Вожатый

Хоть я и терпеть не могу это неопределенное слово «нормально», следующие дни были нормальными. То есть, не происходило совершенно ничего особенного. Ни особенно плохого, ни особенно хорошего. Все было так, как я предполагал, еще когда ехал в лагерь в автобусе. И эти дни отнюдь не были отдыхом для моего патологического любопытства, ведь теперь зацепиться было просто не за что. Не происходило ничего, что могло бы вызвать какие-то подозрения, могло бы дать пищу для размышлений и повод для расследований. Поэтому каждый мой день начинался с обычного завтрака, все остальное время я проводил не в лесу, а с командой, каждый вечер разбавлялся игрой со странными правилами, а ночью я не должен был никуда бегать и никого искать. В медпункт я не ходил уже три дня, и это был своеобразный рекорд. Я даже не знал, радует ли меня такое однообразие. Видимо, Берт рассказал Скарлетт о том, что я попал в капкан, поэтому на следующий же день после этого она вызвала меня и Джерарда к себе. Именно вызвала, потому что о ее желании увидеть нас сообщила нам Кристи. Похоже, она настолько замкнулась в себе из-за проблем, что перестала показываться на белый свет. Когда мы пришли в ее «кабинет», Скарлетт сидела за своим столом и что-то усердно писала на листе бумаги. Она даже не подняла взгляд на нас, и я едва видел ее лицо из-за выбившихся из хвоста волос. Мы с Джерардом переглянулись, и он деликатно откашлялся, чтобы привлечь внимание, но даже тогда Скарлетт никак не отреагировала. Я уже хотел потыкать в нее палочкой, или что-нибудь в этом роде, но она вдруг сказала: -Ну, проходите, что стоите. И дальше началась жуткая тирада, которую я едва ли запомнил, состоящая из упреков и срывающегося голоса. Девушка обвиняла нас в том, что мы не можем отвечать за себя, ведем себя как дети, и что даже ее просьбам мы не внимаем. Вряд ли нас хоть как-то должна была воодушевить «просьба» не сдохнуть, я прямо заявил об этом Скарлетт, на что она только отмахнулась. Поначалу мы надеялись, что девушка сможет объяснить нам что-нибудь, придумать дальнейший план действий, план спасения лагеря, но она только злилась и причитала. Я лишь понял, что от той Скарлетт, которая обнимала меня в начале смены, не осталось и следа. Каждое утро я просыпался, вернее, Джерард будил меня, и не успевал заметить, как день уже подходил к концу. На каждый день у меня была куча планов, были некие скрытые надежды на что-нибудь новое и важное, но всего этого не было. Я просто просыпался и засыпал, казалось, больше ничего не делая за этот день. И я чувствовал, что трачу время зря, что конец смены уже не так далеко, а я все еще не сделал ничего полезного. Действительно, а что я вообще сделал? Я пообещал бросить наркотики. Я вывихнул ногу. Я попал в капкан этой самой ногой. Я нашел в лесу какой-то дом, который, скорее всего, никак не способствует продвижению дела. Я видел странного хромающего человека посреди ночи. Я, можно сказать, украл снимки этого человека у вожатых. Я полюбил своего вожатого. Полезных дел среди всего этого действительно мало. Я, скорее, был жертвой обстоятельств, а не создателем этих обстоятельств. Мое желание принимать непосредственное участие в деле пока еще не сбывалось. И жизнь напоминала фильм, причем такой фильм, в котором идет речь о другом фильме. Я играл роль зрителя в кинотеатре, который знает чуть больше, чем остальные сидящие в зале, но все равно очень любопытен и пытается разузнать некие детали у других. Я спрашивал, что мы будем делать по приезду в город у Скарлетт, а она жаловалась на плохое самочувствие, большое количество работы, давление со стороны «обалдуев, вроде меня» и уходила от ответа. Я спрашивал у Берта, а он отправлял меня к Скарлетт или «своему Уэю», ссылаясь на