мне пара штук совершенно не лишняя.       — Ну тогда только ради душевного спокойствия Эндимиона! — Зойсайт скопировал интонацию Кунсайта и хлопнул его по плечам, которые только что гладил. И подмигнул настолько задорно и воодушевляющее, что смех всё-таки вырвался из смуглой груди. — Домазывайся и вперёд!       — Тебе не кажется, что у него входит в привычку командовать? — притворно нахмурился Кунсайт, искоса взглянув на Эндимиона. Тот ответить не успел, потому что рыжик, отлипнув от старшего друга, крепко ухватил его за руку и потянул к ширме, за которой уже установили щит с разомкнутыми пластиковыми оковами, стилизованными под побитую временем сталь.       — Ты ведь разрешишь мне отхлестать тебя как следует? — Зой лукаво улыбнулся, наблюдая за тем, как беловолосый танцор встаёт на платформу и вкладывает запястья в крепежи.       — Только не забывай, что после этого я буду драть тебя нещадно, — подмигнул Кунсайт, ловя смеющийся зелёный взгляд.       — Хоть через колено перекинь, — хохотнул рыжик.       — Никаких коленей, импровизаторы хреновы, — голос Алмаза раздался совсем близко и Кун даже вздрогнул, вывернув себе шею, чтобы взглянуть на незаметно приблизившегося хореографа. — Выкатываетесь, оттанцовываете и обратно. Прометей и ты, маленький извращенец, — администратор ткнул пальцем в грудь Зойсайта.       — Спасибо за то, что хоть не орёл, — прыснул Зой, поправляя облегающую жилетку и откидывая за спину огненный кудрявый хвост, скреплённый чёрной атласной лентой. — А то я бы тебе всю сцену перьями усыпал.       — Радуйся, что не петух, — ехидно заметил Алмаз, придирчиво оглядывая танцоров и, видимо, удовлетворяясь их внешним видом. Впрочем, на экстерьер работников клуба жаловаться не приходилось никогда. Совершенные тела в оригинальных костюмах – "Midnight dancer" знал залог успеха и умел им пользоваться. Вот и теперь Кунсайт, являющий собой воплощение гордого нрава своевольного титана, принесшего огонь на землю, явно удовлетворил притязательность постановщика. Набедренная повязка, художественно разодранная, но с узнаваемым орнаментом, едва-едва прикрывающая крепкие ягодицы, оставляя простор для фантазии, и стальные оковы на толстых цепях – единственная одежда беловолосого бога на этот вечер, которая должна была прийтись по вкусу разгорячённой публике. А Зойсайт, затянутый в чёрный латекс, идеально подчёркивающий малейшие изгибы тела, перекаты упругих мышц и рельефные кубики пресса, не оставлял никаких сомнений в том, что он – истинный порок, принявший человеческий облик. Мягкая кожаная семихвостая плётка игриво перекатывалась в тонких пальцах, намекая на то, что номер будет максимально пикантным.       Зал взорвался последней истеричной нотой восторга и Фишай, нырнувший за кулису в окружении невесомой искрящейся золотой пыли, стал знаком к тому, что пора заканчивать с прелюдией.       — Мы не подведём твой гений, — заверил Алмаза Зой и коротко кивнул Тайки, готовому погрузить сцену во тьму одним прикосновением пальцев к рубильнику.       Кулиса с едва слышимым шелестом распахнулась, позволяя двум работникам сцены установить платформу точно по центру, не выдав своих движений ни малейшим звуком. Братья Коу были мастерами в своём оформительском деле, поэтому умели договориться с инвентарём так, что он не издавал не то что скрипа – даже шороха.       По едва уловимому дыханию чуть в стороне, Кунсайт понял, что Зой тоже занял своё место.       Блондин выдохнул и прикрыл глаза, опуская голову и позволяя волосам упасть на лицо, закрывая его. Танцору нравилось вот это ощущение – преддверие сумасшествия, которое наступит через пару секунд, едва лишь первый тонкий луч прожектора коснётся тела, выхватывая его из мерцающей темноты зала, окружённого стонами и томными вздохами. Едва только кончик языка первый раз оближет губы, а ладонь проведёт короткую линию по бедру. И глаза сверкнут, отражая блеск стилизованного под ночное звёздное небо потолка.       Шоу начинается, господа, даже несмотря на то, что идёт уже второй час.       