Вожатый

До тех пор, пока Джерард вернулся в палатку, дети проходили мимо несколько раз – я слышал их громкие голоса и смех. Я уже думал, что вожатый решил присоединиться к ним и оставил ничего не понимающего меня здесь. Но вскоре он уже влез внутрь, стаскивая на ходу обувь, и аккуратно придерживал в руках… пластиковый стаканчик? Стакан был наполнен теплой водой и от нее исходил заметный пар, хотя на улице было не слишком холодно. Джерард придерживал его обеими руками, однако из него все-таки выплескивались капли и попадали прямиком на матрасы. -Аккуратней, - тихо сказал я и приподнялся на коленях, чтобы помочь парню доставить на место такую тяжелую ношу. – Зачем это? -Сейчас увидишь, - ответил Джерард и забрал стакан у меня из рук. В его голосе уже не было той насмешки, которой он был полон несколько минут назад. Вожатый был серьезен. -Как же меня достали эти поварихи, - а, нет, показалось. – Я же просто попросил стакан кипяченой воды, они сразу накинулись на меня с расспросами. Наверное, у них память ни к черту или… Эй, я выгляжу на шестнадцать? -Что… Что ты несешь? Скажи лучше, зачем тебе все это. -Я собираюсь кое-что проверить, - пробормотал Уэй, выискивая что-то под матрасом и высунув кончик языка. -Так, дай мне один из снимков, который нужен меньше всего. Или вообще любой, - распорядился он. -Только не говори мне, что ты собрался его мочить, - сказал я, протягивая кадр, на котором была изображена только неясная и неразборчивая тень. -Во имя науки! -Нет! – воскликнул я и едва успел выхватить фотографию из цепких и длинных пальцев Джерарда. Каждый снимок на вес золота, и я не хотел, чтобы хоть один из них пострадал от рук этого ненормального. -Слушай, они лежали у тебя под матрасом несколько дней, запылившиеся, помятые, да и вообще как будто вытащенные из задницы. Ничего не произойдет, если я проведу опыт с одним из них. -Какой к черту опыт?! Согласен, все время с тех пор, как я рассматривал фотографии в последний раз, они лежали в, мягко говоря, плохом состоянии. Тем не менее, когда Уэю приспичило их посмотреть, они были в достаточном порядке для того, чтобы все разглядеть. А сейчас он собирался испортить снимок вовсе. -Сейчас увидишь. Отдай мне фотографию. Я отдал ее Джерарду под уговор с самим собой, что, на случай, если кадр испортится, буду драться. -Благодарю за этот щедрый дар, о… -Заткнись, - шикнул я. Казалось, этот клоун никогда не приступит к делу. Он достал из-под матраса липкую кисть и обмакнул ее в воду. Вода тут же окрасилась в грязно-коричневый цвет от засохших на кисточке красок. Джерард тихо выругался себе под нос и вытер кисть об край своей футболки. -Свинья, - усмехнулся я, а он смерил меня своим «убийственным» взглядом джунгарского хомячка. Парень старательно вытер кисть об свою черную футболку и снова окунул ее в воду. Фотография уже лежала у него на колене и ждала своего часа расплаты. -Кто, говоришь, сделал эти снимки? – спросил он, увлеченный промыванием кисточки в стакане. -Насколько я понял, Берт. -Так вот, я хочу проверить нашего Берта «на вшивость». -В каком смысле? -Ты когда-нибудь рисовал акварелью? – Джерард задал мне ответный вопрос и принялся водить мокрой кисточкой по глянцевой бумаге. -Не увлекаюсь, - я снова усмехнулся. -Окей, ты когда-нибудь мочил лист бумаги? -Да. Можно без загадок? -Когда вода соприкасается с бумагой, лист тут же размокает и порвать его гораздо легче, верно? Что происходит, когда намокает лист глянцевой бумаги? -Хм… Она тоже размокает, но не так быстро. Ближе к делу! -Если нанести на глянцевую бумагу тонкий слой воды, он вскоре высохнет, а с фотографией ничего не случится, - этот сукин сын очень терпеливый, если потребуется, и эта черта делает его еще более невыносимым. Одновременно с тем, как загадывать мне загадки, Джерард аккуратно смачивал бумагу кистью и лист оставался таким же плотным, каким и был до попадания на него воды. Когда вся поверхность была покрыта слоем воды, Джерард аккуратно (насколько он только может) поднял снимок над собой и изящно взмахнул рукой, стряхивая с фотографии капли воды. Я внимательно наблюдал за всем процессом, а Уэй многозначительно смотрел на меня, ожидая, видимо, моей реакции. -Хочешь сказать, что это лист глянцевой бумаги? Какое открытие, это в корне меняет дело! – съехидничал я. -Во-первых, это может быть псевдо глянец. Он легко промокает, и бумага тут же разваливается на кусочки. Во-вторых, ты знаешь, что в нашем лагере нет принтера, способного печатать на такой бумаге? Я совсем не понимал, к чему он клонит. -Это значит, что-о-о… - он замолчал, ожидая, что я продолжу его мысль. -…ты псих? – предположил я. -Да ты заебал! – возмутился Джерард и бросил фотографию к стопке с остальными. Промахнулся. - Я могу ничего не рассказывать! Он говорил как учительница в первом классе, и, тем не менее, я дернул головой, чтобы он продолжил свой рассказ. -Это значит, что Берт заказал печать фотографий из города. Я задумался. Нельзя сказать, что эта новость меня сильно поразила, но я все-таки был удивлен этим фактом. Действительно странно, что такие кадры попадали в руки к совершенно посторонним людям. Конечно, всем, кто печатает фотографии в салонах тоннами, совершенно не задумываясь над их содержанием, плевать, что изображено на фото. И... все равно это напрягает. Сколько добавок они могли внести