Вожатый

-Хорошо, давай я посижу тут, а ты все-таки сходишь в лагерь и позовешь на помощь? -Нет, - твердо ответил Джерард даже раньше, чем я успел закончить фразу. -Почему? -Я могу заблудиться и уйти совсем в другую сторону. И я не хочу оставлять тебя здесь одного, ты и сам вряд ли хочешь остаться. -Нет, не хочу, но у нас нет других вариантов, - горько сказал я, напряженно раскидывая камушки под своей ладонью. -Говорю же, я могу заблудиться. -Перед тем, как взять тебя на работу, никто не проверил твою ориентацию…- я тут же осекся, - вернее, способности в ориентировании? Джерард, до лагеря меньше сотни метров напрямую! -И, тем не менее, ты заблудился, когда мы шли сюда. Моя паника немного утихла с тех пор, как я только попал в этот капкан, да и Джерард, кажется, немного успокоился. Теперь нам нужно было найти способ, как можно вытащить меня отсюда, но все возможные идеи тут же опровергались либо мной, либо Джерардом. И в то же время казалось, что решение лежит на поверхности, что снять какую-то железяку с моей ноги не составит ровно никакого труда. Это может стоить всего лишь отрубленных пальцев или разорванных в клочья ботинок, которые пока что успешно разделяют капкан от прямого контакта с моей ногой. Если бы я надел кеды, это было бы равносильно тому, как если бы я попал в капкан, будучи босым. Мне нечего было ответить, потому что Джерард действительно был прав. Варианты спасения утекали как песок сквозь пальцы. -Ты знаешь, когда меня брали на работу, никто не узнавал мои способности в ориентировании, - вдруг перевел тему Джерард, как будто мы сейчас не сидели посреди леса, без возможности просто уйти. – Меня вообще мало о чем спрашивали. В какой школе учился, где учусь сейчас, и всякие, больше психологические, вопросы типа: «Почему вы захотели работать здесь?». -А где ты учишься сейчас? – поинтересовался я, так же делая вид, что все в норме. -В художественном училище в Нью-Йорке. Какая разница, ты все равно не знаешь. Я пожал плечами, потому что так и было на самом деле, название училища мне ни о чем бы не сказало. Мне хватило того, что сказал Джерард. -И почему ты захотел работать здесь? – спросил я, тяжело вздохнув. Притворяться, что наше положение меня полностью устраивает, не было смысла. -Ну, я люблю детей… И еще я подумал: «Вау, это же отличная идея, как занять себя летом!». -Да ты везунчик, - пробормотал я, внимательно рассматривая застрявшую ногу, и как бы намекая, что я имею в виду. -Не то слово, - фыркнул Джерард. Я стал разглядывать лесной пейзаж вокруг себя, пытаясь зацепиться взглядом за что-то, что может помочь мне. Первыми в голову приходили крепкие ветки, торчащие со всех сторон, многие из которых, к сожалению, были покрыты иголками. Если мы сумеем найти достаточно сырую ветку, которая не будет ломаться от любого внешнего воздействия, можно будет просунуть ее между «челюстей» капкана и аккуратно вытащить ногу. Но есть риск сделать все только хуже, ведь чем больше ты двигаешь ногой и заставляешь двигаться капкан, он затягивает еще сильнее. Я слышал об этом однажды. Других более-менее подходящих вариантов у меня не было. Камней, которые можно было бы использовать вместо палки, вокруг не наблюдалось. -Что будем делать? – прервал мои мысли Джерард уже начинающим надоедать вопросом. -Можно рискнуть. Найти крепкую ветку, просунуть ее сюда как-нибудь так… - я показал жестом. – И я осторожно вытащу ногу. -А если не получится, что тогда? -Тогда капкан затянется еще сильнее, и моей ноге уже точно не будет обеспечено хорошее будущее. -Ладно, и как этого избежать? – нервно спросил Джерард, рыская глазами по округе с целью найти подходящую ветку. -Нужно найти палку, которая легко пройдет между «челюстей», но потом расширит капкан так, чтобы я смог вытащить