Первый бледный луч, сопровождаемый тихими перекатами начальных аккордов “New Divide” Linkin Park, упал на смуглые плечи, выхватывая их из абсолютной тьмы зала. Упал и тут же исчез, вновь погружая сцену в темноту. А затем темнота взорвалась огнём под барабанное соло, прокатившееся под потолком громовым боем. Из небольших люков в полу по обе стороны от платформы со щитом, бесшумно поднялись пиротехнические установки на два ствола и выпустили по алому огненному фонтану, взметнувшемуся вверх и подхваченному восторженным воплем зала. Кунсайт не позволил себе даже вздрогнуть, ощутив на своей коже сотни взглядов, всё так же изображая безвольного пленника, прикованного надёжными цепями.       Под второй восторженный вопль и огненный всплеск к Кунсайту шагнул Зой, сотканный из искр и темноты – мерцающей, переливающейся и такой соблазнительной, что блондин едва сдержал улыбку, слыша мучительный единодушный выдох зала – рыжая бестия одним движением бёдер заставила публику привстать с кресел и почувствовать напряжение в области паха. Уж что-что, а заводить Зой умел. Впрочем, мужчины, впившиеся сейчас взглядами в рыжика, в дополнительном заводе не нуждались – приоткрытые рты и горящие глаза выдавали продолжительные стояки и невозможность сбросить напряжение прямо сейчас.       Кунсайт вновь подавил усмешку и медленно поднял голову, глядя на партнёра по танцу сквозь искрящуюся серебристую волну волос. Сверкающий зелёный взгляд был наполнен азартом и предвкушением.       Звуки хрипловатого тенора Беннингтона прокрались куда-то под сердце отголосками огненных гейзеров, вспыхивающих по сторонам от щита. Плётка в руках Зойсайта взметнулась в воздух, мягко опускаясь на бедро, требуя отклика тела и получая его – Кун изогнулся вслед за семью хвостами, выворачивая руки, но по-прежнему крепко держась за «стальные» оковы. Новое движение и новый изворот – корпусом, выгибаясь над поверхностью щита, следя за демоном в блестящем латексе внимательным взглядом.       Прометей пробудился. Мощь, скованная чужой волей и обречённая на пытку страстью и похотью. Гордость, заключённая в прочные оковы и оставленная на растерзание порочному созданию, призванному пробуждать всё тёмное и жгучее, гнездящееся в закромах души. Величие, сгораемое всё в том же огне, что был украден у богов и стал причиной расплаты.       И этот огонь, в облике пылающего своим совершенством танцора, сейчас извивался вокруг него в бесстыдном откровенном танце, управлял взмахами рук алыми шипящими змеями вокруг щита, грозя выпустить на свободу первозданную силу стихии. Зойсайт прильнул к телу беловласого бога коротким выдохом, на секунду обнимая Кунсайта за плечи, чиркая тонкими пальцами по обнажённой коже, приглашая полюбоваться на пленённую силу и мощь. И оттолкнулся, вновь отходя на пару шагов и приближаясь медленно и грациозно, пропуская хвосты плётки между пальцами. Кун вскинул голову, ловя взгляд партнёра и отвернулся, опуская глаза и вздымая грудь в тяжелом и надсадном дыхании.       Зал в темноте встречал каждое движение стоном.       Рыжая бестия оплела пальцами предплечья и маняще скользнула всем телом вниз – к бёдрам, извиваясь и выгибаясь, оглаживая сильный торс по бокам, не пропуская ни сантиметра смуглой кожи, ни единой мышцы, рисуя на вздымающейся груди узоры навершием плети. Кунсайт повёл плечом, стараясь сбросить с себя проворные руки, и отчаянно рванулся в сторону, пытаясь уйти из-под прикосновений, но цепи не позволили отклониться даже на сантиметр.       Соблазн, растекающийся по поверженному титану, концентрированный порок, взрывающийся огнём под яростные гитары, под беснующиеся аккорды, под истекающее нетерпением томление зала. Соблазн, горделиво считающий, что безнаказан и всесилен, позволяющий себе очерчивать подбородок божества плетью, поднимать голову и повелевать смотреть в своё лицо. Соблазн, упивающийся своим могуществом и властью. Извивающаяся пламенная змея, искры на смуглой коже, обжигающие до неистовства, прожигающие насквозь – до яростного желания вырваться и смять порок в своих руках, заставляя и его почувствовать эту пытку покорностью.       