в фотографию, сколько поправок сделать... У меня возникла куча вопросов, многие из которых казались не такими важными, чтобы их задавать. Джерард придвинулся ко мне с фотографией в руках. Это был уже другой кадр, на нем был изображен более четкий силуэт убегающего мужчины, освещенный ярким огнем вспышки. -Вот, смотри: есть несколько деталей, которые действительно смотрятся настоящими. Лес, камни на земле, даже человек - они действительно были сфотографированы, - Джерард указывал на разные части фото большим пальцем, а второй рукой активно жестикулировал. Я лишь внимательно всматривался во все эти детали фотографии. -Чего не могу сказать об этом... - он указал на тот самый пакетик, прикрепленный к поясу "зомби". - Ведь именно он тебя смутил, не так ли? Я кивнул. Я еще не понимал, почему именно эта деталь фото показалась Джерарду ненастоящей, но ведь это действительно могло быть так, ведь именно этот пакет с предполагаемыми шурупами - ключевая деталь снимка. Непонятно лишь зачем Берту это понадобилось. И вообще много всего еще непонятно. -Видишь, он такой же темный, как и все остальное, лишь немного выделяется за счет ярких бликов. Эти блики сделаны для того, чтобы изобразить целлофан. Но при свете вспышки этот пакет должен быть идеально белым, - вожатый с такой уверенностью говорил, что эта деталь всего лишь подделка, что почти убедил и меня. -Откуда ты все это знаешь? Он пожал плечами: -Я художник... Вроде как. С каждой секундой все, что до этого момента было спутано, вставало на свои места. Или же путалось еще больше. Я пока не знал. -Ничего не понимаю, - я откинулся на спину и сложил руки на груди. -Я попытаюсь выведать завтра что-нибудь. Но ничего не обещаю. Чья бы эта затея с фото-редактором ни была, ему не понравится наше любопытство. Я не хотел ждать до завтра. Мне хотелось как можно скорее узнать, что все это значит, но я мог лишь догадываться. Вваливаться сейчас к Берту, учитывая, как закончился наш последний разговор, - не самая лучшая идея. И вряд ли он что-нибудь расскажет мне. Над лесом уже сгущались сумерки, а это значило, что совсем скоро вечерняя игра закончится, и все дети разбредутся по палаткам. -Мне идти нужно, - услышал я тихий голос Джерарда. Я поднял брови, продолжая прожигать взглядом точку перед собой, пытаясь показать, что меня его уход вообще не касается. -Ты что, все еще обижаешься? На самом деле, я уже успел забыть о своей обиде, но теперь, когда он напомнил, мне захотелось возобновить эту игру. С тихим "эй" Джерард придвинулся ко мне и потряс меня за локоть. Я одернул руку и чересчур высоким голосом сказал: -Что ты прикопался?! Тебе надо идти? Иди! -Хватит обижаться, я же уже извинился! -И это не я прикопался, ты сам все начал, - пробормотал парень, спустя полминуты моего молчания. И мы оба знали, что он имеет в виду под словом "все". Кажется, настало время разговора, который мы так долго и старательно откладывали. Ну, как долго, всего два дня, но за эти два дня потребность в серьезном разговоре возникала часто. Все это время я едва ли задумывался о том, что происходит между нами, меня волновали другие, на мой взгляд более важные вопросы. Я просто знал, что мне нравится это. Нравится не то, что я могу целоваться с ним, когда только захочется, нет. Гораздо приятнее в этой ситуации было то, что его физиономия не вызывает у меня рвотные рефлексы, что я могу просто спокойно разговаривать с ним, и не только о "лагерный легендах" и "ночных происшествиях". Ну, поцелуи, конечно, тоже были очень приятным бонусом. -Если хочешь, я могу просто забыть об этом. О том, что происходило в эти последние два дня, и у тебя не будет повода обижаться. -Ты сам-то хочешь? Джерард отрицательно покачал головой, поджав губы: -Окей, прости меня, за то что я сказал. Ты не ребенок и ты можешь помогать нам принимать серьезные решения... - его извинения выглядели забавно; он просто вспоминал все, что успел наговорить мне сегодня в кабинете у Скарлетт, и отрицал сказанное: -И то, что ты ходишь на вечерние игры, ничего не значит. Да и можешь забыть, кто мы, а кто ты. Прости, - он уже и сам смеялся над собой. Я чувствовал, что мы что-то упустили. Сейчас, когда у нас было время со всем разобраться, Джерард завернул тему в сторону своих извинений. Всегда очень хочется восстановить уже, казалось, начатую тему беседы и завершить ее обсуждение, расставить все по полочкам. Однако все так и остается неопределенным и незавершенным. Я потянулся вперед, положил ладонь на шею Джерарда и, придвинувшись еще ближе, засосал его нижнюю губу. Наверное, мне было гораздо легче простить бессловесно, показать все действиями. Его губы заскользили по моим, и он впервые проявлял столько инициативы в поцелуе. Наши языки медленно сплетались и поцелуй становился все более страстным. Да, это определенно очень приятный бонус к нашим взаимоотношениям. Он отстранился от меня и тихо, буквально мне в губы, сказал: -И все равно ты не можешь завтра пойти с нами. Я и не ожидал, что они все-таки разрешат мне отправиться с ними, но прорычал что-то и развернулся спиной к Джерарду. Нет, это была не обида. В любом случае, мое прощение он получит не таким же образом, как это было сейчас. Он рассмеялся и выполз из палатки, а я решил просто лечь спать и подготовиться к завтрашнему дню, который обещал быть очень конфликтным.