ногу, не задев его. -Придется выкорчевать дерево, - усмехнулся он. -В любом случае, поручаю это дело тебе. Джерард поднялся с земли, стряхнул грязь с задницы и стал ходить кругами вокруг меня, прожигая поверхность под своими ногами взглядом. Шансов найти полностью подходящую ветку среди упавших не было, потому что все крепкие и толстые ветки твердо держатся на своих деревьях. Я сразу же сообщил об этом Джерарду. -Я не хочу ломать ветки у живого дерева, - ответил он мне. -Это имеет значение сейчас? – грубо воскликнул я. -Нет…- и теперь он стал ходить, задрав голову наверх. Вскоре он, очевидно, углядел подходящую ветку на одном из деревьев и подпрыгнул, чтобы схватить ее. Я внимательно наблюдал за его действиями, за тем, как он ухватился за ветку, наклонил ее в сторону, противоположную той, в которую она росла, попытался переломить ее двумя руками, а потом отпустил. -Не получается, - сказал Джерард, отряхивая руки. -Попробуй еще раз. Или найди другую. -Они все сырые, Фрэнк. Их невозможно отломать. Я выдохнул тихое «блять» и, кажется, паника снова вернулась ко мне, теперь еще вместе с отчаянием. У меня больше не было идей. Точнее, была одна, но Джерард напрочь отказывался следовать ей. -Я попробую еще раз позже, - тихо сказал Джерард, снова усаживаясь на землю напротив меня. Он внимательно разглядывал и отряхивал свои ладошки, и я заметил на них красноватые отметины, как будто он довольно сильно ободрал кожу на этих местах. Такие ссадины всегда остаются, когда падаешь на асфальт, но на его руках они были такими, как будто он еще и проехал по этому асфальту пару сантиметров. Это он об дерево так поцарапался? -А ты где учишься? – вдруг спросил Джерард, вместо того, чтобы ответить на мой вопросительный взгляд. Он, видимо, решил вернуться к нашей маленькой светской беседе. -В школе, - глупо ответил я. -Двенадцатый класс? – Я кивнул. -И когда тебе исполняется восемнадцать? -В октябре. -Значит, я почти не преступник, - пробормотал Джерард, опустив взгляд в землю. Ого. Я даже подумать не мог, что его будет это волновать. Я не думал, что его мучает совесть или что-то там еще. Ведь волноваться было не о чем. Я бы не стал никому рассказывать, да и он бы вряд ли пришел куда-нибудь с чистосердечным признанием. Просто потому, что никто из нас не был против, потому что мы чувствуем кое-что друг к другу. Хотя бы я. И никто больше бы не узнал. Но Джерард волновался, и я видел это сейчас по его лицу. И в этой ситуации гораздо логичнее было бы волноваться по поводу того, что я сейчас сижу на земле, прикованный к дереву. Но его смущало то, что он сделал, что он, черт возьми, трахнул меня. Как будто бы сам пытался приписать себе еще больше проблем, чем есть уже. -Почему это тебя волнует? – спросил я, спустя несколько секунд тишины. -Как это, почему? Я, можно сказать, пошел против закона. -И что? Я уже не ребенок, и я сам могу решать, что хочу, и как буду поступать. -Я знаю, Фрэнк, но зачем ты говоришь это мне? Другим ты этого не докажешь! – возмутился Джерард. -А кому ты собираешься что-то доказывать? В этом нет смысла, нет смысла волноваться без какого-либо повода. Об этом никто не узнает. -Почему ты так в этом уверен? -Поверь, я умею держать секреты. Мне не десять лет. -Почему ты все время так доказываешь свою взрослость? Ты стремишься стать взрослым в чужих глазах, при этом ведя себя безрассудно? Всегда кажется, что так легко сказать что-то, что лежит тяжелым бременем внутри тебя. Так легко выговориться и наконец-то избавиться от ноши, но на самом деле это не так. Обычно, когда в фильмах или книгах герой не может сказать что-то, всего лишь одну фразу, одну вещь, которая может оправдать, объяснить, помочь, мы говорим: «Скажи, скажи уже!» - просто уговариваем этого героя. А потом сами