Танец четвёртый. "Ледяное сердце". Часть 4.
26 ноября 2013 г., 15:26
Нужно было что-то делать с замком двери подвала – или чинить, или выдирать с мясом. Скрип Кунсайта раздражал нещадно и каждый раз, оказавшись около тёмной двери, танцор напоминал себе о том, что нужно заняться засовом. И каждый же раз забывал или отвлекался, виня себя за это потом и вновь делая мысленную зарубку.
Толкнув дверь из красной вишни и бросив недовольный взгляд на язычок замка, так и не закрывшегося, а только глухо щёлкнувшего, Кунсайт вздохнул и вытащил из бара одну из последних оставшихся бутылок Urbock, привезённого из Бамберга несколько месяцев назад. Германия из памяти практически выветрилась, да Кунс и не старался её запомнить, а вот тёмное пиво осталось. Дымный привкус, напоминающий копчёное мясо, показался танцору очень подходящим к сегодняшнему вечеру.
Тяжело опустившись в кресло-ракушку, стоящее напротив выключенной плазмы, Кунсайт откинулся на подголовник и прикрыл глаза. Неснятые туфли и несброшенный пиджак раздражали, но блондину не хотелось даже шевелиться, чтобы избавить себя от мешающейся одежды.
Апатия аккуратно опустила ладони на сильные плечи…
***
Минако совершенно бесшумно подошла со спины и обняла супруга за шею, устроив подбородок на широком плече. Кунсайт вскинул голову и коротко поцеловал светлый висок, пахнущий крыжовником и сиренью. Йеннифер нашла своего Геральта в кресле из плетёной лозы. Только вот кудри у Йеннифер были золотыми, а Геральт вовсе не собирался срываться с места и отправляться на поиски очередного сверхъестественного гада. Впрочем, гадства хватало и без пришлых чудовищ. — Ты знаешь, а я не против, — задумчиво произнесла девушка, позволяя Кунсу накрыть свои маленькие ладони, лежащие на его груди, своими руками. — Это странно, но я действительно не против. Кунсайт чуть повернулся, ловя совершенно серьёзный взгляд любимой. — Ты ждал, что я устрою тебе громкую сцену с разбиванием фамильного сервиза об твою голову? — Минако улыбнулась, поймав недоумение в серых глазах и коротко поцеловала своего супруга в кончик носа. Кунсайт сморгнул и поборол желание потрясти головой. — У тебя хорошее тело, ты прекрасно двигаешься, ты великолепно сложен, хотя это я уже говорила, — девушка тихо рассмеялась. — Забирать тебя только себе – преступление, а я слишком хвастлива для того, чтобы не позволять другим видеть, какое мне досталось сокровище. — Ты сейчас рушишь все законы благочестивой семьи, — усмехнулся Кунс, пытаясь уловить в голосе супруги хоть толику смеха или фальши. Но честный взгляд прогонял все сомнения – Минако не шутила. И вчерашняя беседа с Берилл, позвонившей внезапно и приехавшей под вечер с весьма занятным предложением, похоже, получила новую жизнь сегодняшним утром. А началось всё с того, что внезапно объявилась с весьма неординарной идеей и ещё более неординарным разговором старая кембриджская подруга Кунсайта, бывшая на два года младше, но обладавшая такой деловой хваткой и чутьём, что матёрые биржевые брокеры снимали шляпу и почтительно раскланивались, уходя в тень. И разговор не был утаён от молодой супруги Кунсайта, что говорило о предельно серьёзных намерениях гостьи. Мужской стрип-клуб. Воплощение желаний сотен дам и дарящий этим дамам все мыслимые и немыслимые удовольствия в установленных Берилл рамках. Это было внезапно, Кунс осознал сей факт сразу. А вот то, что подруга пришла именно к нему, блондина несколько озадачило – Берилл не нуждалась в средствах, потому что имела довольно-таки солидный капитал, доставшийся в наследство от деда - государственного чиновника. И что понадобилось темноглазой красавице от своего университетского приятеля, Кунсайт понял только тогда, когда та полностью озвучила свои намерения. Хореограф. Ей нужен был лучший хореограф их всех, кого она знала. Да и не знала тоже – эта женщина умела находить людей, которых и в природе-то не