Club "Midnight dancer"

      — Ты издеваешься, да?       Тонкий луч, пробивающийся сквозь плотную тёмную ширму, отделяющую гримёрки от сцены, падал на грозно сведённые брови Берилл, отчего та выглядела ещё недовольнее, чем была на самом деле. Эндимион виновато пожал плечами и быстрым движением нанёс тон на скулу, но свежий синяк и только что содранную корочку запёкшейся крови скрыть не удалось.       — Ты считаешь, что я тебя выпущу в таком виде на сцену? — владелица клуба угрожающе пристукнула скрученными в рулончик накладными по ладони. Тёмно-вишнёвый лак на идеально подточенных ногтях сверкнул кровавым рубином. — Вот с такой рожей? Правда считаешь?       — Я сейчас всё исправлю, — Энд подхватил в руки тюбик с тональным кремом и от души выдавил содержимое на пальцы. — Тут проблем-то…       — Проблема тут одна – ты! — безапелляционно заявила Берилл, продолжая испепелять Энда взглядом. Тот постарался не передёргивать плечами, избавляясь от ощущения буравчика где-то под лопатками. — И если ты сейчас не самоустранишься, то тебя устраню я.       — Никуда я не устранюсь, — Эндимион попытался отмахнуться от разъярённой работодательницы и едва не выронил тональник. Берилл скептически вздёрнула тонкую бровь. — Думаешь, под нашим светом кто-то что-то заметит?       — А тебе не достаточно того, что заметила я? — хозяйка "Midnight dancer", похоже, не собиралась уступать своему танцору в упрямстве. О категоричности Берилл клуб был осведомлён крайне полно и то, что сейчас Эндимион получал в свой адрес, было закономерно. Берилл терпеть не могла, когда ей перечили, и уж тем более - показывали своё неповиновение открыто. Энд прекрасно понимал, что играет с огнём, но молча соглашаться попросту не мог, да и не хотел. Собственная упёртость не позволяла. — Или это теперь уже совершенно неважно, в каком виде мои люди выходят на сцену?       — Твои люди могут выйти без ног и никто этого не заметит, — Эндимион всё же постарался скрыть раздражение, равномерно подкатывающее к горлу. И без того неудачный вечер окончился не в постели с дамой, а под её балконом, ибо вернувшийся супруг довольно категорично не возжелал становиться рогоносцем. Переносить настроение в такую же неудачную ночь не хотелось крайне, но Берилл, видимо, всеми силами стремилась этому поспособствовать.       Ватный диск больно мазнул по свежей ране и Энд зашипел, едва не смяв ткань в пальцах:       — Смотреть сюда приходят совсем не на ноги.       — Мне кажется, или ты чересчур осмелел? — сталь в голосе Берилл прорезалась слишком отчётливо и Эндимион удивлённо сморгнул. Обычно он не терял тот момент, когда гнев огненновласой красавицы переходил черту, после которой следовала изысканная и витиеватая отповедь. Материться Берилл умела прекрасно, виртуозно и вдохновенно. Вот и сейчас, похоже, уже готовилась обрушить на своего незадачливого работника копящееся негодование.       — Тебе кажется, — осторожно, но уверенно произнёс Эндимион, выпрямляясь и отбрасывая грязный диск в сторону на заваленный тюбиками стол гримёрки. — Как тебе кажется и то, что что-то не так.       — То есть твоя разукрашенная морда мне сейчас тоже кажется, да? — Берилл совершенно не обратила внимания на то, что Энд, расправив плечи в тёмно-синей рубашке, оказался чуть ли не на голову выше. Смотреть на безалаберного сотрудника сверху вниз женщина умудрялась и так, а десятисантиметровые бежевые шпильки от Стюарта Вайцмана этому только способствовали. Крохотные хрустальные капельки на элегантном бантике около перекрестья трёх ремешков, уходящих к щиколотке, опасно сверкнули под упавших на них лучом лампы. — Я не разрешаю тебе выходить сегодня на сцену. И не только сегодня. До тех пор, пока твоё лицо перестанет казаться физиономией портового алкаша с перебитым носом – иди в зал. Там действительно не смотрят на мебель.       — Перестань, — Эндимион скривился и бросил взгляд на себя в зеркало, чтобы увериться в лживости слов Берилл. Отреставрированная скула не выделялась на фоне остальной кожи, чуть припухший глаз был умело замаскирован. Уж что-что, а красить морду, дабы работодательница не заметила очередной косяк, Эндимион научился уже давно. И успешно с этим справлялся, потому что косяков с дамами, которых предпочитал молодой танцор, было хоть завались. Точнее – с их ревнивыми мужьями. — Я не думаю, что…       — Думаю здесь я, — глядя мужчине в глаза, отрезала Берилл. — Я отстраняю тебя на две недели. До тех пор, пока у тебя не заведётся хоть немного мозга в верхней голове и ты не задумаешься о том, насколько меня достало твоё блядство, мешающее нормально работать. Всё. Разговор окончен. В зал. И если я сегодня увижу тебя на сцене, можешь считать, что твой контракт разорван.       Эндимион попытался найти хоть какой-то достойный ответ, но Берилл не стала этого дожидаться. Развернулась на каблуках, заставив паркет гримёрки жалобно скрипнуть, и раздражённо передёрнув плечами, затянутыми в бордовый бархат платья-футляра с откровенным декольте, направилась в сторону своего кабинета.       За соседним зеркалом внезапно ожил старающийся быть как можно незаметнее в момент нагоняя Зойсайт, и тихонько выдохнув, с любопытством принялся следить за раздражённым Эндимионом.       — Сука, — брюнет плотно сжал зубы, чтобы не позволить себе выразиться более изысканно в адрес своей нанимательницы. Столешница опасно вздрогнула, когда он от души припечатал по ней кулаком, банка с лосьоном для тела накренилась, грозясь опрокинуться в стопку тонких бежевых салфеток.       — Да ладно тебе, — Зой решился даже подойти ближе, не переставая вычёсывать конфетти-звёздочки из всклокоченной рыжей шевелюры. — Передохнёшь, расслабишься. В конце концов, из клуба же она тебя не выдворила.       — Посмотрел бы я на то, как она меня выгонит, — фыркнул Эндимион, даже не глядя в его сторону.       — Незаменимых людей нет, — Зойсайт пожал плечами и собрал волосы в низкий хвост, перехватывая его изумрудной лентой. Обнаженные крепкие плечи танцора блестели переливами мелких звёздочек, прилипших к покрывающему тело лосьону. — Выгнать она может кого угодно.       Эндимион хотел было возразить, фыркнув и закатив глаза, но передумал. В какой-то степени Зой был действительно прав – Берилл не обязана была держать в своём заведении неугодного ей человека. Шоу-бизнес слишком хрупок для того, чтобы рисковать репутацией всего заведения из-за косяков одного-единственного работника. А своей репутацией Берилл очень дорожила, раз уж за всё время существования клуба не допустила слухов о каком-либо распутстве в его стенах. Сюда приходили за танцами, а не в бордель – это Берилл прописала негласным, но главным правилом. И уж если Эндимион…       Энд мотнул головой, выгоняя какие-то совсем уж бредовые мысли. Впрочем, поверить в то, что Берилл может от него избавиться в любой момент, танцор успел.       — Вот я бы на её месте тебя выгнал, — Зойсайт широко улыбнулся и развернулся всем корпусом к другу, опершись бёдрами, обтянутыми серыми джинсами, о край столешницы. — Морда разбитая, наглости много, послушанием не отличаешься…       — Зой, сделай одолжение, иди нахрен, — Эндимион насмешливо качнул головой и всё-таки улыбнулся. Раздражение, которое вызвала стычка с начальством, никуда не исчезло, но дышать стало легче. Горящая скула постепенно затихала и боль уже не расползалась по всей щеке саднящим жжением.       — Я там был, возвращаться пока желанием не горю, — хохотнул рыжий танцор и ехидно прищурил весело святящиеся глаза. — Тебе бы посоветовал сходить, чтобы ты успокоился на время, да ты ведь не согласишься.       — Не соглашусь, — мотнул чёрной чёлкой Эндимион. ― Потому что я тоже там когда-то был и мне искренне не понравилось. И если ты сейчас мне скажешь: «Это у тебя просто мужика нормального не было», я тебя удушу твоими же стрингами.       