Вожатый

«Только не паниковать, только не паниковать» - как мантра крутилась мысль в моей голове. И опять же это все напоминало мне время несколько недель назад. Это как гребаное дежавю. -Джерард? – зачем-то позвал я снова, и на этот раз мой голос дрожал. Какое-то время я лежал в темноте и не мог понять, успокаивает она меня или наоборот пугает. Я лежал. Минуту, пять, десять, или мне просто казалось, что время идет так быстро. Наверное, я просто зря разволновался. Ведь ничего не произошло, я просто сильно запуган прошлым. Я включил фонарь, и он засветился совсем тускло и блекло. Конечно, заряд батарейки не бесконечен, и он должен был закончиться именно сейчас. Но пока хватало и такого света, бледного и рассеянного. Справа от меня, на том месте, где всегда спал Джерард, лежал только помятый, но не сложенный спальник. Как будто он выскочил из него и убежал, не успев убрать. Но, в целом, все было как обычно: вечный беспорядок, мусор и грязь. Разве что не было самого Джерарда. Я протянул руку к бесформенному куску ткани, называемому спальным мешком. Мешок промялся под моей рукой, и изнутри вышел воздух. Холодный. Значит, он ушел давно. Я продолжал убеждать себя, что он мог выйти на несколько минут. В туалет, покурить, проветриться. Но человеческие мысли делятся на два типа: говорящие и второстепенные. Говорящие – это те, которыми человек врет сам себе. И только второстепенные мысли, тихие голоса глубоко-глубоко в подсознании, никогда не врут. И именно сейчас они твердили: «С ним что-то случилось, нужно идти скорее, пока не стало слишком поздно». Проблема лишь в том, что я трус, и, оказываясь лицом к лицу с опасностью, опускаю руки, если не бегу прочь. Поэтому сейчас я сидел в свете фонарика и сверлил взглядом место, где еще несколько часов назад Джерард засыпал у меня на глазах. Иногда кажется, что мои сны предупреждают меня о чем-то. О чем-то нехорошем, что может случиться совсем скоро. Хотя таких совпадений было всего два, я всерьез задумывался над этим. Это как особый вид вещего сна – не такой, который предвещает о происшествиях, схожих с происшествиями во сне, а предвещающих что-то другое с определенной периодичностью. И только может показаться, что мне все равно, хотя на самом деле мне страшно, волнительно, хреново, в конце концов. И я знаю, что мне нужно идти и искать парня, просто потому, что я должен убедиться, что все в порядке, потому что он стал слишком важным человеком для меня, чтобы вот так, ничего не предприняв, его лишиться. Я сидел так еще несколько минут, пока фонарик под потолком не замигал и не погас совсем, снова погрузив меня во тьму. Как будто все вокруг выпроваживало меня из теплого и светлого (?) убежища. Я начал медленно и тихо одеваться, боясь издать хотя бы один звук, который может выдать мое присутствие. Не знаю, чего я так боялся, но мне не хотелось издавать лишнего шума, чтобы еще больше накалять атмосферу. Когда я осторожно и беззвучно выбрался на улицу, то почувствовал себя таким уязвимым, как никогда. Здесь, кажется, было еще темнее, чем внутри палатки. Теперь не было даже никакого света, исходившего изнутри. Я толком не видел ничего вокруг себя. В первую очередь я решил отправиться в сторону туалетов. Стараясь не споткнуться обо что-нибудь, я двигался вперед, высоко поднимая ноги и раздражаясь на все вокруг. Кто подстроил такое? Чтобы я уже второй раз выходил из палатки посреди ночи, дрожащий от волнения и страха, потерявший важного человека. Больше всего я ненавижу гребаное дежавю – повторение прошлого. Плохого прошлого. Почему-то, я так и знал, что у туалетов Джерарда не окажется. С каждой минутой никчемное волнение нарастало. Я вдруг понял, что совсем не хочу терять его. То есть, я не хочу, чтобы вообще кто-либо пропадал, но он в особенности. Без Джерарда я останусь один, и плевать на сорок четыре человека, которые