Club "Midnight dancer"

      Холодильник встретил Эндимиона пустотой полок и одинокой банкой содовой, у которой полгода назад кончился срок годности. Танцор грустно взглянул на открывшееся ему великолепие и возблагодарил небеса за то, что догадался заехать и позавтракать в «Корону», потому что состояние своего холодильника он помнил очень смутно, особенно сейчас, когда вновь появилась возможность не заморачиваться насчёт наличных. Пенне с сёмгой и спаржей приятно осели в желудке час назад, и сейчас Эндимиону было слишком сыто и довольно для того, чтобы расстраиваться по поводу пустого холодильника. Вынужденное пуританство закончилось сегодня утром, и теперь привычные ежедневные заработки, в дополнение к ежемесячному, но куда более скромному окладу, вернутся на круги своя.       Да и занятия с Серенити ощутимо пополнили бюджет.       Эндимион почувствовал, как тепло разлилось по кончикам пальцев, сжимающих ручку дверцы холодильника, при малейшем воспоминании о девушке. Танцор улыбнулся и захлопнул агрегат быстро и решительно. Нужно будет предупредить Серенити о том, что их расписание теперь возьмёт привычку скакать, как белка по веткам, не подчиняясь какой-либо логике и выписывая всевозможные кренделя. Энд не боялся того, что девушку это не устроит, он догадывался, что она не очень-то обременена делами: дорогая одежда и сумочка от Луи Витона, которая ну никак не могла являться подделкой, судя по фурнитуре из настоящей меди, выдавали в Серенити если не девочку из элитного общества, то весьма приближенную к нему. А элите позволительно иметь много свободного времени, даже несмотря на загруженное салонами, спортивными кортами и клубами расписание.       Что эта золотая девушка забыла у стриптизёра и почему решила обучиться именно этому сомнительному виду искусства, Энд уже тоже не спрашивал, потому что понимал – бесполезно. Серенити только отшучивалась и требовала показать ей новую растяжку, не взирая на то, что старые удавались, самое большое, на троечку. Да и, если честно, Эндимиона это не особо волновало. А проснувшийся странный азарт подливал масла в огонь – парню было жутко интересно узнать, когда же Серенити надоест и она плюнет на этот свой закидон и махнёт рукой. Хотя Энд рассчитывал, что произойдёт сие нескоро, и к тому времени, когда девушка устанет изображать из себя Диту Фон Тиз, он уже успеет сделать что-то, что заставит Серенити подумать, прежде чем уйти, оставив плату за последний урок на привычном месте.       Эндимион тряхнул головой и тихо рассмеялся, понимая, что лезущая в мысли ваниль настолько ему несвойственна, что пора бы испугаться. Впрочем, пугаться танцору не хотелось. А вот подумать над тем, что происходит между ним и девушкой следовало бы более тщательно. Хотя бы потому, что между ними не происходило ровным счётом ничего, в то время, как Серенити всем своим поведением ясно давала понять – она расположена к Энду более чем. Парень вполне сносно умел читать язык жестов, и их безмолвный разговор с Серенити больше всего походил на брачный танец. Только вот танец этот был настолько странен и загадочен, что Энд сломал себе голову, пытаясь его понять.       Девушка провоцировала его. Определённо провоцировала, только вот делала ли она это нарочно и осознанно, или же попросту была естественной и такой, какой привыкла быть – вот что заботило Эндимиона. Сегодняшний разговор с друзьями оставил в его мыслях ещё больше вопросов, и те роились в голове, мешая сосредоточиться на каком-то одном. Эндимион испытывал от этого дискомфорт, и ощущать его ему совсем не нравилось.       Парень не считал себя знатоком женской психики, ему просто нравилось быть рядом с дамой, которая пленяла его. И было неважно, что имелось у дамы за плечами – муж, дети, третий брак или позабытый ради Эндимиона любовник. И уж тем более, танцора не интересовало время, которое они проводили вместе – несколько часов или несколько лет. Некоторых своих любовниц Эндимион не вспомнил бы и за слиток золота, потому что у него не было привычки запоминать романы на одну ночь. Он просто поддавался соблазну и шёл за ним следом.       