попадаем в такую ситуацию и не можем выдавить из себя и слова. И сейчас я чувствовал себя именно так. Я понимал, что хочу рассказать кое-что, что, наверное, именно сейчас то время, когда можно это сделать. И не мог ничего сказать. Мне было тяжело признаваться, тяжело признавать самому. Я бы мог ответить просто, мог бы отмахнуться и вообще не отвечать, но я хотел. Я хотел рассказать даже больше, чем от меня требуют. -Я не стремлюсь, - начал я. – Я стремился раньше, и это все испортило. Пятнадцать лет – это тот возраст, когда тебе становится мало всего. Когда ты чувствуешь, что беззаботное время медленно, но верно подходит к концу. Через три года тебя ждет университет, затем работа, от которой уже никуда не деться. И кто-то придумал проводить эти оставшиеся года не как ребенок. Не пользоваться тем, чем пока еще можно. Кто-то придумал вести себя в это время по-взрослому. И это взрослое оказывается еще глупее, чем детское. Той зимой я отрывался по полной. Мне уже исполнилось пятнадцать, и с тех пор я начал ходить на вечеринки, пить. Меня просто звали, мне уже было можно… И я, конечно, не был против. Вначале звали меня, потом стал звать и я. Там совсем не было ничего крутого и хорошего, но я думал, что, наверное, так и ведут себя все в моем возрасте. Просто пьют до отключки, и якобы становятся на шаг ближе к взрослой жизни. Но и не только пьют… Я тяжело вздохнул, готовясь высказаться до конца. Джерард внимательно смотрел на меня и явно вслушивался в каждое мое слово. И тогда я продолжил свой монолог, который говорил все сам за себя: -Все началось с простого «от одной ничего не будет». И я знал, что на самом деле будет, но подумал: «Эй, почему бы и нет?». Каждому человеку знакома зависимость, в меньшей или большей степени, но наркотики – это высшая степень. Во всяком случае, более сильной зависимости я еще не встречал. Люди поддаются такой слабости в двух случаях: либо они думают, что жизнь не удалась, либо они просто глупые. И я знаю, что я глупый. Но человек, который рыскает по вечеринкам в поисках дозы, не понимает этого. Я затих на секунду, пока Джерард смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Я почти не смотрел в них, потому что не мог. Самое главное, что когда мой взгляд встречался с его на мгновение, я не видел в глазах разочарования. Это успокаивало. -Только не надо говорить мне, что это плохо, я знаю и сам. Я рассказывал об этом Рэю, и пообещал, что на этот раз покончу со всем. Еще один тяжелый вздох, и с бременем у меня в душе покончено. Кажется, я сказал все, что хотел. Но ноша несказанной правды заменилась новой, и я пока не знал, что это. Я только боялся непонимания. -Это героин? – спросил Джерард тихо. -Нет! Нет… Все немного проще. Хотя, мне кажется, тяжелее просто некуда, - пробормотал я в конце. Мы молчали еще несколько минут, но я даже не боялся, что Джерард сейчас скажет что-то типа: «Я разочаровался в тебе», потому что я четко осознавал свои ошибки, и он четко видел это, я знаю. Я не один такой, к сожалению, но один из немногих, кто справился и прошел через это. Наверное. -Так что я уже не стремлюсь становиться взрослым. Просто дети чисты и невинны, а я уже давно не такой по собственной вине. -Но твои поступки все так же безрассудны, как поступки ребенка, - констатировал Джерард. Я только пожал плечами. – И я даже не говорю конкретно про твою зависимость… прошлую… Я говорю про все. Я рад, что ты понимаешь теперь, что не докажешь свою взрослость такими поступками. Но я понимаю тебя, очень хорошо понимаю, потому что сам был в похожей ситуации. Проблемой был алкоголь, и я едва справился с этим, и я не хочу рассказывать подробно, но… главное то, что сейчас все хорошо. И что ты осознаешь свои ошибки. Сейчас Джерард был таким серьезным и