Club "Midnight dancer"

      Эндимион медленно затянулся и стряхнул пепел на землю, не замечая, что серые крупинки упали на носки ботинок.       ― А теперь давай ещё раз и спокойнее, ― Кунсайт переступил с ноги на ногу, опираясь бёдрами о бок машины друга, и тоже сделал затяжку, глядя перед собой. Энд хмыкнул в ответ и зло выдохнул дым через ноздри.       ― То есть, одного раза тебе было недостаточно?       ― Всем было недостаточно, ― отозвался Неф из своей машины. Водительское сидение Феррари было не самым комфортным местом для длительного разговора на свежем воздухе, но танцор разместился с удобствами, открыв дверь и выставив в неё длинные ноги, затянутые в плотные тёмно-серые джинсы. Джедайт и Зой, стоящие около задней двери и тоже заинтересованно смотрящие на Эндимиона, согласно кивнули. ― Так занятно открывать для себя твои новые стороны после стольких лет.       ― Знали бы вы, мне-то как занятно, ― Эндимион усмехнулся и вновь сунул сигарету в рот. Тонкий дымный след взвился с тлеющего кончика почти докуренной Captain Black, уносясь к стремительно темнеющему небу, наполняющемуся ночной тяжестью.       ― Ты уверен, что не ошибся? ― Джедайт сложил руки на груди, не отводя от Эндимиона серьёзного взгляда.       ― Я не мог ошибиться, ― Энд качнул головой и понял, что снова усмехается. ― Этот голос я узнаю из многих других. Я слишком долго пытался сбежать от него.       ― Он настолько ужасный человек? ― Зой нахмурился и запустил руку в карман лёгких голубых джинсов. Вытащил свой Sharp Aquos Crystal десятой серии, бросил быстрый взгляд на экран флагмана и засунул его обратно.       ― Может быть, мы упустим некоторые детали? У нас не так много времени, а рассказывать всё слишком долго, ― Эндимион передёрнул плечами, но Зойсайт скривил губы и качнул головой.       ― До назначенной встречи ещё полчаса. Думаю, что у тебя есть несколько минут, чтобы исповедаться. На всякий случай.       Энд хохотнул и вновь затянулся. Зойсайт выжидающе наклонил голову.       ― Я бы не сказал, что ужасный, ― Эндимион проследил глазами за дымком со своей сигареты и вновь стряхнул пепел под ноги. ― Наоборот, он был слишком хорош. Причём во всём. Особенно в умении манипулировать.       ― Именно поэтому ты ушёл? ― Кунс переступил с ноги на ногу, сместив вес. Эндимион глянул на друга и кивнул.       ― Я долго не решался уйти, ― танцор прикрыл глаза и всё-таки разрешил воспоминаниям получить свободу. В конце концов, именно за этим он позвонил друзьям – разобраться со своим прошлым и с его последствиями. ― Мне было пятнадцать, когда я попал в группировку. Озлобленный, глупый, обиженный на судьбу за то, что она в один миг лишила меня всего. Прекрасный материал для лепки. К тому же, им было чем меня удержать – я украл не у тех ребят, и если бы не Цветы, то меня порвали бы к ебеням. А так, я получил защиту, они – нового парня.       ― Как ты вообще оказался у них? ― Джед передёрнул плечами, стараясь скрыть неодобрение в своём голосе. Эндимион друга понимал – слишком правильный Джедайт точно не допустил бы таких косяков, которые наделал когда-то Энд. Даже в тех ситуациях. Только вот Энд Джедом не был и косяки были исключительно его.       ― А как оказываются в бандах? ― Эндимион понял, что усмехаться он сегодня будет часто и не стал сопротивляться этому желанию. ― Я ненавидел жизнь в приюте, поэтому сбегал оттуда чаще, чем меня успевали ловить и возвращать. А существовать на улице было весело – там украл, тут забрался, здесь перекантовался – никто не опекает и не командует, ты предоставлен сам себе и слушаешь только себя и ребят, с которыми тебя сводят ночлежки под мостами. Группировки отслеживают таких бродяжек и берут их под своё крыло при первом удобном случае – уговорами, угрозами или помощью. Мой им подвернулся тогда, когда я случайно дюзнул рюкзак с наркотой, предназначавшейся для передачи. Цветы помогли мне выпутаться и замяли назревающий конфликт с довольно влиятельной организацией, взяв ответственность на себя и вернув сумку с процентами за неудобства. Поэтому я оказался у них в крупном долгу и вынужден был его отрабатывать. Но такая перспектива меня больше обрадовала, нежели огорчила – в приют я не вернулся, а воровать я умел, поэтому покрыл то, что за меня отдали, довольно быстро.       ― Как мало мы, оказывается, о тебе знаем, ― хмыкнул Нефрит и насмешливо подмигнул, не скрывая веселья. И тут же стёр улыбку с лица. ― Но, если ты от них ушёл, то почему они о себе напомнили?       ― Потому что у них появилась причина напомнить о себе, ― отозвался Эндимион и бросил окурок под ноги, придавливая его ботинком. ― Они решили, что я могу помочь им.       ― В чём? ― Зой развернулся у задней двери машины Нефрита и опёрся о неё уже боком, а не бёдрами.       Эндимион вздохнул. Когда он, отослав Серенити домой, позвонил Кунсайту и попросил помощи, то не подумал о том, что придётся всё объяснять. Сейчас рассказывать друзьям о своём прошлом, скрываемом долгие годы, было чертовски трудно. Но надежда на то, что его хотя бы выслушают перед тем, как послать в задницу, теплилась очень настойчиво.       ― Меня попросили приехать сюда вместе с Серенити, ― Эндимион выдохнул эту фразу и выжидающе взглянул на остальных, пытаясь предугадать реакцию.       ― То есть, тебя попросили привезти сюда твою Леди? ― Зойсайт тихонько поперхнулся воздухом и уточнил услышанное только что. ― А зачем, ты не спросил?       ― Как-то не догадался, знаешь, ― Эндимион вновь усмехнулся.       ― А если она тоже в группировке? Или так же, как и ты когда-то, что-то им должна? ― Джед пододвинулся поближе, не пытаясь скрыть удивлённое недоумение, выступившее на лице. ― Ты не рассматривал такие варианты, прежде чем ввязываться в разборки?       ― Мне вот это как-то неинтересно, если честно, ― отозвался Эндимион. ― Да и какая разница? Даже если она задолжала им, или убежала с их кассовой книгой – мне всё равно. Я не могу отдать её на растерзание.       ― Поэтому, ты решил отдать на растерзание нас, ― Нефрит хохотнул и потянулся на переднем сидении Феррари. ― Вот что любовь делает.       ― Я пойму, если вы решите свалить отсюда, ― пожал плечами Эндимион, пытаясь прогнать внезапно опустившийся на спину холод. Насмешка в глазах Нефрита была намного острее, чем Энд ожидал. Но упрекать за неё он права не имел. В конце концов, друг прав – это очередной его косяк, который не касается никого, кроме самого Эндимиона. Другим не обязательно расхлёбывать какие-то его проблемы и этот крик о помощи был, скорее неосознанным и спонтанным, тем, о чём Эндимион уже успел пожалеть.       Но необходимость получить хотя бы иллюзорную поддержку была слишком сильна. Потому что люди, стоящие напротив Эндимиона сейчас, были не просто знакомыми, многими из многих. Они были для него теми, кого танцор мог назвать друзьями. Не притворяясь и не размениваясь этим словом по пустякам. Понимая разницу между всеми, кто был в его жизни ранее, и кто не мог переступить черту приятельства.       И сейчас, в опустившемся молчании, что возникло после его слов, Эндимион принимал то, что сам себя загнал в ловушку привязанности, которая может захлопнуться с противным скрежетом разбитого сердца. Одним ответом перечеркнуть всё, на что танцор посмел надеяться, набирая номер Кунсайта. И Эндимион понимал, что вот сейчас может вновь вернуться на исходную – на привыкание того, что выжить можно только в одиночку, не доверяя никому и не деля ни с кем ответственность за себя.       Стоило просто допустить возможность того, что он кому-то дорог и кому-то нужен.       Кому-то, кто так же нужен ему.       Это чувство было слишком знакомо, чтобы отмахиваться от него просто так. Особенно сейчас, когда грёбаное прошлое решило вновь заиграть основную скрипку в его жизни, вступая в борьбу с настоящим, призывая сделать очередной выбор. Словно он их мало делал, мать его! Словно ему мало было тех своих выборов.       