Новая вспышка озарила распахнутые оковы и свободные запястья. В секундной паузе, как в замедленной съёмке, неслышно звеня, осыпались на пол, звенья тяжёлой цепи.       Титан свободен. Свободен под оргазменный стон и наполненный обожанием восторг. Под удивлённый выдох порока, мгновенным рывком прижатого к холодному щиту и вскинувшего огненную голову. Под хриплый вой за пределами темноты и под экстазные вскрики, следующие за этим воем.       Порок бьётся в руках, но сильные ладони уверенно стягивают чёрный латекс, освобождая стройное тело, извивающееся и изгибающееся под рваную ритмичность проигрыша. Мстительный титан ликует, пленяя своего мучителя, торжествуя над сковывающей его покорностью, разбитой и разгромленной вместе с вырванными цепями.       И под музыкальную кульминацию обвить холодными кольцами тело порока, избавить его от последнего клочка облегающей ткани, оставляя ослепительно прекрасным и негодующим, жаждущим прикосновений и ласк. И почти не слышать за ударившими по сознанию барабанами гула зрителей, скрытых вспыхивающей огнём темнотой.       Извиваться вместе с пленённым, беззащитным соблазном, касаться его, распалять сильнее и откровеннее, почти сводить с ума, чтобы поймать в свои руки – измотанного, обессиленного, но по-прежнему пламенного. Достойного того, кто освободил огонь, показал его небесам и позволил расправить крылья, наполненные светом.       И замереть в ослепительной вспышке, в последний раз коснувшись белоснежной кожи своим смуглым телом, и раствориться в звенящей стонами и всхлипами наслаждения темноте…       Кулиса скользнула по плечу, впуская Кунсайта в мир без сотен глаз и мокрых брюк.       Зой пытался отдышаться рядом, следуя за другом неотрывно.       — Зал дикий. Мне кажется, в них сегодня кончилась сперма, — заметил рыжик, освобождая волосы от чёрной ленты и рассыпая огненные пряди по взмокшим плечам. — И нам даже не пришлось делать вид, что мы ими интересуемся. Мне нравятся эти постановочные танцы, определённо! Переходим на новый уровень, мужики!       — Для того, чтобы перейти на новый уровень, нам нужно до него дотянуться, — недовольный голос так и не ушедшего из гримёрки Алмаза, заставил Кунсайта и Зоя повернуться. — Или хотя бы понять, что от нас требуется.       — Что-то не так? — Кунсайт бросил взгляд на кулису, за которой тишина, накрывшая сцену после огненного фейерверка, сменилась оглушительным гулом восторженного одобрения.       — Не так? — хореограф передёрнул плечами. — Ты сегодня вообще включился? Потому что это был сейчас не танец. Была отработка. Техническая, логически выверенная и бездушная отработка.       — Да брось, всё у нас было на уровне, — Зой попытался прийти на помощь другу, но Алмаз рыжика остановил недовольным взглядом и вновь обратился к Кунсайту.       — Я не знаю, сколько продлится твоя хандра, но будь добр, оставляй её за порогом клуба. Я не хочу, чтобы твоё состояние вне работы влияло на то, как ты выступаешь.       Кунсайт поджал губы, матеря себя за то, что позволил всё-таки так тщательно скрываемому состоянию пробиться за возводимую перед ним стену «всё в порядке». Алмаз не мог не заметить отрешённости, тут блондин даже спорить не мог – создатель чувствует лажу в своих произведениях. И если эта лажа отражается на целом, то не такая уж она безвредная.       — Возьми пару выходных, восстановись, — посоветовал Алмаз, но из его голоса так и не пропало недовольство. — Тебе это сейчас на пользу пойдёт. Послушай меня.       Кунсайт переглянулся с Зоем, замершим подле его руки и нашёл глазами Эндимиона, так же внимательно слушающего диалог. В глазах рыжего и брюнета сквозило обещание придушить, если Кунс не воспользуется предложением Алмаза.       — Послезавтра меня не ждите, — качнул головой танцор и направился к своему зеркалу, на ходу пытаясь расчесать пальцами растрёпанные волосы.