Собственно, результатом одного такого соблазна и стала работа в клубе – Эндимион совершенно случайно взглянул в окно проезжающего мимо белого Maybach Landaulet и пересёкся глазами с огненновласой женщиной. А затем подошёл к притормозившему автомобилю, потому что заметил не только интерес во взгляде, но и какую-то скрытую подоплёку. Позже Берилл хохотала, признаваясь в том, что приняла Эндимиона за хастлера и крайне удивилась, почему наклонившись к окну он спросил не нужна ли помощь, а не назвал цену. А Эндимион усмехался, вспоминая, что оказался около круглосуточного суши-бара, в надежде встретить своего старого должника, а не в порыве сняться на ночь.       Как тогда оказалось, снимать Эда никто и не намеревался – профессиональный взгляд Берилл именно потому и зацепился за парня, что рослая, атлетически правильная гибкая фигура крайне удачно выделялась в свете яркого фонаря над козырьком бара. И проехать мимо потенциального работника Берилл попросту не могла. Как этот самый потенциальный работник отнесётся к предложению устроиться танцором в стриптиз-клуб и умеет ли танцевать вообще, женщину не интересовало – Берилл не умела упускать случаев, подкидываемых ей судьбой. Поэтому спросила сразу и прямо, едва только Эндимион ответил на приветственную улыбку. И приготовилась закрыть окно на первый же признак недовольства – уговаривать Берилл не собиралась никого. Поэтому, когда Эндимион изумлённо сморгнул, услышав столь странное предложение и, неожиданно для самого себя, тут же согласно кивнул, контракт уже был подписан. После Энд понял, что спонтанные решения – самые верные и правильные из тех, какие он когда-либо принимал в своей жизни. Что было бы, откажи он Берилл, улыбающейся в приоткрытое окно седана? Возможно, Энд выловил бы своего должника и подробно объяснил, что значит задолжать именно ему. А после этих объяснений вернулся бы в свою комнатку на третьем этаже брошенного на произвол судьбы хостела, стоящего на отшибе и приютившего у себя вот таких же ловцов удачи...       Эндимион вновь поймал себя на мысли о том, что память о прошлом совершенно наглым образом лезет в его настоящее, и упрямо мотнул головой. Прошлое должно оставаться прошлым, мёртвое должно быть мёртвым. Хостел, не очень законопослушная полуголодная юность и разборки под мостами давно вытеснились достатком от ставшей любимой работы. Авто, на которые раньше Энд мог только облизываться и исходить слюной, были в шаговой доступности, а комнатка с ободранными обоями и дырявым полом превратилась в студию с плазмой в полстены и мягким ковролином. Да, Эндимион слишком любил тратить деньги и верил в то, что успеет насладиться своей сытой жизнью в полной мере, хотя бы потому, что знал, что она может закончиться в любой момент. Наверное, именно поэтому он не любил вспоминать, а жил одним днём, практически не оглядываясь и ни о чём не сожалея. Брать всё – разве не из-за этого он согласился тогда с не совсем стандартным предложением Берилл и ни разу ещё не пожалел об этом согласии?..       Чёрный Docomo встрепенулся на полке тонкого шарнирного стеллажа и разразился взрывным запевом «Tommy-Gun». Энд вздрогнул и бросил короткий взгляд на телефон, изогнул бровь и поспешил подхватить трубку в ладонь, скользя пальцем по иконке ответа.       ― Открой, а! ― голос Серенити зазвенел в динамике приглушённым колокольчиком, начисто прогоняя какие-либо мысли, кружившие в ней до этого. ― А то у меня скоро пакет порвётся!       Эндимион усмехнулся под аккомпанемент гудков отбоя и направился к двери, совершенно не скрывая улыбку, осветившую лицо.       Но за дверью никого не оказалось.       ― Я тут! ― раздалось от лифта, и Энд недоумённо высунул голову в коридор. Серенити радостно взмахнула рукой и чуть не упала, пытаясь одновременно сделать шаг и удержать ногами огромный бумажный пакет из которого торчал французский багет и макушка ананаса. ― Я устала!       ― Ты решила скупить весь продуктовый магазин? ― Эндимион совершенно не удивился теплу, которое пролилось в его голос.       ― Нет, я решила, что сегодняшняя тренировка отнимет у меня намного больше сил и подкрепиться нужно будет основательно, ― радостно откликнулась девушка и повисла на шее у подошедшего к ней танцора, прижимаясь тесно и крепко. И тут же подпрыгнула, выпуская пакет из ног и довольно хихикая. ― Тащи его в квартиру!       ― Вместе с тобой? ― поинтересовался Энд, обнимая блондинку за талию и вдыхая тонкий аромат жасмина. Эндимион не разбирался в духах, а туалетную воду ему обычно дарили его пассии, но этот запах он узнал – Annick Goutal. Поход с Зоем по парфюмерным лавкам и переставший к концу дня что-либо чувствовать нос вспомнился слишком отчётливо. Разбитый флакон «Le Jasmin» тоже. Изрядная сумма, оставленная в качестве извинения на кассе – тем более. Но сейчас, зарываясь носом в рассыпанные по плечам золотистые пряди волос, Эндимион понимал, что этот аромат больше уже никогда не будет ассоциироваться с шипящим от раздражения Зойсайтом.       ― Нет, я сама дойду, ― весело отозвалась Серенити и опустила ноги на пол, разжимая объятия на шее танцора. ― Ты ведь сегодня не выходишь на работу?       ― Нет, ― Эндимион наклонился и попытался поднять пакет. ― Боги, что ты туда наложила? ― удивлённо присвистнул он и поднапрягся, чтобы обхватить свёрток поудобнее.       ― Всего лишь йогурт, фрукты, парочка булочек, сыр, кексик, сок, батон, несколько пирожков, молоко, зелень, арахисовое масло, немного мяса, пастила, яйца, банка джема и две сосиски, ― пожала плечами Серенити, уже стоя на пороге квартиры Энда.       ― Ты ко мне переезжаешь? ― вскинул бровь Эндимион и поспешил поскорее преодолеть расстояние от лифта до двери. В пакете что-то опасно затрещало.       ― Ты видишь под своим окном фуру с моим гардеробом? ― насмешливо поинтересовалась Серенити. ― Вот и я не вижу, поэтому – нет, не переезжаю, ― девушка толкнула дверь ногой в лёгкой сиреневой балетке и повернула замок ловкими пальчиками.       ― Лучше бы ты переезжала, ― пропыхтел Энд, молясь про себя донести пакет до стола и стараясь не думать о том, как начинающая танцовщица умудрилась дотащить свою ношу аж до лифта. Впрочем, зная Серенити, парень готов был биться об заклад, что без помощников тут не обошлось.       ― Тогда ты бы надсадился, ― невинно заметила девушка и запустила руку в пакет, который Эндимион приподнял чуть повыше, чтобы поставить на стол. Энд пакет чуть не выронил, а девушка выудила из его глубин сливу и довольно впилась в неё зубами. ― Ставь давай. А то там сыр раздавится.       ― Тут я чуть не раздавился, ― буркнул танцор, но послушно опустил пакет на широкую столешницу. Серенити тут же сунула нос в бумажные недра.       ― Ой, а я думала, что я его забыла! ― девушка вынырнула, светясь от счастья и показывая Энду контейнер с маринованными осминожками и салатом чука.       Танцор закатил глаза и обречённо вздохнул.       ― У тебя там цемента случайно нет?       ― Нет, ― хлопнула ресницами Серенити, непонимающе глядя на парня. ― А зачем?       ― Пилон в пол вмонтировать, а то, боюсь, после вот этого он не выдержит, ― Энд кивнул на пакет, грозной скалой возвышающийся на столе.       Серенити распахнула рот и возмущённо выдохнула.       ― Ах ты!.. ― девушка сжала кулачки и, подскочив к парню, ударила его в грудь, поджав губы и обиженно сопя. ― Да я тебя!..       Эндимион расхохотался, перехватывая барабанящие по нему руки своими и прижимая гневно отмахивающуюся и закусывающую губу от рвущегося наружу смеха Серенити.       ― Хотя, нет, хомячки же много жрут, а такие милые.       Серенити взвизгнула громче и попыталась укусить Энди за палец, но танцор вовремя прижал ей к себе, разрешая только пыхтеть и сучить лапками, уворачиваясь от пинков. Но один-таки пропустил и каблук балетки со всего размаху опустился на босую стопу, заставив танцора ойкнуть, присесть и обхватить Серенити уже за талию, не позволяя двигаться вообще. Девушка вскинула голову и злорадно сверкнула небесно-голубыми глазами.       ― Сам ты хомяк! ― Серенити тряхнула головой, и чёлка золотым каскадом упала на грозно сведённые брови. ― Вон сколько сала!       ― Это не сало, это мышца, ― заметил Эндимион, чувствуя, как стройное тело прижимается к его груди доверчиво и тепло, и как хочется это тело баюкать в своих ладонях. А светлые ясные глаза блестят так искренне и нежно, что улыбка сама селится на губах, мгновенно пересохших и ставших горячими.       ― Мышца, как же! ― Серенити извернулась и ущипнула Эндимиона за бок, хохоча весело и счастливо и тут же была притянута ещё ближе, выгнута в спине и прижата к груди сильнее.       ― Если бы я был хомяком, ты ко мне не пришла бы учиться, ― заметил Эндимион, прижимая ладони к стройной спине и не позволяя Серенити извиваться в его руках, чтобы попытаться ущипнуть ещё раз.       ― А, может быть, я очень люблю хомячков в колёсиках, ― девушка задорно подмигнула и постаралась выкрутиться из захвата. Эндимион сжал руки понадёжнее и лицо Серенити оказалось совсем близко к его лицу. И нежно-розовые губы, улыбающиеся так доверчиво и весело стали ещё боле желанными, чем были раньше…       ― Эй! ― девушка резко отпрянула и дёрнулась из его рук, вздрогнув и недоумённо глядя Эндимиону то в глаза, то на губы. ― Что ты делаешь?       Парень удивлённо сморгнул, неосознанно разжимая ладони и выдыхая, словно пытаясь продлить мимолётное касание губ к губам. Но мгновенно потемневшие глаза и побледневшее лицо Серенити явно дали понять, что что-то пошло не так.       ― Я… ― танцор запнулся на полуслове, и девушка одним движением отодвинулась от него, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки и глядя холодно и чуждо.       ― Я сделаю вид, что мне показалось, ― чётко произнесла она и Эндимион вдруг увидел, что перед ним стоит не хрупкая и смешливая девчонка, позволяющая щекотать себя и разрешающая сдувать волоски с её чуть вздёрнутого носа, а холёная, гордая юная женщина, держащая дистанцию с каждым, кто поверит в то, что она ему равна, и веру эту уничтожит одним только взглядом. ― И надеюсь, что ты больше не попытаешься…       ― Прости, ― Эндимион не смог произнести ничего более глупого и внятного, глядя в эти небесно-голубые глаза, за одно мгновение ставшие далёкими и незнакомыми.       ― Прощаю, ― размеренно кивнула Серенити, и сжатые в плотную тонкую полоску губы чуть дрогнули. ― Тебе следует знать, что как бы я к тебе ни относилась и что бы ты обо мне ни думал – я далеко не та, с кем ты можешь себе позволить всё. Ты не моего круга. И я надеюсь, что это предельно ясно.       Эндимион коротко кивнул, неотрывно глядя на девушку перед собой.       ― Думаю, что больше мы к этому не вернёмся, ― холод в голосе Серенити был настолько ощутим, что, казалось, даже дыхание стынет рядом с губами девушки. ― Я хочу, чтобы ты это запомнил.       ― Я запомнил, ― сдержанно ответил Эндимион, чествуя, как скулы сводит от внезапного и резкого желания стиснуть зубы.       ― Я рада, ― бросила девушка и отвернулась от танцора, замерла на мгновение и вскинула голову, глядя через плечо. ― Я не люблю, когда мои слова остаются неуслышанными, ― произнесла она так же чётко и ровно, помолчала, сделала пару шагов вглубь комнаты и вновь остановилась, разворачиваясь уже всем корпусом. ― Я хочу сегодня попробовать сцепку на ногах. Ты не против?       ― Нет, конечно не против, ― качнул головой Энд и Серенити коротко улыбнулась.       ― Тогда я в ванную, ― темнота в глазах постепенно истончалась, уступая место привычной легкомысленной ясности, а ещё недавно бледные губы вновь наполнялись ровным мягким цветом. Девушка качнула головой и золотистые волосы мазнули по плечам, рассыпаясь сверкающим каскадом. Ледяная корка пропала так же быстро, как и появилась и Серенити сморгнула её остатки, превращаясь из мраморной красавицы в живую девушку. ― Через несколько минут я буду готова.       ― Хорошо, ― согласно улыбнулся Эндимион всё ещё чувствуя немоту в скулах.       Серенити кивнула и почти вприпрыжку устремилась в его ванную, оставив Эндимиона наедине с неразобранным пакетом и чувством ненависти к самому себе, решившему, что ему можно поступать так, как хочется, а не так, как следует.