Словно он не понимал, что означают заигравшие на скулах Зойсайта желваки…       Эндимион усмехнулся, чувствуя, как тяжесть, от которой, он думал, он избавился пять лет назад, вновь опускается на плечи привычной и знакомой ношей.       Ну, он попытался. Теперь он, хотя бы будет знать наверняка и уж точно больше не позволит себе…       ― Свалим конечно, ― произнёс Кунсайт и взглянул Энду в глаза открыто и осуждающе, словно читая мысли, проносящиеся в голове парня. ― Вот разберёмся с внезапно упавшим на тебя дерьмом и свалим. Или ты решил, что мы тебя тут бросим после того, что ты рассказал?       ― Да даже если бы и не рассказал… ― перебил Кунсайта Зой, вдруг вскидываясь и разворачиваясь к Эндимиону всем корпусом, не переставая гневно перекатывать желваками по побледневшим от ярости скулам. ― Чёрт, Энд! Это, похоже, единственный раз, когда я рад тому, что ты всё-таки решил озадачить нас своими проблемами. Потому что если бы ты этого не сделал, то тебя убил бы уже я.       Эндимиону показалось, что над его головой раскололось ночное небо, упав на плечи, а затем прокатившись по всему телу одномоментной тяжестью, прибавившись к уже имеющейся. Раскололось, упало, придавило и тут же испарилось, унеслось обратно, забирая весь груз с души, даря второе дыхание. И там – наверху – раскинулось, накрывая защитой и уверенностью в этой защите.       Он сморгнул, не отпуская взгляд сребровласого танцора, и только потом позволил себе выдохнуть в ответ на улыбку Кунсайта.       — А я бы добавил, — мрачно заметил Джедайт, неодобрительно качая головой. — Почему ты так долго скрывал? От кого ты прятался? От нас или от Цветов?       Эндимион почувствовал, что улыбается так же криво, как и Кунсайт, но облегчённо и с каким-то убийственным пониманием – он идиот. Причём идиот, умеющий закопать себя прежде, чем для этого будет повод.       — Да ни от кого я не прятался, — Энд вскинул руку и запустил пятерню в волосы, чувствуя, как дрожит ладонь и как увлажняется кожа от выступившего пота. Чёрт. Когда он последний раз так нервничал? Вот так – до неосознанной дрожи, до остервенелого страха, до смертельной задержки дыхания? И когда в последний раз он испытывал такую благодарность и такое облегчение? — Просто как-то не хотелось…       — Казаться в наших глазах отребьем? — Нефрит, как всегда, подбирал слова лучше, чем кто-либо другой. — Идиот.       Эндимион рассмеялся и вновь встормошил свою влажную гриву. Отчего-то вдруг стало очень легко и спокойно, и напряжение покинуло уставшее за прошедший день, уже как будто не своё, а чужое тело.       Не имевший ничего, не получивший того, что было у его друзей, сейчас он внезапно чувствовал себя равным им в большей степени, чем когда-либо. Потому что наконец-то разрешил себе встать с ними рядом и понять, что им действительно чхать на его дурное прошлое. Хотя бы потому, что своё настоящее он посвятил им.       Потому что в серых глазах Кунсайта читалось покровительственная поддержка и обещание надавать по голове, если хоть ещё один раз Эндимион надумает что-то умолчать.       ― Не ссы, разберёмся мы с твоими проблемами, — весомо резюмировал Неф и потянулся, поигрывая мышцами под тканью свободной хлопковой рубашки. — И мудака этого не бойся.       Эндимион бессознательно вздрогнул, но тут же мотнул головой, заставляя себя усмехнуться.       ― Я его не боюсь. Да и не боялся никогда. Этот человек просто переписал мою жизнь под себя, с учётом своих желаний.       Зойсайт непонимающе вздёрнул бровь и приоткрыл рот, чтобы что-то спросить, но Кунсайт предупреждающе вскинул руку и рыжик не проронил ни слова, поняв жест старшего товарища. Эндимион благодарно прикрыл глаза и выдохнул, отпуская, наконец, терзающие его долгие годы мысли.       — Я думал, что меня непросто посадить на поводок, что я крут и независим, но, чёрт, я ошибся. Как только меня взяли под крыло, со мной сдружился младший брат руководителя нашей группировки. В первый же день заполнил собой всё моё существование, и я принял его, даже не пытаясь сопротивляться. Потому что сопротивляться ему было бесполезно. Бывают люди-наркотики. Он оказался одним из таких людей.       