отсутствие времени. Я спрашивал у Нейтана, а он только смотрел на меня своими огромными глазами, глупо моргал и пожимал плечами. «Мой Уэй» ничего не знал, и он сразу сказал мне об этом. В этом фильме он тоже играл зрителя в зале кинотеатра, который занимал место около меня. Думаю, ряд в этом зале у нас был последний. Все свободное время, когда мы не обсуждали «фильм» или не занимались чем-то другим, мы занимались друг другом. И с каждым разом, с каждым поцелуем, я все больше убеждался, что люблю его. Сам не понимая, как я докатился до такого, как так могло произойти в моей и без того странной жизни, я был уверен в этом. И, наверное, именно любовь делала меня размазней. Все свободное время вместе, ранний сон, поздний подъем, странная тишина в палатке – возможно, все остальные уже стали догадываться, но имеет ли это значение? Лично для меня, никакого. Я уже отвык проводить свободное время в одиночку, а разговаривать в палатке уже надоело. Но есть вещи и люди, от которых не отвыкаешь никогда. Этот день был не совсем обычным. Я не удивился, когда утром, за завтраком, Скарлетт сообщила, что сегодня «День Свободы», потому что я уже четыре раза участвовал в таком раньше. «День Свободы» - это не просто день, когда ты можешь шляться по лагерю и ни черта не делать. Это своеобразная игра, которая длится от подъема до отбоя, в течение которой ты должен успеть выполнить несколько заданий. При этом с тобой нет ни вожатых, ни всей остальной команды, ты проживаешь этот день полностью самостоятельно и выполняешь разные задания. В «Дне Свободы» также принимают участие мои любимые листочки бумаги и шляпа. На листочках уже написаны разные задания, и каждый должен выбрать три из них. В этом и заключается половина свободы – ты можешь выбрать задания сам. В общем, никакого умного смысла в этой игре нет. Я всегда знал, что ее придумали ленивые вожатые, которые хотят отдохнуть от надоедливых детей. Поэтому я удивился, только когда Скарлетт сказала: -Все вожатые тоже будут принимать участие в этой игре, и тоже будут выполнять задания! Не забывайте приходить в положенное время на обед и ужин, а все остальное время полностью в вашем распоряжении! Видимо, их всех замучила совесть, и хоть раз они решили тоже поучаствовать в этой игре. Я подошел к шляпе с бумажками одним из последних, поэтому выбор мне предоставлялся не такой большой, как всем остальным. Джерард уже стоял в углу столовой и большим интересом перечитывал содержимое своих бумажек раз за разом. Я вытянул наугад первую бумажку и развернул ее. Надпись на ней гласила: Не ругайся матом. Как будто моя собственная совесть оставила мне задание. Я долго думал, оставлять ли это задание себе, и для сравнения достал следующее: Побудь в том месте, где бываешь редко. Думаю, это подходит мне больше. Я запихнул вторую бумажку к себе в карман, а первую кинул обратно в шляпу. Следующим заданием, которое выпало мне, было: Нарисуй что-нибудь на земле. И последнее: Не ссорься ни с кем весь день. У меня получится отличный День Свободы, потому что я не должен делать практически ничего. Не знаю, какие задания достались остальным, но мои меня очень даже устраивали. Я подошел к Джерарду, перечитывая содержимое своих листиков, и задумчиво спросил: -Что у тебя? -Не скажу, - хитро ответил мне парень и спрятал свои задания в карман. Я тихо рассмеялся над ним, но ничего не ответил, и вскоре Джерард убежал куда-то, видимо, выполнять свои задания, а я стал думать, в каком месте редко бываю. Мой выбор пал на «гигантскую» беседку, и вскоре я уже сидел на ее ступеньке и выводил палочкой какие-то каракули на земле. Если мне приходиться рисовать, я всегда делаю это так: сначала просто рисую странные узоры, потом всматриваюсь, чтобы понять, на что это