печальным, каким я раньше никогда не видел его. Как будто старые воспоминания пробудили в нем грусть. Но я был рад, что он понимает меня, и что не злится, а просто грустит. И что он уже избавился от своей зависимости. Ведь грусть побороть гораздо легче, чем ее. -Тогда… Ты можешь и мне пообещать, что больше не будешь впутываться в это? -Хорошо, - выпалил я, даже не задумавшись и на секунду. Могло показаться, что я бросаю слова на ветер, но на самом деле я был просто уверен в своих намерениях. – Обещаю. -Отлично, - сказал он, снова начав рассматривать свои ладошки, как будто между нами не произошло только что очень серьезного разговора. -Ну, я попробую сломать ветку еще раз? -Да, давай, - согласился я, и Джерард поднялся со своего места. Окружающая обстановка никак не менялась со временем. Погода оставалась такой же пасмурной, деревья не переставали качаться от сильного ветра, а сырость и затхлость никуда не пропадали. Я рассматривал маленький дом, который был так близок и, в то же время, недосягаем. Маленькое строение из деревянного бруса, который уже заметно обветшал, окна, закрытые зелеными ставнями и крыша из потрепанной красной черепицы. Я четко осознавал, что сегодня мы не пойдем туда, да и вряд ли мы еще захотим это делать. Для начала мне нужно просто выбраться из капкана. -Ай, мои руки! – ругался Джерард в стороне, и я перевел взгляд на него в тот момент, когда толстая ветка с громким шумом листьев вернулась на свое место, задев прутиками лицо Джерарда. Я бы даже посмеялся, если бы мог. Вожатый продолжал бороться с ветками, и в этот раз явно не намерен был отступать так быстро. Я уже не наблюдал за ним, это только бы забирало мое терпение, поэтому я рассматривал свои ботинки. Мне очень повезло, что именно сегодня я нашел их в недрах своего рюкзака и решил надеть, ведь иначе мне бы уже разодрало ногу. Твердая резина вперемешку, наверное, с каким-то гребаным металлом почти не прогибалась под давлением капкана, однако вытащить ногу я все равно не мог. Как вдруг мне в голову не пришла идея… Я ухватился за черный шнурок и потянул его так, чтобы узел, который я завязал утром, развязался. Вначале шнурок вязался крест-накрест, цепляясь за маленькие металлические крючки, а потом просовывался в петли, создавая узор из параллельно лежащих шнурков. Я быстро снял шнурок со всех крючков и аккуратно потянул за язык ботинка, стараясь при этом не шевелить ногой. Затем я начал аккуратно и медленно расшнуровывать узор в петлях, вынимая шнурок из каждой. Не каждый день приходится полностью расшнуровывать такие сапоги. Вскоре веревка была уже полностью в моей руке, и ботинок почти не держал мою ногу. Я привстал, схватившись за дерево, и плавными движениями стал вытаскивать ногу из обуви. Это было трудно, так как ботинок не перестал быть крепким. В моей душе уже зарождались радость и надежда. Я чувствовал себя чертовым гением, когда у меня все-таки получилось вытащить ногу из ботинка, который тут же был пережат капканом. Он пал смертью храбрых. Я еще долго смотрел на мой сапог, зажатый в ловушке, до сих пор не веря, что мне удалось выбраться. Что решение оказалось таким простым. Я выкуплю партию таких ботинок, когда приеду в город! Я спасся… Я хотел крикнуть Джерарду, чтобы он наконец-то обернулся и увидел меня, уже не сидящего, прикованным к дереву, а стоящим на двух ногах. Но вместо этого я тихо, стараясь не издавать шума и наслаждаясь тем, что я могу ходить, хоть и сильно хромая, подошел к нему со спины. -Эй, уже не нужно, - сказал я самым обычным голосом. Но Джерард подскочил на месте, обернулся, смотря на меня обалдевшими и испуганными глазами. Он осмотрел меня с ног до головы, а потом, выдавив нервный смешок, воскликнул: -Блять, Фрэнк, не надо так пугать! – и крепко меня обнял.