будут окружать меня. Больше ни Скарлетт, ни кто-либо другой не смогут поддержать меня, показать, что во мне еще кто-то нуждается. Я мог и показаться одиночкой, который не любит лишнее внимание, компанию и заботу, но если мне дали хоть кусочек всего этого, дальше я с трудом продержусь без новой порции. Это совсем как наркотик. И мне было плевать, что я мыслю как девчонка. Что я зря волнуюсь, а Джерард уже наверняка вернулся и не нашел меня. Я пошел в сторону медпункта, где он вполне мог быть. Я подумал, а что будет, когда я найду его. Если найду. Буду орать и ругаться, обижаться на то, что он ушел, никак не предупредив меня, заставив разволноваться до смерти? Или кинусь в ноги, мол, «как хорошо, что ты нашелся!»? Не знаю. Наверное, вообще пока не стоит думать об этом, ведь в итоге окажется, что ничего страшного не произошло. Хотя я буду злиться, это точно. Самый действенный способ прогнать адреналин из крови – активная физическая работа. Поэтому дальше я двигался бегом. Впереди уже виднелась галечная дорога, и мне казалось, что мелкие камушки на ней светятся, как будто намазанные фосфором. Я не успел понять, что произошло, как уже летел навстречу почти не различимой в темноте земле, едва успевая подставить перед собой руки, чтобы не впечататься в нее лицом. В ладони сразу же уткнулись острые камушки. Кажется, я споткнулся о какую-то хрень, которую не успел заметить. Я стал подниматься на ноги. Попытался подняться на ноги. Одну из них в районе лодыжки пронзила жуткая боль. Отлично, только этого сейчас не хватало! Я снова рухнул на землю. Под моей ногой раскинулся огромный, толстый корень какого-то тысячелетнего дерева, вылезший из-под земли на внушительное расстояние. Как об него не спотыкаются другие? Хотя, это волнует меня сейчас меньше всего. Меня снова окутала паника, я почувствовал себя в совершенно безвыходном положении. Наверняка мне придется валяться тут до утра, пока кто-нибудь не заметит меня. Буду валяться на холодной земле, в непроглядной темноте, почти в лесу. Несколько часов. Это более чем жутко. Я просто пошел искать Джерарда, а вместо того, чтобы найти его, вывихнул лодыжку и остался валяться в лесу. Тем временем этот козел пропадает неизвестно где, может быть он и вовсе забыл про меня и вернется только под утро. Вернется в палатку. И не найдет там меня. И я не знаю, что будет дальше, может быть он просто удивится, но при таком раскладе событий ему будет попросту плевать. И меня вообще могут не найти. Я не хотел, чтобы все так получилось, поэтому вытянул больную конечность вперед, стараясь не шевелить лодыжкой и, опираясь на руки, стал медленно подниматься на вторую ногу. Конечно, держать другую полностью неподвижной у меня не вышло, поэтому вскоре я снова повалился на землю от ужасной жгучей боли. Я в ловушке. Я теперь и останусь тут, надолго останусь, пока никого не отправят меня искать. Я никогда еще не чувствовал себя так безысходно. Я размазня и тряпка, поэтому меня и уничтожают. -Эй! – окликнул кто-то. То ли меня, то ли Бога, неизвестно. Ко мне кто-то приближался, я определил это по звуку. Галька шуршала под чьими-то шагами, и я тут же почувствовал невероятное облегчение. Я спасен. -Что такое… Фрэнк, блять, какого черта?! Джерард. Конечно. Я так разволновался из-за этого сукиного сына, а он просто где-то прохлаждался. Это я должен спрашивать, какого черта, Джерард. Но у меня не было на это сил сейчас. -Я вывихнул лодыжку. -Как… Что? Блять, - я слышал, что он просто в замешательстве. Это, наверное, более чем странно – увидеть своего парня валяющимся в лесу посреди ночи. Он подошел ко мне и помог встать на здоровую ногу, больше не задавая никаких вопросов. Я стонал от боли сквозь зубы, но на этот раз не мог упасть, потому что Джерард крепко держал меня. -Надо в медпункт, - совсем тихо сказал он и, удерживая меня за талию, повел