похоже, а потом преобразую то, что получилось в то, на что похоже. Странный метод, но я не умею по-другому. Я вывел веткой контуры какой-то странной палатки, потом нарисовал рядом автобус, стер все это подошвой и написал: «Я не умею рисовать». Затем я стер и это, и теперь на земле передо мной красовалось кривое дерево. В принципе, в задании не было сказано, что этот рисунок обязательно должен быть красивым, поэтому я решил оставить этот. Мне понравилось это место. Здесь тихо, нет детей и шума, только деревья шуршат листьями на ветках, и даже эти деревья не давят на тебя так, как глухой лес. Зря я раньше бывал здесь так редко, точнее, всего один раз. -Осторожно, тут мой рисунок! – воскликнул я, когда к беседке вдруг подошел Джерард, прервав все мысли в моей голове. -Везде ищу тебя, - тихо сказал он и уселся рядом со мной на ступеньке. Я не ответил ничего, а стал ремонтировать свой рисунок, который все-таки пострадал от шагов Уэя. Сам Джерард вдруг приблизился ко мне и поцеловал в щеку. -Это твое задание? – спросил я, немного удивленный. Он отрицательно покачал головой: -Просто захотелось. Безнадежный романтик. Однако меня напрягал грустный взгляд его глаз и довольно серьезный тон, как будто он искал меня не просто так, чтобы в щечку поцеловать. Мои догадки почти тут же подтвердились: -Фрэнк, я хочу с тобой поговорить. -Мне воспринимать это как угрозу? – я попытался отшутиться, но Джерард пропустил мой вопрос мимо ушей и продолжил: -Ты когда-нибудь думал о том, что будет после конца смены? -Да, - не соврал я. Ведь я действительно думал. Я часто задумывался о том, что будет дальше, с тех пор, как понял, что он успел стать кем-то важным для меня. И я точно знал, что сейчас он спрашивает меня не о судьбе лагеря, не о пропавших детях, а о нас двоих. Я думал, что однажды наши пути разойдутся, если мы не будем стараться вести их рядом. Я думал, что теперь, когда я вернусь, жизнь не будет такой, как прежде, неважно, останемся ли мы вместе. Я дал целых два идентичных обещания и меньше всего на свете хотел оказаться там, где мне придется нарушить эти обещания. Но мои опасения заключаются даже не в этом. Я успел так привязаться к Джерарду, что теперь вряд ли смогу легко и просто жить без него. Я могу отвечать за свои действия, но не могу отвечать за действия Джерарда. Что, если именно для него наши отношения – обычное развлечение? Тогда я не смогу ничего сделать, и конец смены будет концом нас. -Что будет, когда ты вернешься домой? – продолжил он. Наверное, мне не стоит цепляться к словам, но… -В смысле, я вернусь? – насторожился я. -В прямом, когда ты вернешься в город… -Я не знаю, к чему такие вопросы? -Я разговаривал со Скарлетт, - Джерард опустил голову на согнутые в коленях ноги. Эта фраза становится одной из самых популярных в его обиходе. - Только что. Она сама подошла ко мне и попросила поговорить. И это было не единственное, что она просила… Я терпеливо ждал, пока Джерард продолжит свой рассказ, который уже начал порядком меня настораживать, но он только чесал лоб, щеки, нервно заправлял волосы за ухо. -Она спросила меня, так, вроде бы невзначай, остаюсь ли я на следующую смену. Я тут же ответил, что не остаюсь, в моем контракте указана лишь одна смена этим летом. Тогда она тонко намекнула, что этот контракт можно продлить… Эта история напрягает меня все больше и больше. И с каждым словом Джерарда, я все сильнее раздражаюсь на Скарлетт. -Я тут же прямо спросил у нее, что она хочет. Скарлетт сказала, что ввиду обстоятельств лагерю необходима улучшенная охрана, а чем больше взрослых, тем лучше. Я сказал, что больше не хочу участвовать в этих авантюрах, но она не сдавалась. Она сказала, что речь идет о детях, об их безопасности, о том, чему я сам был очевидцем. На