существовало, и обретать с ними общий язык. Как – Кунсайт никогда не понимал, но списывал всё на природное обаяние и умение прочувствовать тонкий психологизм каждого, с кем Берилл доводилось пересекаться. Вот и теперь, кембриджская подруга нашла именно тот подход, который был необходим – уважение и отсутствие намёка на снисхождение. Партнёрство на равных, взаимное покровительство и уверенность в том, что доверие не будет предано. В университете Кунсайт имел неосторожность раскрыть себя как очень и очень неплохого танцора. От человека его уровня практически никто не ожидал такой феноменальной способности слышать музыку и повторять её мелодию собственным телом, всех больше интересовал спортивный потенциал и уровень интеллекта. Но капитан команды гребцов оказался на редкость пластичным. Да, Кунс понимал, что он далеко не идеально двигается, но то, что он способен был вытворять телом на частых вечеринках и клубных сборищах, завлекало многих. Завлекло и Берилл. Но только не в университете, а сейчас. В Кембридже их свела любовь к поэзии позднего средневековья и совместные занятия по Британской литературе XIII века. И Кунсайта несколько удивил тот факт, что Берилл вспомнила именно о том его увлечении танцами, которое серьёзным не считалось никогда. То есть даже не так – вспомнила именно о Кунсайте, когда зажглась идеей организации престижного ночного клуба для дам. — Я уверена, тебя это заинтересует, — женщина устроилась в кресле, закинув ногу на ногу и мягко улыбаясь Кунсу и его молодой супруге, пристроившейся на краю небольшого диванчика в беседке, в которой было решено организовать ужин для внезапной, но дорогой гостьи. — Мне нужен тот, кому я могу доверять и кто поймёт мою идею так, как её вижу я. В том, что это способен сделать именно ты, я даже не сомневаюсь. К тому же, я могу с уверенностью сказать – если задуматься о партнёрстве, то ты вызываешь у меня безоговорочное доверие. И вместе мы сможем подобрать такой состав для выступлений, который будет соответствовать именно нашим с тобой запросам. Я как-то привыкла, что мы с тобой на одной волне. Кунсайт слышал с улыбкой и лёгким удивлением тому, что хватка Берилл с годами только усилилась. Деловая жилка определённо превратилась в алмазные залежи. — К тому же, я убеждена, что у тебя хватит умений и для подготовки танцев, — гостья с удовольствием пригубила лёгкое Petit Chablis и оплела ножку тонкого высокого бокала пальцами. Тёмно-бордовый лак на длинных острых ногтях блеснул в свете потолочного бра. — Для этого мне нужно будет пробовать всё на себе, — усмехнулся Кунсайт, сопоставив свои фактические возможности с ожидаемыми от него подвигами. — А к стриптизу я, как-то, не особо готов. — Ой, не готов он, — отмахнулась Берилл, наклоняясь над столиком и доверительно глядя на Минако, слушающую разговор со всё возрастающим интересом. — Видела бы ты, что он вытворял на закрытых тусовках колледжного клуба… — Мне кажется, я представляю, — широко улыбнулась блондинка, переводя лукавый взгляд на супруга. Кунсайт удивлённо вскинул бровь, видя в глазах любимой явное одобрение озвученного предложения. — К тому же, всё будет законно, прилично и соответственно статусу, — Берилл вновь откинулась на каплеобразную спинку стула и пожала изящным плечами, затянутыми в тёмный шелк свободной блузы. Окаймлённый стразами ворот элегантно сверкнул под сдержанным светом беседки. — Я не хочу устраивать публичный дом, я хочу шоу. Феерическое, неподражаемое и предельно яркое. Поэтому мне нужны лучшие. И не безмозглые накаченные мальчики, а умные, знающие себе цену мужчины. — А цену им знать нужно будет для того, чтобы не продешевить? — ехидно заметил Кунс. Берилл скривилась. — Как ты живёшь с этим пошляком? — недоумённо поинтересовалась гостья у Минако. Хозяйка дома прыснула и весело взглянула на мужа. — Как ты сама заметила совсем недавно – он полон разнообразных умений, — взгляд, которым