Зой прыснул и сложился пополам, сводя свою работу по распутыванию рыжего хвоста на нет: упругие локоны хлестнули по спине и заново собрали всё прилипшее к телу конфетти.       ― Только выбери те, которые на моём хладном трупе будут гармонично смотреться, ― отсмеявшись, Зойсайт вновь раздражённо взялся за волосы. ― Вот какую гадость Алмаз закупает для этих петард, скажи мне? Я её потом пол-утра дома отмываю и из кровати выколупываю. В этих звёздочках уже не только я, но и Ами.       ― Не цеплять не пробовал? ― Эндимион с сожалением взглянул на тёмную ширму за которой Кунсайт срывал свою порцию восторга под «Black Black Hearts» в оригинальном кавере Дэвида Ашера, и переборол желание удручённо вздохнуть. Вот не хватало ещё только показать, что запрет на сцену ударил по самолюбию! В зал – значит в зал.       В дальнем конце зеркального ряда послышалось тихое предупреждающее покашливание. Эндимион развернулся и всё вернувшееся было настроение смыло повторно: так некстати появившаяся в поле зрения Берилл смерила Эндимиона недовольным взглядом и вопрошающе вскинула бровь. Двояко этот жест начальства расшифровать было никак нельзя – Берилл явно интересовалась, почему задница танцора всё ещё находится на стуле в гримёрке, а не вертится перед глазами дамочек, исходящих оргазменными криками по ту сторону кулис.       ― Можно я притворюсь, что меня тут нет? ― тихо прошептал Зой, нагибаясь к столешнице и стараясь стечь из-под взгляда работодательницы. ― Мне сегодня ещё один раз выходить, я залу целый нужен…       ― Залу все целые нужны, ― весомо произнесла Берилл, скользя оценивающим взглядом по Эндимиону. Тот недовольно поджал губы и нервно передёрнул плечом – быть объектом для изучения танцор любил меньше всего. Поэтому отвернулся от женщины, попутно расстёгивая рубашку и стаскивая её с плеч. Брюки снимать не пришлось – чёрные фирменные вполне могли сойти за униформу. Осталось только найти галстук и манжеты, запихнутые в какое-то богами забытое место. Последний раз Эндимиона отправляли в зал более года назад, так что даже повода теперь было и не вспомнить: то ли из-за очередного разногласия с Берилл, то ли из-за периодических опозданий. После этого Эндимион зашвырнул манжеты официанта так далеко, что мог и не найти вовсе. Поэтому он просто подхватил с соседнего столика чьи-то напульсники и раздражённо нацепил их на запястья. В сторону наблюдающей Берилл танцор даже не смотрел.       ― Иногда мне кажется, что постоянные партнёры моих работников это не такая уж и плохая вещь, ― голос огненновласой женщины был тих и слова не обращались ни к кому конкретно, но Эндимион прекрасно понял и слова, и намёк. ― Наверное, скоро придётся брать на работу мужчин с женой и тремя детьми.       Зойсайт тихонько подавился воздухом и постарался не кашлять слишком громко, но это у него получилось плохо и рыжик вновь согнулся пополам, теперь уже стараясь не задохнуться от хрипа.       ― Работать идите, ― устало бросила Берилл и вновь скрылась за дверями кабинета.       Эндимион едва слышно зарычал.       ― Успокойся, ― посоветовал Зой, переводя дыхание и осторожно пробуя воздух губами. ― В какой-то мере она права.       ― То есть, ещё и ты теперь будешь ездить по моим мозгам насчёт стабильности и остепенения? ― Энду очень не хотелось срываться на друге, но раздражение само выплеснулось в голос. Открытое упоминание о недавнем разрыве резануло по самолюбию. Все как всегда уже были в курсе. Как будто в стенгазете объявление тиснули, не иначе.       ― Нет, зачем, ― рыжик вновь пожал плечами и критически осмотрев своё лицо в зеркале, потешно выпятив подбородок, потянулся за тональным кремом, чтобы подправить тон. ― Это твоё дело и не мне уж точно тебе советовать. Просто как-то тебя обложили со всех сторон, ― он снова улыбнулся и подмигнул Эндимиону слегка подведённым глазом.       ― И продолжат обкладывать. Возможно – матом.       