в сторону галечной дороги. -Где ты был? – прохрипел я, не желая ждать ни секунды. -Я… Я потом расскажу. -Сейчас, - настаивал я. -Сейчас ты должен расслабиться и ждать, пока тебе вправят лодыжку, а не слушать мои истории. -Я искал тебя, блять. Ты знаешь, как я испугался? Я думал, с тобой что-то случилось, - мои слова уже были похожи на слова умирающего. Я так хрипел, что почти не узнавал свой собственный голос. Боковым зрением я видел, что он буквально пялится на меня, как будто увидел впервые. Как будто я сказал что-то невероятное. Он должен был понимать, что такой неожиданный ночной уход ничем хорошим не кончится. Джерард открыл рот, чтобы произнести что-то, но я перебил его раньше: -Крепче держи. -Что? – недоуменно переспросил он. -Я выскальзываю. Он подхватил меня под ребра еще крепче, и мы шли тихо уже до самого медпункта – огромной освещенной палатки. Здесь, просто рядом с ней, даже не внутри, было гораздо уютнее, чем где-либо, где я успел побывать за последние полчаса. Светло, тепло, тихо – и так всегда. А эти ребята, кажется, никогда не спят. -Привет! – громко сказал Джерард, когда мы вошли внутрь палатки. Сначала мне показалось, что тут никого нет, но уже через секунду из-за неизменно стоящей посреди медпункта ширмы вышел Питер. -Не кричи, - шикнул он. -У нас тут лодыжка… - теперь уже совсем тихо промямлил Джерард. В подтверждение его слов, нога заныла еще сильнее. Парень собирался усадить меня на стоящий рядом стул, но врач вовремя остановил его: -Сдурел? Его на койку надо. Я вправлю. Питер подошел ко мне с другой стороны, так же ухватил под ребра, и они вдвоем понесли меня за ширму. Я кое-как подпрыгивал на здоровой ноге, и с горем пополам мы добрались до свободной кровати. Я не успел посмотреть, кто лежит на соседней койке, хотя и так предполагал. Мне было немного не до этого. -Задирай штанину как можно выше, - распорядился непривычно серьезный Питер. Мне пришлось мысленно поблагодарить собственную невнимательность и волнение за то, что сейчас вместо собственных довольно-таки узких джинсов по ошибке надел джинсы Джерарда, которые, конечно, были мне немного велики. Я сделал то, что мне велели. На самом деле, со мной такое происходит уже не в первый раз. Несколько лет назад я упал, причем упал гораздо серьезнее, и тоже вывихнул лодыжку. Вправить ее смогли вовсе не так быстро, и я думал, что до тех пор не доживу. Однако я все еще здесь и продолжаю наступать на старые грабли. Я помню колющую, прожигающую, резкую боль, когда ногу вправляют, но, к счастью, эта боль моментально пропадает. Сейчас все произошло так же. Вначале показалось, что вместо того, чтобы вправить ногу, мне ее оторвали, я вскрикнул, и на глазах выступили слезы, но спустя несколько мгновений все вернулось на свои места. В прямом смысле. Я решил не рисковать и пока не двигать ногой. Джерард стоял рядом с кроватью и наблюдал за всей этой картиной с жалостливым видом, как будто я его рожающая жена. Это выглядело смешно и глупо. -А теперь позвольте спросить, - прервал мои мысли Питер. – Сейчас почти три часа ночи. Почему ты вывихнул лодыжку в три часа ночи? – размеренно говорил он. -Я споткнулся. -Хорошо. Что ты делал на улице в такое время? -В.. туалет выходил, - прохрипел я и бросил взгляд, полный укора, на Джерарда. Он просто обязан будет объясниться. -И обо что ты споткнулся? – продолжал Питер. -Там есть огромный корень, из-под земли торчит… -Пиздец какой-то, - заключил доктор. – Вроде обычная ситуация, но за все время работы впервые, честно. Под ноги смотри в следующий раз. -Ага, - недовольно хмыкнул я. Питер жестом велел мне свалить с кровати. Я свесил с нее сначала здоровую ногу, а потом медленно начал двигать к краю кровати вторую. Джерард тут же подхватил меня, хоть я и старался выглядеть уверенным в своих возможностях дойти до своей палатки самостоятельно. -Не