sept cotes de la vie

Мину уже большой мальчик, так мама говорит. Сердце говорит, что ему мил Ким Рокхен, способный вытащить его из кровати в четыре утра лишь для одного только черничного неба, до сих пор открытого парка аттракционов и тихого инди, играющего в кафе рядом с портом, где не яхты и большие величественные судна, а рыбацкие лодки и курортные катера. Поседевшие ачжосси с рыболовными сетями усмехаются, когда Мину бежит к свободной лавочке, зевает и ложится прямо здесь, подперев щеку ладонями. Мелкий засранец вытащил его из дома в четыре утра, вытащил из теплой постели, белье тонко-тонко пахло лавандой, приятным кондиционером. Надо отобрать как-нибудь потом у него ключи, думает Мину и почти засыпает, после чего чувствует на себе что-то тяжелое. Нет, прямо сейчас, еще одна мысль. После чего другая, более реальная — ничего у меня не получится; Рокхен вдыхает этот чисто портовый запах: ноты морской соли, свежего ветра, принесенного волнами, еще живая рыба и сырость. Вдыхает и удивляется самому себе, почему раньше сюда не пришел. Почему раньше не привел сюда своего замечательного Мину. Оба знают ответ. Чеболям* в таком месте гулять не стоит, чревато. Но в четыре утра можно, и как бы Мину не ворчал по этому поводу по пробуждению, шаря рукой на пульте управления комнатой и пытаясь вызвать какой-нибудь из кнопок Господа, взывая к справедливости, он готов даже поднимать связи, во всех смыслах этого слова, запрашивая вызвать в парк работников и обеспечить им рассветающую панораму Сеула. Красиво до коликов, а для кафе Мину и делать ничего не надо, звонить никуда не приходится, некоторые без закрытия работают; Рокхен тоже чеболь, но куда более непокорный. Вырастет, поймет. Мину-то что до этого, лишь бы понял когда-нибудь все же, так будет легче. Мину очень любит свою жизнь, но она стала такой живой с появлением в ней Рокхенни. Вместе с ним, Мину любит и это небо, которое для такого пустого, как он, ничего раньше не значило; любит и тихую мелодию из колонок; американо и латте в четыре утра; город с высоты птичьего полета. Любит старый и обычный порт, в котором все старики смеются над ними, детьми богачей; в котором ловят самую лучшую рыбу в городе; через который можно уплыть в никуда. Но больше всего, Мину любит такого простого Рокхена. Танцующего что-то незамысловатое на скользком деревенчатом полу скрипучего порта, из которого, признаться, Мину не против уплыть куда-нибудь вдаль. Если с Рокхеном, то можно и отказаться от всего. Особенно от того, чему учил самого Рокхена. Жить, соответствуя статусу. Засыпая на мокрой из-за морских брызгов лавочке, Мину проваливается в самый лучший сон с морскими приключениями. Во сне можно все. И хэппи энд такому плот твисту тоже можно. Чеболи — в контексте, просто безбожно богатые люди