Эндимион чуть не подпрыгнул. Он вовсе не ожидал, что за его спиной раздастся такой знакомый голос, и ждать хотел этого меньше всего. Но на Кунсайта, подошедшего совершенно бесшумно, это не произвело никакого впечатления.       ― А что, есть повод, ― огрызнулся Энд, стараясь успокоить внезапное сердцебиение. Появление приятеля оказалось для него неприятным сюрпризом. Определённо, вечер с нарастающим ускорением катился к ебеням.       ― Твоя игра в девочку-недотрогу уже порядком поднадоела, ― Кунсайт передёрнул плечами, бросая тяжёлый взгляд на недоумённо вскинувшегося Зойсайта, и непоколебимо сложил руки на груди.       ― Я не понимаю, о чём ты, ― холодно отозвался Эндимион, жалея о том, что не успел улизнуть в зал до конца выступления снежновласого божества, пожелавшего за компанию устроить ему ещё одну выволочку. Кунсайт взирал на него небрежно и с равнодушием, но Эндимион легко понял, как тот на самом деле раздражён. Старший товарищ всегда умел прятать свои эмоции от посторонних глаз и казался другим идеальным и выдержанным, лишённым каких-либо недостатков, но для тех, кто знал его больше, чем простое знакомство, эта маска не была преградой. И вот теперь негодование расходилось от смуглого танцора физически ощутимыми волнами.       ― О, я, наверное, подожду у сцены, ― невинным голосом заметил в сторону Зой, догадавшись, наконец, о сокрытом во взгляде Кунсайта однозначном посыле. И поспешил ретироваться к кулисе, стараясь не оглядываться на друзей, напряжёнными струнами замерших у зеркал.       ― Я о том, что твои старания пытаться не попасться мне на глаза несколько попахивают детским садом, не находишь? ― Кунсайт как ни в чем не бывало разжал ладонь, в котором оказалась толстая одноразовая салфетка, и принялся неторопливо обтирать с плеч и шеи блестящий тон.       ― Если ты о том, что… ― Эндимион честно попытался поднять глаза, понимая, что выглядит как провинившийся школьник, но Кунсайт, наконец, соизволил взглянуть на друга из-под сурово сведённых бровей.       ― Я о том, что ты уже третью неделю обходишь меня чумного и пытаешься делать вид, что всё нормально. Ты обо что стукнулся?       Эндимион тяжело вздохнул и смирился с тем, чего избегал так долго.       ― О твою сестру я стукнулся, ― буркнул он в ответ, всё ещё не глядя на Кунсайта. Тот только хмыкнул и лениво прошёлся салфеткой по подбородку и скулам.       ― Вот, вроде бы, взрослый мужик, а думаешь, что из-за разрыва с моей сестрой я обязан возненавидеть тебя до желания вкатать в стенку и залить бетоном, ― блондин усмехнулся и неодобрительно покачал головой. ― Нет, конечно, я не испытываю радости по поводу вашего расставания, но, Эндимион, твою мать, неужели ты в самом деле считаешь, что я вычеркну тебя из друзей только из-за того, что ваши отношения с Сецуной подошли к концу? Я похож на прыщавого подростка?       Если бы Энд не знал Кунсайта вот уже больше пяти лет, то решил бы, что тот сейчас развернётся и двинет ему в челюсть с разворота. Но Кунс даже не дёрнулся в сторону танцора, а продолжил так же невозмутимо протирать красивое, словно выточенное из мрамора лицо.       ― И да, я не собираюсь устраивать прелюдии и предварительные ласки перед разговором, потому что твоё поведение меня порядком уже вынесло, ― блондин бросил короткий взгляд на друга и Эндимион в этом взгляде различил неприкрытую усмешку. ― Ты действительно такой идиот, или мне кажется?       ― Слушай, я расстался с твоей сестрой, ты должен как минимум быть этим недоволен, ― Эндимион устало вздохнул и облокотился о свой стол, подтолкнув тюбик с маслом кончиком мизинца от края.       ― И это естественно, ― согласно кивнул Кунсайт. ― Но это не означает, что ты должен прятаться от меня по углам, как нассавший в тряпки кот. Сецуна, если ты не заметил, тоже взрослая девочка. И думаю, что это она тебя бросила, а не ты её. Так что ты не должен мне ничего объяснять, разве что почему ты такой мудак, который не может построить отношения с любимой женщиной.       