блондинка переглянулась с Берилл можно было смело относить к разряду заговорщических. — Девушки, вы решили дружить против меня? — Кунсайт снова вскинул брови, в очередной раз поражаясь способности своей супруги находить общий язык даже с такими амбициозными и своенравными людьми, как Берилл. То, что Минако приняла кембриджскую подругу мужа с теплотой и уважением, говорило о многом, в том числе – о разумности девушки, не ревнующей своего мужчину к каждым стройным ногам, проходящим мимо. А непрекращающаяся оживлённая болтовня за столом – о том, что обе дамы друг другу понравились. Хотя о симпатии Кунсайт мог судить и по схожести мнений на счёт него. — Мы решили дать тебе возможность хорошо подумать над моим предложением и принять его к завтрашнему вечеру, — Берилл сделала последний глоток и поднялась из-за стола. — Дорогая, я могу попросить тебя проследить за тем, чтобы он продемонстрировал тебе то, из-за чего я его уговариваю как девицу на выданье? — Не беспокойся, — отозвалась Минако, лукаво поглядывая на супруга. — Думаю, что я сегодня же протестирую его на профпригодность. И по результатам теста дам тебе заключение. — Вам нужно вместе работать, — выдохнул Кунсайт, ошарашенно наблюдая за становлением женского союза. — Вы поладите, определённо. — Мы уже поладили, — ослепительно улыбнулась Берилл, тряхнув головой, заставляя овальные малахитовые серьги, оплетённые серебром, плавно качнуться над выточенными плечами. — И тебе это ничем хорошим не обернётся. — Мне это уже ничем хорошим не оборачивается, — Кунсайт с опаской покосился на супругу, улыбающуюся столь обещающе и двусмысленно, что мужчина понял – сегодня его точно будут проверять на владение техникой стриптиза. Возможно - всю ночь. И вот теперь, устроившись в кремле из плетёной лозы и задумчиво глотая практически холодный кофе, Кунсайт всё сильнее и сильнее убеждался в том, что предложение Берилл стоит принять. Обнимающая его за плечи Минако эту уверенность только подкрепляла. — Да, я не против, — вновь повторила девушка и легко поцеловала супруга в кончик носа, улыбнувшись открыто и мягко. Мужчина с трепетом поймал солнечный отблеск, сверкнувший в глубине тёмно-голубых глаз и в который уже раз подумал о том, что именно этот блеск стал искоркой интереса три года назад. Искоркой. Разгоревшейся в ответное сильное чувство, вылившееся в скорый брак и в бесконечно счастливую жизнь. Порой Кунсайту казалось, что так не бывает, и шторм, всё же нагрянет в их спокойную заводь. Но небо оставалось ясным, бури, рушившие многие молодые семьи, так и не доходили до берегов их с Минако острова, а объятия не теряли нежность каждое утро. Не потеряли и сейчас – в столь странное время, ознаменованное необычным предложением, которое по сути, уже было практически принято. — Это даже в какой-то степени интересно, — молодая женщина прижалась грудью к спине супруга и устроила подбородок на его макушке. — Ты будешь доводить толпы женщин до экстаза, а я сидеть в зале и знать, что после выступления ты придёшь ко мне. Считай это женским самоутверждением – получать мужчину, которого хотят сотни, в свои руки. — Вы опасная девушка, жена моя, — усмехнулся Кунсайт, легко беря любимую за ладонь и заставляя Минако обойти кресло и усесться на колени к блондину. — О, а вы только что об этом узнали, муж мой? — счастливо улыбнулась девушка и прижалась к широкой груди, устраиваясь удобнее. — Сколько же вам предстоит открытий за нашу долгую совместную жизнь. — Если они будут столь же удивительны, как те, которые уже произошли – я совершенно не против, — Кунсайт приподнял голову Минако за подбородок и нежно коснулся ласковых губ поцелуем.***
Кунсайт резко распахнул глаза и выпрямился на кресле. Бутылка выскользнула из рук и глухо ударилась о паркет, не застеленный ковролином. Приснившиеся любимый тёмно-голубой взгляд медленно таял, заслоняемый темнотой наступающей ночи.