трогай меня, - шепнул я, пытаясь казаться раздраженным. -Ха-ха, - услышал я возглас Пита за спиной, - вы, конечно, разбирайтесь сами, но второй раз за ночь я ничего вправлять не буду. Не будь таким самоуверенным, парень. Я снова недовольно хмыкнул, но, тем не менее, больше не стал противиться тому, что Джерард пытается держать меня. Мы довольно быстро добрались до собственного жилья. За время пути я еще раз пытался выведать у Джерарда, куда он уходил, но он отвечал мне шаблонными отговорками. Пока что они прокатывали, но в палатке он будет обязан рассказать мне все. -Я был у Скарлетт, - тихо сказал он после того, как я несколько минут прожигал его своим выпытывающим взглядом. – Она сказала нам прийти еще сегодня… вчера утром. В два часа ночи. Она лично велела мне ничего тебе не говорить. -И ты, конечно же, так и сделал! – раздраженно воскликнул я и всплеснул руками. -Мы обсуждали, что делать с Роном. Ему уже лучше, но в идеале он должен быть дома, лечиться у хорошего врача в благоприятных для этого условиях. Можно позвонить его родителям, сказать, что он заболел, и лучше будет забрать его домой. Лиза отвезет его в город. Я, конечно, согласился… -А другие?.. Нет? -Я пытался убедить их, что здоровье мальчика важнее, чем любые поиски, подсказки, ключи к загадкам, но они просто не слушали меня. Меня достало это. И без тебя я чувствовал себя совершенно одиноким со своим жалким мнением. Я просто был один против троих. -Ты знаешь, я тоже чувствовал себя одиноким. Уже готов был чувствовать себя так все оставшееся время до конца смены. -Фрэнки… -Я не говорю, что ты должен был брать меня туда. Иначе они бы прогнали нас обоих. Но ты мог просто сказать мне. -Я не знал, что ты проснешься… - оправдывался Джерард. -Похожее уже было две недели назад. Я чувствовал, что все повторяется. Я каждую секунду боялся посмотреть под ноги и увидеть там тебя. Похожее уже было, - в моем голосе сквозила злость. -«Ты же знаешь, как опасно ходить ночью через лес!» - пародировал я его голос. – Ты сам не намного лучше ребенка. Идешь наперекор, хоть и знаешь, что это опасно. -Но со мной же все хорошо… -А со мной – нет. Джерард взял мое лицо в свои ладони и придвинулся ко мне. Сейчас будет извиняться… Он оставлял на моем лице быстрые, осторожные и нежные поцелуи, не оставляя ни одного миллиметра без следа влажных губ. -Фрэнки… - поцелуй в щеку. - Фрэнки, прости, - поцелуй в скулу. – Прости, пожалуйста, - в висок. – Я совсем не хотел, чтобы ты так волновался из-за меня, - в прикрытое веко. – Я не думал, что ты будешь так волноваться, - короткий поцелуй в губы. Все его действия – это было так трогательно, что я просто начинал плавиться как масло на сковороде. Я уже думал сегодня, что я размазня, но уничтожить меня пока некому и нечему. Я в безопасности. Больше действительно нет никаких поводов для волнения. И хоть я был расстроен его рассказом, тем, как все сложилось в кабинете у Скарлетт, я чувствовал спокойствие и умиротворение. Я даже не собирался говорить, что прощаю его, казалось, я и не обижался. -Я не просто волновался, - прошептал я. – Мне было страшно. Я просто не хочу больше терять дорогих мне людей. -Со мной все хорошо, ты же видишь. -Не смей больше так делать, - твердо сказал я. -Не буду, - сказал он и улыбнулся неизменно глупо. И я снова не успел ничего понять, как опять упал, но уже на гораздо более мягкую поверхность. Джерард навис надо мной и снова стал целовать мое лицо. Он как будто что-то принял сегодня, если честно, я уже успел всерьез задуматься над этим. Он такой нежный сейчас и хочет – просто жаждет – близости со мной. Такой напор пугал, на самом деле, но черт, с каких пор я такая тряпка? Почему меня пугают отношения, обычные поцелуи и прикосновения. Я как будто маленькая девочка, считающая каждый поцелуйчик. Это глупо, это просто смешно. Мне не тринадцать лет.