Эндимиону очень захотелось понадеяться на то, что жар на собственных скулах ему только кажется.       ― Знаешь, мне иногда кажется, что у меня не один ребёнок, а целый выводок и каждому я обязан втолковывать какие-то совершенно прописные истины, ― Кунсайт, наконец, оставил салфетку в покое и развернулся к Эндимиону всем корпусом. ― Вот если бы я не подкрался к тебе сейчас, сколько бы ты ещё от меня бегал? Правильно, я тоже не знаю. Как видишь, мне это надоело первым.       Наверное, если бы Эндимион не был уверен, что стыд у него атрофировался ещё в одиннадцать, когда он попросил тётю своего школьного друга показать грудь, то мог бы поклясться, что стыдливый румянец стал ещё ярче.       ― Сегодня во мне всем что-то надоедает, ― буркнул он, выдыхая так осторожно и незаметно, словно Кунсайт только что опустил меч, упирающийся остриём в его горло.       ― На сколько она тебя в зал отправила? ― блондин сложил руки на обнажённой груди и Эндимион только сейчас заметил, как насмешливо блестят серые глаза друга, постепенно оттаивая и наполняясь привычным покровительственным расположением.       ― Две недели, ― повёл плечом он и почувствовал, как внутри рассасывается так тщательно лелеемый комок напряжения.       ― Мало, ― резюмировал Кунсайт. ― Я бы тебя за твои выходки вообще уволил. Может быть, хоть это тебе мозг вернуло бы на место.       ― На месте он у меня, ― буркнул Энд, кривясь от резкой колющей боли в скуле – свежий фингал всё-таки давал о себе знать.       ― На месте он у тебя будет тогда, когда ты прекратишь шататься по постелям замужних дамочек и решишь, что тебе дороже – нетронутые яйца или новый телефон в списке контактов, ― безжалостно отрезал Кунсайт, усмехаясь уже в открытую. ― С какого этажа ты сегодня прыгал?       ― С первого, ― отозвался Эндимион на ухмылку. ― Всего лишь в розовые кусты.       ― Интересно, застану ли я тот день, когда тебе надоест изображать из себя альпиниста, ― со вздохом произнёс Кунс, и потянулся за расчёской. ― Думаю даже, что к тому времени мой опыт общения с детьми, по какому-то недоразумению получившими водительское удостоверение, будет граничить с опытом гуру.       Похоже, что именно вот такой тон и нужен был Эндимиону для того, чтобы улыбнуться уже по-настоящему открыто и спокойно. Клубок опасений всё ещё шевелился внутри груди, но танцор уже получил уверенность в том, что старший друг по крайней мере не жаждет свернуть ему шею как неоперившемуся цыплёнку. Почему-то потерять расположение Кунсайта Эндимион боялся больше, чем симпатию Сецуны, с которой расстался даже не на повышенных тонах, а всего лишь после очередного утреннего секса. Девушка уверила его в том, что их полугодовые отношения, хоть и наполнены бурей чувств и переживаний, обречены на провал хотя бы из-за того, что начинают казаться слишком стабильными. И пока Эндимион пытался сообразить, что такого ужасного в стабильных и ровных отношениях, Сец собралась, накинула на плечи кашемировый жакет и упорхнула в аэропорт, обещав может быть вернуться за следующей порцией любви. Но уже в качестве не его девушки, а приходящей любовницы. И, почему-то Эндимиону казалось, что вот об этом обстоятельстве Кунсайту лучше не знать.       ― Мне напомнить ещё раз?       Определённо, тылы Энда сегодня являлись самым востребованным местом для сюрпризов. И Берилл, выжидающе постукивающая носком туфли о пол гримёрки, была тому доказательством.       ― Да иду я уже, иду! ― раздражённо поправив на шее галстук-бабочку, Энд бросил на владелицу клуба негодующий взгляд и устремился к выходу в зал, на ходу подтягивая манжеты. ― Вот словно без меня там всё стоит и с места не двигается!       ― Как ты думаешь, он когда-нибудь повзрослеет? ― поинтересовалась Берилл у скрывающего смех Кунса.       ― Нет, ― честно отозвался тот.