Нефрит на переднем сидении своего авто понимающе хмыкнул и Эндимион облегчённо выдохнул, осознавая, что несёт не совсем ересь.       — Я поддался его влиянию практически сразу же. И он научился мной манипулировать с завидной быстротой. Я подчинялся любому его жесту, и мне это нравилось, потому что перед нами двумя не было преград. Никаких. Он был старше меня на пару лет, и я смотрел ему в рот. Он научил меня чистить карманы с ужасающим изяществом, и был чертовски счастлив, когда у меня получалось. Он толкал меня на то, на что не ходил сам и, думаю, что сознательно толкал. Он плавил меня для себя, и я понимал это, но не мог, не хотел иначе. Не скажу, что я был несчастен, наоборот – это было лучшее время после приюта.       — В таком случае, он отличный психолог, — присвистнул Джед. — Потому что я не замечал за тобой склонности к попаданию под влияние.       — Он чертовски хороший психолог, поверь мне, — фыркнул Эндимион, вытряхивая на ладонь новую сигарету и прикуривая медленно и неторопливо. — Я не встречал подобных ему. К счастью.       — Чтобы тобой манипулировать нужно тебе или угрожать, или иметь на тебя компромат, — Зойсайт откинул со лба рыжую чёлку и сложил руки на груди, внимательно глядя на Эндимион. Впрочем, сейчас на него внимательно смотрели все.       — Или затащить в постель, — просто отозвался Энд. И фыркнул, видя, как меняется лицо Кунсайта. — Чёрт, мужики, мне было пятнадцать, я хотел трахаться. И об меня хотели трахаться. И если вы знаете способ манипуляции получше, чем секс, то скажите мне его.       — Когда ты мне позвонил и сказал, что дела твои в жопе, я как-то сразу понял, что в глубокой жопе, — сдерживая смех заметил Кунсайт. — А теперь выясняется, что ещё и не в фигуральном смысле.       — Скажи это Берилл в наши «мужские субботы», — хохотнул Энд, затягиваясь и выпуская дым носом. Курить не хотелось, но дрожащие от совершенно внезапных откровений руки нужно было куда-то деть. Танцор сделал ещё одну затяжку и сбил пепел под ноги, глядя на разгорающуюся вечерними огнями громадину мегаполиса за пустырём. — В общем, очнулся я года через четыре, понимая, что полностью подчинён чужой воле. И что мне удобно в этом состоянии. Я осознавал, что мной манипулируют, только вот сделать ничего не мог, лишь слабо трепыхался, пытаясь подать собственный голос и заявить, что я мужик. Впрочем, в своих попытках вырваться я не особо активничал.       — А почему, всё-таки, решил уйти? — Нефрит потянулся снова, расправляя явно порядком уже затёкшие плечи, и упёр локти в колени, опустив на них подбородок.       — Потому что однажды у меня включился мозг и мне перестало нравиться то, чем стала заниматься группировка, — Эндимион вновь прикрыл глаза, вспоминая то своё решение и последствия этого решения. — Я подписывался на кражи и на угоны, чёрт, я был охрененно хорошим угонщиком, меня не могли даже засечь! Но на похищения и шантаж я не соглашался. Пока это дерьмо не касалось меня, я молчал, хоть и был недоволен. Не решался сказать в глаза, не решался порвать. Но когда мне предложили участвовать в маленькой заварухе с бизнесменом, за которого мы смогли бы срубить изрядный куш, я ушёл. Выкинул телефон, не стал забирать вещи – просто ушёл, трусливо и негероично. Не сделав сообщения в полицию и не стараясь помешать, потому что попросту испугался за свою задницу. Нашёл какую-то комнатку в заброшенном мотеле и не вылезал из неё целый месяц. Потому что знал, что меня убедят вернуться обратно.       — Он убедит? — глухо спросил Зой и Энд кивнул       — Да. Причём сделает это так же быстро, как и раньше. А я понял, что хочу получить себя обратно. Как бы мне ни было удобно, я не стремился быть марионеткой. Какое-то время перебивался на случайных заработках, уехал в другой район, придумал себе какое-то идиотское имя вроде Мамору. Полная активация программы по защите свидетелей, — Эндимион хохотнул и выстрелил сигаретой с пальцев, запуская тлеющий окурок на пару метров вперёд в песок. — А потом меня подцепила Берилл, и я понял, что, чёрт, мужской стрип-клуб это последнее место, где меня будут искать. Так что, у вас я тоже отсиживался поначалу. А затем втянулся, как кошка в пылесос.       Зой хмыкнул и задумчиво пожевал губу, полуулыбаясь только что услышанным словам.       Эндимион перевёл дыхание, понимая, что самое страшное уже позади. Что этот разговор, который он старался не начинать пять лет, пройден. И всё сказано – теперь он полностью открыт перед теми, кто ничего не скрывал от него. Может быть, они после и надают ему по шее за то, что он оказался трусом и предателем, но вот сейчас Эндимион успокоился. И даже мог взглянуть в глаза каждому без совестливого понимания, что врёт отчаянно и долго.       — Мне интересно, среди нас есть кто-то относительно нормальный? — поинтересовался вдруг Нефрит и весело хохотнул, подопнув носком ботинка камень около колеса.       — Ты ищешь нормального в стрип-клубе? — отозвался Зой, сверкая зелёными глазами и откидывая назад рыжий хвост. — Я тебя разочарую…       Эндимион рассмеялся, ощущая, как привычные нотки непринуждённых перекидываний шутливыми фразами вновь наполняют голоса друзей. Похоже, именно этого ощущения не хватало ему последние, такие долгие, шесть часов.       — Я вот думаю, — произнёс вдруг Джед и побарабанил пальцами по машине Нефа. — Ты говорил про похищения… Они до сих пор этим занимаются? Это может иметь отношение к сегодняшнему звонку?       Эндимион напрягся. До этого момента он прокручивал про себя варианты – зачем именно понадобилась Серенити и с какими целями её хотели получить Цветы. Джедайт озвучил худший из раскладов.       — Может, — глухо отозвался Энд. — И я думаю, что именно оно и может.       — В любом случае, узнаем совсем скоро, — Кунсайт вдруг напрягся и выпрямился, подбираясь. Эндимион бросил быстрый взгляд на друга и заметил, как хищно сузились серые глаза и как сжались в тонкую полоску красиво изогнутые губы. Из снежновласого бога, привыкшего к плавным, исполненным достоинства движениям, танцор на глазах перевоплощался в божество войны – опасное, напряжённое, контролирующее каждое своё действие и выверяющее каждое своё слово. Эндимион и не подозревал, что Кунс может быть вот таким – сосредоточием величественной мощи и силы, предостерегающе-спокойным, вселяющим уважение и желание не связываться. И поразился, насколько адреналиновое возбуждение преобразило и омолодило почти сорокалетнего танцора. Как заблестели хищные глаза и как заиграли литые мышцы под смуглой кожей. Похоже, Кунсайт был абсолютно уверен в себе. И эта уверенность словно расплылась над головами остальных, окутывая невидимым плащом.       Энд проследил глазами за взглядом Кунсайта и понял причину этой мгновенной трансформации – по песчаной колее, ведущей к пустырю, двигался, поднимая клубы песка и пыли, массивный серебристо-стальной внедорожник.       — Давненько я на стрелке не бывал, — протянул Нефрит, поднимаясь на ноги и разминая плечи уверенным движением. — Может, того, спрячем Зоя, пока можем?       — Себя спрячь, — фыркнул Зойсайт, усмехаясь дерзко и предвкушающе. — Я, к твоему сведению, тоже не тепличная роза.       — Ну, смотри, тоналку, чтобы синяки замазывать, сам будешь ящиками покупать, ― Неф задорно глянул на друга и пихнул того в бок. Зой отреагировал таким же тычком, но прищуренные зелёные глаза выдавали в нём напряжение, уже подступившее к горлу.       Эндимион выдохнул резко и тихо, и выпрямился, вставая рядом с Кунсайтом и обменявшись быстрым взглядом с Джедом.       ― Посмотрим, что там за наркотик у тебя был, ― пробормотал Кунс, не отпуская взглядом приближающийся Ланд Ровер. Эндимион поджал губы и переборол желание сказать, что лучше не узнавать.