самом деле то, чему я был очевидцем, наоборот заставляет меня хотеть свалить отсюда как можно скорее. Но и тогда она придумала отговорку. Скарлетт еще много чего говорила, и я понял, что у меня просто нет другого выхода… -Что ты имеешь в виду? – никак не мог понять я. Да и вряд ли хотел понять вообще. -Она убедила меня, - обреченно ответил Джерард. -Не понял… -Она меня убедила. -Ну так переубедись, - недоумевал я. – Пойми, что ты не можешь тут остаться. -Я уже пообещал ей, что останусь. -Но ты же понимаешь, что не можешь! – воскликнул я, но совсем не злобно, а удивленно. Я просто не верил в то, что Джерард говорил мне. -Какие причины уехать есть у меня? – все так же обреченно и горько спросил он. -Такие, что ты не хочешь! -Я уже не так уверен в этом как раньше. Я люблю лагерь, я люблю свою работу. -Здесь опасно, ты рискуешь собственной жизнью! - я уже начинал злиться. -Плевать, если со мной все хорошо сейчас, будет хорошо и дальше, - отвечал мне Джерард, грустный, но тон его был холодным. -Ты рискуешь чужими жизнями! Лагерь не сможет провести ни одной смены больше, здесь опасно! – кричал я. -Вожатые нужны для того, чтобы сохранять безопасность. Я нужен им для этого. -Ты нужен им для того, чтобы некому было рассказать всем правду! Ты нужен им, чтобы защитить не лагерь, а их собственные задницы, Джерард! -Это неправда! Я люблю свою работу! – повторил он, тоже повышая голос. -Тогда ты не намного лучше их самих! Делающих все, лишь бы защитить себя, чтобы защитить свои деньги и свою работу! -Каждый хочет этого! Ты лицемер, если думаешь, что сам бы не поступил так на их месте, на моем месте! -Но ты же сам говорил, что не боишься нести ответственность! – продолжал орать я, нарушая всю умиротворенность этого места. Как же я злился на него… -Все боятся, Фрэнк! -Хватит говорить мне про всех, - перебил я Джерарда. – Хватит! Говори про себя. Хочешь сказать, ты соврал мне? Что ты на самом деле такой же трус, как и все остальные?! -Это не трусость, это самосохранение! Я не хочу загреметь в тюрьму, понимаешь, не хочу! Если я останусь, у нас будет шанс исправить все. -Вы никогда не исправите все, ты понимаешь это сам! – я уже вскочил со своего места и бегал вокруг Джерарда, готовый вырывать волосы на голове от злости и негодования. Все, что успокаивало меня еще сегодня утром, рушилось прямо на глазах. -Но у нас есть шанс… -Нет, ни единого! – снова перебил я. -У меня так же нет ни единой причины уезжать отсюда! – прокричал он мне прямо в лицо, как будто хотел порвать меня этими словами в клочья, как листок бумаги. -А я? – спросил я, понизив голос. – Я – не причина? -При чем здесь ты?! –взорвался Джерард. Я стоял и смотрел в его грустные глаза, ожидая, что он скажет еще что-то, скажет хотя бы одну причину, по которой я не являюсь причиной уехать. Но он молчал. -При том, - закричал я снова, - что я уезжаю! В таком случае, ты остаешься, а я уезжаю, да? -Я уже не могу ничего исправить, Фрэнк, не могу! Скарлетт не отпустит меня, я же не могу сбежать просто так! -Так ты все-таки хочешь остаться или нет? Парень просто опустил взгляд. Конечно, он не хотел. Был ли я тому причиной, неизвестно, он все равно сделал свой выбор, он все равно остается. -Ладно, я понял, - заговорил я, спустя минуту молчания. - Найди себе другого мальчика. Развлекайся. Главное не сдохни где-нибудь посреди леса ночью! Джерард поднялся со ступеньки, отряхнул штаны и посмотрел на меня с неподдельной злобой в глазах. Но вряд ли он был зол на меня. Кроме как на самого себя, злиться ему было не на кого. -Главное не сдохни от передоза! – рявкнул он и ушел, затоптав мой рисунок на земле и, наверное, меня самого. Какое мое последнее задание? Ни с кем не ссориться. Видимо, я провалил свой День Свободы.